Королевский совет.
Тёмная зала для общих собраний была заполнена холодом многовекового воспоминания. Калья, сидящая в одном из кресел превратилась в живую статую. Её заставили пережить один из самых ужасных моментов жизни ещё раз. Тени рядом с ней искажались и таяли. Собирались в рисунки. Такие же, как создают художники, начиная беспорядочно разбрызгивать краску на полотно. Наверное, смерть Диара и вправду не оставила ей ничего. Как сгоревшие от сильного жара угли – они превращаются в пепел и развеиваются ветром. Оставляя после себя только золу. Серую, безжизненную и пустую.
Я чувствовал ужасный холод, руки казались ледяными, дышать было тяжело, воздуха не хватало. Рёбра болели так, будто это меня, а не Линнэрта вдавливали в землю все несущие смерть разом. Остальные выглядели не лучше. Ещё бы, собственными глазами узреть историю. Понять сколько людей умерло ради того, чтобы один некромант смог сделать то, на что у других не было ни сил, ни решимости. Пережить потерю ходящей. Услышать страшный шёпот тени. И пропустить через себя слепую даже не веру, а каплю надежды, отчаяния и чужой боли.
Я отметил, что Кристиан смотрит на Калью. С какой-то затаённой болью, сожалением.
И любовью.
Ничего удивительного, учитывая, что он чуть не убил меня, стоило мне только сказать о том, что я увидел в тенях.
Сафирус помолчал минуту, давая всем прийти в себя, а затем сказал:
– Это, чтобы вы понимали, как нам удалось их задержать, чтобы руны успели зарядиться и сработать. Чтобы понимали, какую цену пришлось заплатить.
Калья словно не слышала этого. Её взгляд блуждал где-то там. Сотни лет назад. Видел смерть любимого раз за разом. Запоминал навечно. Во второй раз.
– Диар, этот ходящий, – волшебник взглянул на и так отстраненную от всего Калью, словно извиняясь. – Он сошёлся со всеми несущими смерть одновременно. Я до сих пор не представляю, каким он обладал потенциалом. Но его сила была ужасающей. Именно из-за него мы сидим сейчас в креслах и обсуждаем, что нам делать, а не находимся в рабстве у наших южных соседей.
Король Логрид сделал внушительный глоток и с глухим стуком поставил бутылку на стол.
– Так если он обладал такой силой, для чего был нужен весь цирк с рунами? Почему вас было всего трое? – король поднял вверх руку и сжал в кулак. – Почему вы не собрались все вместе, не объединили силы?
Надо сказать, что король был прав. Я тоже не понимал этого. Волшебников в те времена было много больше, чем сейчас. А Асарийский предел пришли защищать только трое. Четверо, если считать погибшего Диара. Здесь было что-то не так.
Сафирус, опираясь на посох, прищурился, разгладил бороду и снова на секунду с сожалением посмотрел на Калью, затем перевел взгляд на Логрида.
– Любовь заставляет нас совершать Удивительное поступки, – развёл руками волшебник. – Никто даже не подозревал что он обладал такой силой. Видите ли, мой король, он был носителем метки Алантры. Считается, что это её дар. Но такие ходящие не могут ходить в тень. Их считают скорее калеками. Однорукий мечник, если хотите.
Я увидел, как дёрнулся Кристиан на этих словах. Тени вокруг него тоже пришли в движение. Отзываясь на внутреннюю боль.
Вспомнилась его горящая чёрным огнём рука. Странное, страшное преображение. Богиня теней так отмечала некоторых ходящих? Это было интересно. Никогда не думал, что боги как-то помечают кого-то или влияют на мир. Ну если, конечно, не считать, того ловкого пройдоху в соборе святого Ремаха. Хотя, признаться, его совет оказался, как нельзя кстати. Шентарский принц и в самом деле победил. Чем обеспечил мне помощь Джузеппе и лодку до Сирантии.
