Почему Надю в «Иронии судьбы…» обижали все, а салат ее кто только ни искритиковал? Причем делали это:
- гости не только в «уставшем», но и в трезвом виде;
- как давно знакомый ей Ипполит, так и только что буквально упавший на ее голову Женя;
- визитеры, которые, между прочим, взамен ей ничего не предложили. Надя всякого кормила, каждому предоставляла площадь посреди холодного города и проч. И что получила взамен? Максимум – бывший жених подарил ей подарок, а новый жених помыл миску после съеденного им же салата, плюс сварил кофе из Надиных же зерен.
Милая Шевелева же всем прощала, всем помогала и молча принимала критику, хотя большинство людей на ее месте взбунтовались бы. Как вы думаете: почему учительница-красотка была столь нетребовательна к уважению со стороны? А потому, что она подсознательно была виктимной личностью. По крайней мере в начальной стадии.
Виктимный – значит, склонный быть жертвой, по крайней мере чаще, чем остальные, или в обстоятельствах, которые для большинства являются нейтральными. Такой человек словно бы провоцирует другого относиться к себе не самым приятным образом. Причем такая невольная жертва может быть максимально положительным типом.
Это иногда грустно и серьезно, а иногда пикантно и курьезно.
В разное время в фильмах различных стран мелькали герои подобного типа.
Допустим, в недавнем англо-американском кино «Чудо» показали натуральный бyллинг, причем по отношению к мальчику с необычными способностями.
Или вот в российском сериале «Интерны» Анастасия Кисегач, даже будучи главврачом, подпадала под волю веселого, но все-такт сатрапа – доктора Андрея Быкова. Недаром в смешной (казалось бы…) сценке она фантазировала, что Быков – вaмпиp, который пьет кровь из своих учеников, а когда он приходит домой, Настя ему подставляет шею: мол, кусай! Причем делает это весело. Такая вот милая жертва.
Однако давайте остановимся на наших с вами любимых советских фильмах. Не потому, что там было больше виктимности, а оттого, что мы наш родной кинематограф любим больше всего… знаем глубже всего… в силу этого открытия, которые мы сейчас сделаем, будут особенно неожиданны.
1–2. Жертвы по доброте душевной
Там, где простой русский мужик свою жену, скажем прямо, просто бы «поучил жизни», второй пилот Валентин Ненароков в кино СССР «Экипаж» (1) сникал всё больше. Женившись на манипуляторше-нeвpoтичке, он подпал под ее приемчики.
Уж Алевтина и терроризировала его самого, и изводила их малолетнего сына Алика, и всячески мешала отцу с сыном общаться. Из-за этого мальчонка начал заикаться, а супруг ушел из большой авиации, став пилотом вертолета.
Дошло до того, что Алевтина подала в суд и после развода запретила отцу общаться с сыном. При этом суд поверил.
Выйдя же замуж вторично, она связала свою жизнь с мужчиной вполне обычным, не будившим в ее душе желание им манипулировать. Алевтина чувствовала, что с новым супругом, как говорят в народе, не забалуешь, а потому стала практически нормальной женщиной.
Ну, или почти нормальной. Стоило Валентину прийти в гости, чтоб увидеть сына, экс-супруга возобновила свои приемчики по отношению к нему.
Что показательно: Ненароков даже в том случае поддался и на ее вопрос: «А вот если бы мы с тобой и Аликом… снова были вместе…» – ответил радостно, что он был бы только «за». Алевтина же с довольным видом рассмеялась: «А я – нет. Это я просто так тебя спросила, интересно было».
То бишь Алевтина не исправилась. Просто у нее из повседневной жизни ушел раздражитель, побуждавший ее быть манипулятором: виктимный муж.
Разумеется, никто не винит Валентина. Просто людям жертвенного типа с самого начала не надо связывать судьбу с людьми, скажем так, латентно-инквизиторского типа.
Одной из самых неожиданных в нашем списке стала уже названная Надя из советской комедии «Ирония судьбы…» (2). Она вначале шла на поводу у Ипполита, хотя просто уважала, но явно не любила его и видела его ревность, гнетущую ее. А потом милая учительница перешла под влияние манипулятора Лукашина.
