Недавно я читал статью по эволюционной экономике. Хорошую статью, концептуальную. Автор приводил новые подходы в биологической теории эволюции (объединяемые под общим термином "эво-дево") и рассказывал, как их могут применять и уже применяют экономисты [1].
Некоторые тезисы, однако, удивили меня своей радикальностью. И более всего следующий:
Эволюция не преследует целей оптимизации. Вместо этого она ищет достаточно хорошие решения.
Не могу с этим согласиться. Я сам в своё время написал пост про оптимизацию в эволюции и буду отстаивать, что она имеет место.
Оптимальное решение лучше достаточно хорошего по одной простой причине: оно одно и конкретное. С учётом локальных оптимумов можно говорить о дискретном конечном множестве решений (как правило, не слишком большом). И это совсем не похоже на непрерывное бесконечное множество достаточно хороших решений.
Применительно к биологии это означает, что выбор достаточно хороших решений не может сориентировать отбор. Вместо дискретных видов мы получили бы непрерывный континуум переходных форм, что явно не соответствует наблюдениям.
Примеры с пересекающимися популяциями родственных видов и природной гибридизацией не должны сбивать нас с толку. В биологии это именно исключения. А вот в лингвистике, похоже, наоборот. Языковая география, если её не баламутить большими историческими событиями, естественным образом складывается в языковые континуумы, в которых границы языков проводятся весьма произвольно.
Однако задачу на оптимизацию следует ставить правильно. И здесь хотелось бы высказать следующие соображения.
1. Эволюция ищет локальные оптимумы.
Те, что работают в этой конкретной среде, для данных вызовов и рисков, с имеющимися конкурентами. Резкое изменение обстановки может смести с лица Земли целые сообщества. Так объединение континентов становится катастрофой для многих населяющих их организмов, а открытие страны для внешней торговли разоряет массу производителей.
2. Если некий эволюционный агент остановился на "достаточно хорошем" решении, значит лучшие решения разобрали другие.
Среда это, в первую очередь, другие эволюционные агенты: партнёры и конкуренты. Каждый из них пытается занять лучшие позиции. У одних получается, у других — нет. Не бывает такого, чтобы некий ресурс остался невостребованным, потому что агенту достаточно имеющегося.
3. Поиск новых решений — это тоже затраты.
Почему же в прошлом: как в экономике, так и в естественной истории — мы регулярно встречаем решения, которые нам кажутся морально устаревшими? Потому что тогда они были именно что достаточными. Без конкуренции искать более совершенные решения — не оптимально. Это приводит к дополнительным затратам без видимой выгоды (ресурс так и так будет освоен весь).
4. Оптимизируется способность к долгосрочному воспроизводству.
Всякий эволюционный агент — сложная структура. И главная его задача — обеспечить собственное воспроизводство. Для живых организмов это означает способность дожить до половозрелого возраста и оставить необходимое число потомков, которые сделают то же самое. Для экономических агентов — способность генерировать долгосрочный положительный денежный поток. Признаки, которые в сочетании позволяют максимизировать этот параметр, могут по-отдельности казаться нам неоптимальными и даже странными. Оптимизация какого-то из этих конкретных признаков, как правило, ведёт к эволюционному поражению.
5. До долгосрочного периода ещё надо дожить.
Некоторые несчастья случаются редко. Аномальные заморозки и наводнения, вспышки на Солнце, тяжёлые экономические кризисы затрагивают не каждое поколение. Но перенести их надо, а когда они придут, мы не знаем. А значит, у каждого организма, который рассчитывает на эволюционный успех, должен иметься запас прочности, позволяющий такие катастрофы пережить.
Dixi.
* * *
[1] Фролов Д.П. Эво-дево: Парадигмальный вызов для институционально-эволюционного анализа. — ЭНСР, №2 (85), 2019.