– А что до остальных носителей дара, – Сафирус обвёл всех присутствующих взглядом. – Если один волшебник создаст щит. А потом ему решит помочь ещё сотня – он едва ли станет крепче.
– Почему? – это приподнялся со своего места Аргрим, зычным голосом привлекая внимание. – Разве от того, что каменная стена будет толще - она не станет крепче?
Старый волшебник усмехнулся, оправил шляпу, снова разгладил свою длинную бороду и чуть наклонился вперёд, словно пытаясь высмотреть собеседника. Выглядело это забавно. Военачальник, даже сидя в кресле был ростом почти с него.
– Так-то оно так, Аргрим. Но ты мыслишь человеческими понятиями. Здесь же всё сложнее. Мы не в состоянии оценить замысел их, – Сафирус приподнял свой посох, показывая всем и чуть повёл полукругом, навершие в виде звезды при этом загорелось тёплым светом. – Сила, магия, энергия, дар – как не назови – они разлиты в воздухе. Незримые для всех. И каждый, в ком течёт сущность тех, кто создал наш мир, может использовать немного этого дара. Преобразовывать в лёд и огонь, или – волшебник посмотрел на ходящих, а звезда на его посохе начала гаснуть и загораться, словно мимо неё проплывали тучи, мешая исходящему свету, создавая причудливые отблески, – управлять тенями. Превращаться в песок. Забирать жизнь и отдавать её мёртвым.
Доспехи Салантира, отзываясь на магию, едва заметно засветились аквамарином.
– Так и в чём проблема? – Аргриму надоело слушать то, в чём он ничего не понимал. И потому военачальник прервал волшебника, желая, поскорее перейти к сути. Я усмехнулся. С вояками всегда было так. Для них всё было просто. Есть враг, приказ, армия, командир. А больше ничего и не надо. Лишь бы платили, да было что выпить.
– Аргрим, Аргрим, мой дорогой друг, – волшебник укоризненно погрозил ему пальцем. – Годы идут, а ты все такой же нетерпеливый. Но не будем об этом, – Сафирус поправил остроконечную шляпу, хитро подмигнул Салантиру, хотя тот не разделял его веселья. – Первоначальная сила, что разлита в воздухе – её количество ограничено. Потому, если даже мы соберём в одном месте всех-всех-всех носителей определенного дара – они не смогут взять больше, чем есть. Именно поэтому мы распределили остатки волшебников равномерно по всему Асарийскому пределу. Чтобы они могли защищать армию людей от колдунов и сахиров и при этом не мешать друг другу.
– Здесь понятно, – довольно стукнул бутылкой по столу уже немного захмелевший Логрид. – А что сейчас? Сможем мы противостоять несущим смерть, если они обретут свободу?
Сафирус не успел ответить. Калья чуть приподняла голову вверх. Её взгляд уже был здесь. А когда она заговорила, я вновь заслушался, как и все остальные. Хотя речь её была о вещах совсем неприятных.
– У нас нет ни единого шанса. Нас раздавили тогда. Мы превратили самое цветущее место в мире в выжженные и мёртвые земли, чтобы хоть на какое-то время задержать отрекшихся. Не победить. Задержать, – Калья сделала паузу, чтобы до сидящих людей дошло. Её взгляд на секунду скользнул по мне и я чуть не провалился в клубящийся омут. Но слава Джардишу, она не стала задерживать свой взор дольше, чем бы я мог перенести, без риска сойти с ума и по первому приказу выйти через окно самой высокой башни. – Сейчас я могу назвать себя одной из самых сильных обладательниц дара из ныне живущих. Но Диар, Гисперон, Адромедус, Линнэрт - они были по настоящему сильны. Мой потенциал рядом с ними - тусклый огонёк свечи рядом с пожаром. Даже они не смогли справиться с несущими смерть. Поэтому проблему следует решить так, чтобы нам не пришлось придумывать новый невозможный план. Самое лёгкое, что мы можем сделать - это отправиться в Проклятые земли и обновить печать с помощью соноруса или расхитителя, как их сейчас называют. Для этого нам нужен он, – Калья указала на меня и все внимание тут же оказалось приковано угадайте к кому? Естественно к королю.