И если ленинградский жених Надю третировал хотя бы, уже будучи с нею давно, причем делал это интеллигентно, то приезжий гость начал диктовать свои права резко и тогда, когда еще суток с начала знакомства не успело пройти.
Надя же прощала обоим всё.
3–8. Жертвы горькие
Казачке Клавдии в советском кино «Цыган» (3) удалось-таки освободиться от власти соседки. Лущилиха во время войны с Клавою случайно оказались рядом, когда на село наступали немцы, народ бежал, а у Клавы начались роды. И на пути они наткнулись на цыганскую кибитку с только что рожденным мыльчонкой, мама которого не выжила из-за обстрела.
Клава приняла цыганенка и всем сказали, что у нее двойняшки. О том, чей Ваня сын, знали только Клавдия и Лущилиха.
И вот соседка начала всячески этой тайной пользоваться. Забирала у Клавдии из хозяйства последнее, пользовалась без отдачи ее услугами…
Во многом Клава на такой шантаж подбивала ее сама. Бессознательно, конечно. Она просто боялась, что свидетельница тайны ее выдаст, и любимый Ваня узнает – кто его настоящая мама.
Что случилось бы, если б Клавдия не поддавалась махинациям Лущилихи? Скорее всего, та бы, позабыв об уже многих добрых делах Клавдии, сразу рассказала всему селу тайну рождения Вани.
Однако сын у Клавы вырос правильным человеком. И когда он узнал-таки о своих родителях (как только Клава взбунтовалась и перестала отдавать последнее вымогательнице, та всё поведала Будулаю, отцу Вани), вырастившую его мамой называть и почитать не перестал.
Это один из примеров того, как можно высвободиться из-под гнета манипуляторов.
В менее надрывных, но тоже психологически тонких обстоятельствах оказался школьник Сережа Лавров из подросткового кино СССР «В моей смерти прошу винить Клаву К.» (4). Признайтесь: когда вы смотрели эту историю, вам время от времени хотелось отвесить пoдзaтыльников Клаве Климковой? А вот Сережа терпел всё.
Причем это было не светлое искупление в духе классика «вынесет всё – и широкую, ясную грудью дорогу проложит себе». Это было, скорее, нечто самоуничижительное.
В один и тот же типаж мы запишем сразу несколько примеров – героинь, которые не хотели встречаться с семейными мужчинами, но под их же давлением вынуждены были поддаться, влюбиться и… да, по классике – забыться. Причем до такой степени, что терпели унижения и от ситуации в целом (довольно неприятно от всех прятать свое счастье и словно бы красть чужую вторую половинку), и от тех самых мужчин:
- Ольга Николаевна в «Зимней вишне» (5);
- Лида в «Забытой мелодии для флейты» (6);
- Вера Нетужилина в «Военно-полевом романе» (7).
Причем героиня из последнего в этом списке примера, пожалуй, «переплюнула» всех: Вера Николаевна вообще-то была… женой при живом муже. И обитали они под одной крышей. Однако она даже умудрилась усесться за один стол с разлучницей, выпить-закусить-спеть и на ее вопрос: «А почему вы не..?» сразу прекратить неудобную тему.
Одной из самых грустных жертвенных личностей был, как ни странно, Егор Прокудин из «Калины красной» (8). Во многом это весьма жизненный типаж. Он делал много лишнего, в том числе на волне этакой воровской романтики «нарывался» на неприятелей.
Вспомним: Егор сам лично сотворил почти всё, чтоб его в итоге поймали. Конечно, не специально. Но как-то так получалось, что все звенья вели его к трагичному финалу, ведь Егор:
- то банкет устроил, «наведя шороху» в довольно спокойной местности, тем самым притянув к себе внимание определенных кругов;
- то отказался ездить на машине председателя колхоза (а может, если бы он на ней раскатывал, никто бы не рискнул его ловить?) и пересел на трактор;
- не просто не вел себя тихо, но активно всем рассказывал о том, что решил завязать. И вот это важный момент.
