Юля зашла ко мне на четвертый день. После освобождения ей нужно было время на то, чтобы прийти в себя, да и пресса набросилась на нее с новой силой. В глазах общественности Юлина история заиграла другими красками: из избалованной девочки, способной на убийство она превратилась в жертву, потерявшую все ради любви. Конечно, детали преступления прессе были неизвестны. Следствие от комментариев отказывалось, Юля тоже молчала. А как мы знаем, когда нет фактов, начинается буйство фантазии. Какие только версии не выдавались. Одна интереснее другой. Я просматривала новости и ухмылялась. Похоже, правду, настоящую правду, нам не узнать никогда. Даже если Диму Конева и Сашу Быстрова найдут, эта история будет похоронена для общественности, чтобы спасти остатки репутации Мельникова. По официальной версии отец Юли отправился на Север, чтобы найти виновного и освободить дочь. Такой вот герой нашего времени получился.
Юля принесла с собой пакеты еды и бутылку вина.
— Отметим мое освобождение? — сказала она.
Она очень похудела и выглядела ужасно. От здорового, пышущего энергией тела не осталось и следа. Волосы походили на безжизненный распущенный канат. Глаза моей подруги потухли и как будто выгорели. Я смотрела на нее не больше пяти секунд, а потом заключила в свои объятия. Все мысли о предательстве, о том, что меня гадко и втемную использовали, — мигом растворились в воздухе, оставив после себя ощущение вины. И я еще сомневалась, стоит ли мне ей помогать? Какая эгоистичная дура.
— Прости меня, — сказала Юля. — Тебе несладко пришлось.
— Тебе было еще хуже.
Я провела ее на кухню, усадила за стол и принялась раскладывать провизию по тарелкам. Жаркое явно готовила Юлина мама. От него исходил невероятный пряный аромат. В салатник я переложила домашний оливье. И на кухне запахло праздником.
Между нами висела напряженная тишина. Я не знала, о чем говорить, что спрашивать. Юля, видимо, тоже не находила чем заполнить пространство. Она как будто даже дышала поверхностно, затравленно. Поэтому лучшее, что мы могли сделать, — это хорошенько поесть.
— Ты как? — спросила я, смакуя невероятно нежное мясо.
— Бывало и лучше, — честно ответила подруга.
— А я с Мишей рассталась. И больше на него не работаю.
— Да? — улыбнулась Юля. — А я, видимо, тоже с Артуром рассталась. До сих пор не могу поверить в то, что случилось. И как теперь жить дальше?
— Я не знаю, — ответила я. — Но точно знаю, что не стоит замыкаться в себе.
— Папа, наверное, не переживет это все. Меня к нему не пускают. — Юля заплакала.
И я ее не останавливала. Я уже знала, что нет лучшего лекарства, чем слезы.
Я достала конверт, который оставила мне Лилия и протянула его Юле.
— У каждой истории есть год спустя, — улыбнувшись сказала я. — Посмотри на нашего красавчика.
Юля глянула на снимки, которые подарила мне Лилия и прыснула.
— И что ты собираешься с ними делать? — спросила она.
— Пока не решила. А что бы ты сделала на моем месте?
Юля задумалась.
— Не знаю. Раньше бы я сказала — нужно наказать мерзавца. А сейчас, сейчас у меня просто нет на это сил. Да и радости месть точно не принесет.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что зло порождает зло. Знаешь, мне больнее всего от того, что Артур оказался трусом, я за эти несколько недель получила опыт, который не забуду всю жизнь. Если бы я не решилась играть с огнем, я бы никогда не обгорела.
— Знаю. Проходила. Если бы я не пошла на вечеринку, если бы не выпила тот коктейль, то все было бы совсем иначе. Мы бы закончили институт, возможно, я бы уже работала по специальности, а ты нашла себе какого-нибудь парня из одногруппников.
Юля хмыкнула, вспоминая наших парней. И мы обе засмеялись от того, насколько чудовищным выглядела эта наша старая «новая жизнь».
— Я рада, что ушла из института, — сказала Юля. — Это единственное правильное решение в моей жизни.
Я подумала и кивнула. Мне почему-то захотелось рассказать подруге про Север, про Дениса. Но задала совсем другой вопрос.
— Как родители? Как ты вообще сейчас? О тебе очень много пишут, каждый день. Ты справляешься?