Ладно шучу. Все присутствующие смотрели на меня.
Элиссандра была спокойной, золотые миндалевидные глаза ничего не выражали. Она просто смотрела. Логрид нахмурился и потянулся к бутылке, которая как раз закончилась. Аргрим только смерил презрительным взглядом – для него я был, наверное, как бесполезный доходяга муравей. Августо Трильяне кашлянул, привлекая к себе внимание.
– Это, тот самый человек, посмевший проникнуть в Сирантию и убивший одного из надзирателей?
Вот уж спасибо Калье! Только внимания всех шишек Ирлина мне сейчас и не хватало.
– Там как-то не было обозначения, что это Сирантия. Я просто заблудился. Заодно увидел, как несколько человек пытались убить привязанную девушку асилийку. И спас её.
– Молодой человек изволит шутить, – усмехнулся Сафирус.
А вот Августо покраснел и собрался что-то сказать сказать, Аргрим нахмурился и стиснул свои большие кулаки. Логриду тоже не понравилась моя тирада. Кристиан на это лишь улыбнулся, очевидно, вспомнив Мариоссу и своего друга волшебника у которого я случайно (конечно же) стащил жезл. Даже лицо Кальи тронула улыбка. Но Салантир вмешался. При этом его слова были обращены к королю.
– Это чистая правда, мой повелитель. Я проводил допрос этого человека и у меня нет оснований не доверять его словам. Он действительно не дал произойти самосуду.
Логрид сощурил глаза. Судя по всему, ему было известно, как доспехи синих стражей действуют на людей. Как и то, что сами воины не могут лгать. Салантир же откупорил ещё одну бутыль, протянул королю и продолжил:
– Думаю все знают, какие настроения гуляют среди людей в последние сто лет. Асилийцев ненавидят. А задержанная серой гвардией женщина, как раз была асилийских кровей. Все позабыли, что они ценой своего народа обеспечили нам процветание. За последние десять лет убийства асилийцев выросли в несколько раз в сравнении с предыдущими декадами. Полагаю, что некоторые стражники Сирантии придерживаются слишком радикальных настроений. В связи с чем прошу разрешения на специальное расследование и применение других мер для приведения людей в чувство.
– Если Салантир говорит, что надзирателям Сирантии не помешает немного уроков морали. Возможно, что так оно и есть, – это заговорила Калья, которой, я был уверен, было абсолютно без разницы, что там творится на острове в какой-то тюрьме для обычных людей. – Но мы здесь обсуждаем немного другое.
Логрид хохотнул и довольно ударил руками по столу.
– Вот и славно, – король скользнул по мне взглядом и обратился к волшебнику. – Сафирус, ты как самый мудрый из нас, скажи, какой план вы придумали с Элиссандрой и насколько он будет действенен.
Глава Сияющих шпилей немного помолчал, словно обдумывая варианты, а затем повторил почти тоже самое, что я уже раз десять слышал от Элиссандры. Но, в отличие от неё, он говорил так, что мне прямо сейчас захотелось встать и снарядить отряд в поход, чтобы ни одна печать не оказалась разрушенной. Вот только я знал, что будет, если мы отправимся в Проклятые земли.
Слушая волшебника, я погрузился в свои мысли, Тёмная война, о которой я до этого только читал, не выходила из головы. Совсем незаметно она оказалась намного ближе, чем я только мог себе представить. В былые времена, когда я ещё колесил с труппой Тримьяна по всему королевству, мы порой проезжали разрушенные набегами деревеньки, расположенные слишком близко к границе. Смотря на сгоревшие дома и пустые улицы, я понимал одно - я не хочу войны.
