Найти в Дзене

Почему так хочется налево

В молодости своей, оставшись одна — будь то на курорте или в командировке — поглядывала она на статных мужчин и в тайне мечтала, чтобы кто-нибудь из них влюбился, добивался, хотел её. И случалось сие даже тогда, когда с мужем всё обстояло благополучно. Но шли годы, и муж её, будто устав от собственной жизни, стал обделять Анну — сперва вниманием душевным, а затем и телесным. Желание иного тепла стало мучительным, словно жажда в солончаковой пустыне. Как будто он старел, а она в то же время расцветала, хоть и были они ровесниками. А потом он и вовсе изменил ей, да ещё имел наглость винить в сём саму Анну: «Чаще, мол, надо было давать». Вот тогда-то она и решила реализовать свои давние грёзы. Неумело, словно подросток, начала она одеваться соблазнительнее, чаще ездить на отдых одна. Муж и не возражал — ему, видимо, было спокойнее. Появились романы. Но всё это оказалось не тем. Первый любовник, женатый армянин, обладал скупостью не только в кошельке, но и в постели. Второй, старый друг, д
Оглавление

Вот вам история об Анне, что могла бы послужить сюжетом для поучительной повести, если бы не была такой обыденной и оттого ещё более горькой.

В молодости своей, оставшись одна — будь то на курорте или в командировке — поглядывала она на статных мужчин и в тайне мечтала, чтобы кто-нибудь из них влюбился, добивался, хотел её. И случалось сие даже тогда, когда с мужем всё обстояло благополучно.

Но шли годы, и муж её, будто устав от собственной жизни, стал обделять Анну — сперва вниманием душевным, а затем и телесным. Желание иного тепла стало мучительным, словно жажда в солончаковой пустыне. Как будто он старел, а она в то же время расцветала, хоть и были они ровесниками.

А потом он и вовсе изменил ей, да ещё имел наглость винить в сём саму Анну: «Чаще, мол, надо было давать». Вот тогда-то она и решила реализовать свои давние грёзы.

Неумело, словно подросток, начала она одеваться соблазнительнее, чаще ездить на отдых одна. Муж и не возражал — ему, видимо, было спокойнее. Появились романы. Но всё это оказалось не тем.

Первый любовник, женатый армянин, обладал скупостью не только в кошельке, но и в постели. Второй, старый друг, давно в неё влюблённый, довольствовался полумерами у рабочего стола, не давая ничего взамен. Третий и вовсе оказался альфонсом, что за чашку кофе платить не умел, да и в искусстве любви был столь же скуден.

А Анна-то мечтала о большой страсти — о щедром, страстном, добром рыцаре, что влюбится без памяти и унесёт её от скучного быта. На деле же она лишь глубже погружалась в трясину чувства вины и в итоге решила завязать с авантюрами.

Ныне она верна мужу, но где-то в глубине души, словно змей-искуситель, шевелится червячок надежды: а вдруг где-то бродит её прекрасный принц и однажды всё же отыщет её? А годы меж тем идут, безжалостно и неумолимо.

И вот вопрос, достойный библейских притч:

Отчего так тянет человека к запретному плоду, даже когда разум твердит о его горечи? Не оттого ли, что мы все втайне верим в сказки, где нас должны украсть, спасти и полюбить без остатка? Или, быть может, это просто скука обыденности толкает нас на поиски миражей в пустыне собственной жизни?

Автор канала психолог Ященко Светлана Александровна