— Мама от плиты не отходит. Ей не нравится мой вид. Да и кому он может понравится? А отчим. С ним происходит что-то неладное. Знаешь, после того, что произошло со мной и с папой, его как будто подменили. Раньше он был спокойный, славный, мягкий. А сейчас почувствовал себя командиром.
В словах Юли звучала неприкрытая злоба.
— Это как? — уточнила я. — Он тебя обижает? Отчитывает?
— Он носит папины часы.
Я не смогла сдержать своего удивления.
— Откуда они у него?
— Мама умыкнула часы из папиной квартиры, когда он в больницу попал. Не знаю зачем. Сказала, что на память. Они не очень дорогие, эти часы. Не за миллионы, не подумай. Но браслет все-таки золотой. Хоть и оформлен ужасно немодно.
— Это как-то не очень здорово, — сказала я. — А что мама говорит?
— Она отчима очень любит. Что она скажет? Он завоевал ее доверие, она во всем его слушается. Я мечтаю от них съехать.
Это было удивительно, потому что раньше Юлю все устраивало.
Юля увидела, что я погрузилась в свои мысли и подняла свой бокал:
— Пьем? — спросила она, подняв свой бокал.
— Пьем, — сказала я и мы чокнулись.
***
Когда в дверь позвонили, я уже была отчаянно пьяна и меня здорово вело.
— Я открою, — сказала Юля, видя мое состояние. Подруга была гораздо бодрее, что было не удивительно: ее первый бокал оставался еще почти полным, в то время как я почти допила бутылку. После всего, что произошло, Юле назначили антидепрессанты и еще какие-то лекарства, чтобы поддержать психику после попытки суицида. Я даже боялась у нее спрашивать подробности. Поэтому не заметила, как сама напилась.
Пока Юля ушла открывать дверь, я облокотилась о стол, чтобы держать голову двумя руками. Я еле справлялась с этой несложной, казалось бы, задачей. В прихожей слышался какой-то знакомый голос, но слов разобрать я не могла. Мне хотелось встать и посмотреть, вдруг это Денис пришел. Но сил не было, поэтому я только крикнула:
— Юль, это кто?
— Свои, — ответила подруга и на кухню прошел мужчина, в котором я не сразу распознала отчима Юли.
Я не понимала, зачем он пришел, но на всякий случай сказала:
— Здравствуйте.
— Давай, показывай, что тут у тебя. Только быстрее, — сказал он что-то на своем, а я с непониманием уставилась на него.
— Что показывать?
Он уже собирался что-то отвечать, но тут я увидела Юлю. Почему-то со сковородкой в руках. С моей сковородкой. Она размахнулась, а я только и сумела сказать:
— Эээййй.
И тут же услышала удар, вскрик. А потом мужчина упал на пол. Юля не стала терять время и ударила Егора еще дважды.
— На всякий случай, — сказала она и подмигнула мне.
— Ты чего делаешь? — удивилась я и попыталась встать со стула, но не смогла.
— Заканчиваю начатое, — ответила моя подруга. А я удивилась тому, как преобразилось ее лицо.
***
Я смотрела как Юля возиться с телом отчима и не понимала, почему я не могу ничего сказать, даже крикнуть — и то не могу. Юля молчала, а в моей голове было столько вопросов и ни одного ответа.
Моя кухня тем временем преображалась на глазах. Юля скинула посуду на пол, потом села на стул и со всей дури приложилась головой об столешницу. По ее лицу потекли слезы, из носа полилась струйка крови. Но она даже не стала ее вытирать руками. Она только подвинула отчима чуть ближе к плите и осмотрела кухню. Задумалась, а потом нагнулась и расстегнула молнию ветровки на теле мужчины.
— Отлично! — воскликнула она. — Он взял с собой нож! Смотри, за поясом брюк. Вот урод!
Я не могла посмотреть, куда Юля указывала. Я вообще ничего не могла. Мои веки наливались свинцом. А тело — невероятной тяжестью.
— Слышь. Подруга. Он пришел нас с тобой убить. Я тебя спасла. Слышишь?
А потом она чуть тише произнесла:
— Прости меня. Просто так надо.
Я почувствовала, как что-то холодное льется по моей спине и по кухне расползается едкий запах. Юля разливала какую-то жидкость из бутылки, а потом я услышала, как бутылка упала на пол.
Затем шорох, знакомый звук, вот только я не могла понять, что это. И любимый запах горелой спички. Свет погас после чего я почувствовала сквозь закрытые веки вспышку света. А дальше — темнота. Тягучая, сладостная, теплая.
Продолжение 9.02