Из задумчивости меня вывел звук поставленной на стол бутылки из под вина. А Сафирус, тем временем, уже заканчивал говорить:
– Большой отряд может вызвать вопросы. Не думаю, что Ровальцы обрадуются, если к их границам внезапно подойдёт целая армия. Поэтому в Проклятые земли должно отправиться не больше пяти-семи человек. Скрытно! По донесениям серой гвардии и ходящих, на периферии королевства в последнее время повышена активность вампиров и враждебно настроенных людей.
– Вампиров? – Аргрим в который раз прервал волшебника, его шлем с желто–черными перьями лежал перед ним и военачальник постукивал по нему пальцами. Но после того, как он услышал о созданиях ночи, его руки сжали головной убор с такой силой, что я забеспокоился, как бы он ненароком его не смял. – Их разве не истребили ещё лет десять назад?
– Не везде так спокойно, как у нас, – размеренно ответил ему Сафирус. Он давно привык к пылкому и прямому нраву военачальника армии Ирритии. – Поэтому отряд будет сопровождать ходящий. Это обезопасит их от вампиров. Также, насколько всем известно, вблизи Проклятых земель носители дара теряют свои способности. Ходящий сможет довести отряд только до границы. Дальше придется справляться своими силами. Тут я, пожалуй, передам слово, – он оглянулся на златоглазую женщину, что доставила мне так много проблем. – Элиссандра.
Глава серой гвардии встала. Она смотрела на короля, но казалось, что она обращается к каждому из находящихся в зале.
– Как уже было сказано, нам понадобится расхититель. Только он сможет обновить печать. Также, мы не знаем, что будет нас ожидать по ту сторону границы, поэтому в отряде должны быть люди, умеющие действовать максимально эффективно. Именно поэтому нам нужна асилийка. Её боевые навыки поражают.
– Та самая убийца, которую боится весь Ирлин? Насколько поражают? – военачальник Аргрим позволил себе прервать главу серой гвардии, явно считая, что его воины ничуть не хуже, какой-то там асилийки.
Глаза Элиссандры недобро блеснули, выражая недовольство, но когда она ответила Аргриму, её голос был ровным и спокойным.
– Быть может, уважаемый лорд Аргрим помнит недавний турнир мастеров клинка?
– Забудешь тут! – грохнул ладонью об стол военачальник. – Я лишился двухста золотых! Этот шентарский ублюдок явно играл нечестно!
Я тоже вспомнил тот бой. Карел, как и в схватке с северянином пытался тянуть время. Но когда прошло уже минут пятнадцать – он начал уставать. А шентарский принц выглядел так, будто только взял в руки меч. На его коже не было ни одной капельки пота, дыхание было спокойным, а движения быстрыми. Так что немудренно, что в какой-то момент Карел просто перестал успевать. Он хотел вымотать противника. Но всё случилось ровно наоборот.
– Лучший меч Ирритии, два синих стража, тридцать арбалетчиков. И только с помощью волшебников её удалось усмирить.
Признаться честно, тогда, увидев, синих стражей, я подумал, что Иоки точно с ними не совладает. Но нет, она в очередной раз смогла удивить. И не только меня. Но Аргрим всё равно не хотел слушать Элиссандру. По его сжатым губам и сведенным бровям было видно, что он против.
Тогда Сафирус взглянул на Салантира, потом поймал взгляд короля, который, надо сказать, уже порядком захмелел:
– Возможно, это известно не всем, но раньше синие доспехи могли носить только асилийцы. Пока, в конце пятой эпохи, под влиянием Калатрис некоторые из них не пошли против собственного народа. С тех пор в доспех могут облачиться лишь воины Ирритии. А асилийцы больше неспособны надеть их. А тех, кто раньше служил Сиаранту, Сантра отметила слезами войны и назвала драэтье, – волшебник неторопливо, постоянно шаркая, начал подходить к Аргриму. – И это не просто обозначение отрядов, как наши алые плащи или лиловые повязки. Богиня войны даровала им неустрашимость и неустанность в бою. А также скорость и силу, – Сафирус под конец своей речи оказался рядом с военачальником. – Так что, лорд командующий, как вы сами понимаете, лучше, чем эта асилийка, нам никого не найти.