Многим наверняка знакома ситуация, когда человек громко рассказывает о том, что он решил стать хорошим. Допустим, собралась компания что-то отпраздновать. И вдруг один заявляет во всеуслышание, что он не пьет. Причем не из-за лечения, а потому, что решил больше не пить. И вот тогда всем сразу становится невмоготу – на «завязавшего» идет почти охота, все стремятся его уговорить выпить.
Подобное, только в более широком и, увы, более горьком варианте получилось у Егора.
9–10. Жертвы… веселые
С легкой иронией были показаны отношения Ивана Мирошникова с Катей Кузнецовой в «Курьере» (9). На какое-то время дочка профессора поддалась этому не-от-мира-севойному пареньку и, видимо, даже влюбилась. Хотя бы немного.
Думаете, стало бы дитя столь солидных родителей диким голосом распевать: «Жил на свете кoзeл, бородатый…»? Подпав под влияние странного Ивана, Катя начала вести себя немыслимо для своего круга.
При этом она, в свою очередь, провоцировала Ваню на очередные странноватые шутки. Он, может, уже давно и забыл бы чопорного профессора с его пафосным образом жизни, но парень чувствовал симпатию Кати к себе и потому решался на всё более острые выходки. Одна сцена троллинга на суаре Кузнецовых чего стоила!
Ну, а самым укорененным жертвенным типом, но в то же время веселым персонажем стал бедолага Лев Хоботов в комедии СССР «Покровские ворота» (10).
Милый, славный, однако тотально невезучий Лев Евгеньевич словно по коварной воле судеб попал в мужья именно к Маргарите Павловне.
Заметим, что ее новый супруг:
- с одной стороны, был восхищен Маргаритой («Женщина сказочного ума, характер такой, что фронтом командовать!»);
- с другой стороны, вовсю подчинялся ее воле («Ну я, конечно, по стойке смирно!»);
- с третьей стороны, был далеко не таким податливым, как Лев Евгеньевич. Не-е-ет, Савва Игнатьевич не позволит на себе ездить так, как было у Марго с ее первым мужем.
Пробовал ли выбиваться из-под влияния Марго Лев? Да. Но уж очень слабо и как-то по-детски.
Все его выкрики в духе «нет, объясни!» вводили сатрапшу в еще большой соблазн проявить свою власть. Он даже смотрел на нее, как кролик на удава.
Марго же чувствовала исходящий от него страх, как собака от убегающего, которого надо непременно догнать (при этом, если человек будет стоять и успокоится, собака тоже останется на месте).
Марго в силу виктимности Хоботова получила возможность проявить вовсю свои диктаторские замашки, как и Алевтина из-за Валентина в «Экипаже», но Лев Евгеньич вовремя выпал из зоны ее влияния, как и Клава в «Цыгане». Только с Хоботовым всё получилось смешнее. Комедия ведь.
И 2 бонуса на мульт-посошок
Наконец, самыми забавными, а также милыми и обаятельными могут быть названы невольные жертвы из мультиков СССР. Ну, вот просто не повезло бедолагам попасть в зону внимания неких хулиганов. А те и пользовались.
Почему мы вообще упоминаем этих товарищей в нашем списке?
А потому, что другие бы на месте кота Леопольда из мультиков о нем и Зайца из цикла «Ну, погоди!» давно подали заявление на приставал – и этим дело завершилось бы. Но эти то ли упрямцы, то ли безмерно добрые хвостатики продолжали шагать по жизни, каждый шаг рискуя наткнуться на очередную каверзу «банных листов».
Надоеды же – мыши и Волк – этим активно пользовались. Без малейшего зазрения совести.
Впрочем, если вдуматься, ситуации в этих мультиках были нарочитыми. И на самом деле Леопольд с Зайцем были жертвами… режиссеров, которые придумывали им из серии в серию всё новые ловушки. :))
П. с. Друзья, добавляйте ваши примеры жертвенных героев книг, кино и мультиков разных стран и времен.
И в развитие темы читайте посты «Почему Женя в "Иронии судьбы…" – это маленький Ипполит», а также «8 забавных токсичных персонажей в любимых советских комедиях», плюс «12 самых ярких "троллей" в кино СССР».
#кино #культура #телевидение #киноСССР #советскиефильмы #психология #характер