Аргрим угрюмо покачал головой. Он, как никто другой понимал, что тот, кто совладал с синими стражами, оставит его солдат далеко позади в воинском икусстве, пусть они и будут сто раз вымуштрованы. Но не мог принять, что кто-то лучше, чем обученные лично им воины.
– Последние драэтье остались на том самом поле, что мы недавно видели, Сафирус. В Асарийском пределе.
– Все да не все, – развёл руками волшебник. – Ты прав, никто не видел их уже более пяти веков. Но факты говорят за себя. Она в одиночку победила синих стражей. На её лице есть характерные отметины, а я, уж поверь, ни с чем их не спутаю.
– Хорошо, пусть будет так. Кто поведёт отряд?
– Юмир эл Дир, – без промедления ответила Элиссандра, указывая на северянина в мехах.
Одобрительные возгласы воинов и короля. Они, похоже, уже все решили и без меня.
– Я, конечно, извиняюсь! Но никто не хочет спросить меня?
Стоило мне только сказать первые слова, как опять всё внимание оказалось направлено на меня. И многие взгляды выражали ничто иное как раздражение от чересчур надоедливого комара. Ещё бы! Какой-то вор и взломщик посмел прервать речь благородных!
– Это твой долг! – Аргрим, ударил кулаком по столу. – Отправишься либо туда, либо найдём тебе применение в Сирантии или каменоломнях! Ты убил королевского стражника! Проник в тюрьму! Устроил побег!
– И всё это меня вынудила сделать серая гвардия!
– Да ну?! – военачальник ещё раз громыхнул по столу кулаком. Так, что зазвенел его шлем и затряслась бутылка Логрида. – Послушать любого кто там сидит. Так вы все невиновные!
Здесь всё было ясно.
– Если я пойду в Проклятые земли. Несущие смерть вырвутся на свободу! Я это видел!
– Оставь свою ложь для других, вор! – Аргрим был в бешенстве.
А вот Кристиан нахмурился. Его взгляд метнулся к Калье, брови сошлись на переносице, руки сжались.
– Не злись Аргрим. Ему просто страшно, – Сафирус успокаивающе положил руку на плечо военачальника и укоризненно посмотрел на меня. – Боюсь, что это единственный способ, юноша. И вам придётся отправиться в это путешествие.
Звезда на его посохе чуть мигнула и я понял, что не могу пошевелиться. Как и говорить. Очевидно, что глава Сияюших шпилей устал от споров. Словно в подтверждение моих догадок доспехи Салантира едва заметно засветились.
Юноша... Наверное, для старого волшебника все вокруг были юношами или чересчур молодыми особами. Слушать меня никто не хотел. Хотя я говорил правду. Мне никогда не верили, если я пытался помочь. И всегда с радостью развешивали уши, как только я начинал выдумывать очередную ерунду. И от этого хотелось закричать. Наорать на всех этих напыщенных вершителей судьбы королевства. Да что там королевства! Целого мира!
Слепцы. Они забыли про меня также быстро, как и про то, что они ели вчера на обед. Просто сидящий у стены человек. Преступник. Инструмент для дела. Тот, кто повернёт ключ.
И только Кристиан и Калья смотрели на меня с задумчивостью и тревогой.
Голос Элиссандры вывел меня из размышлений.
– С ними пойдут ещё двое моих людей. Один мастер во владении луком и отличный следопыт. А вторая будет следить, чтобы наш расхититель двигался в нужном направлении.
– Почему бы не отправить волшебника? – Логрид, несмотря на то что уже изрядно выпил, говорил вполне разумные вещи.
Сафирус своей шаркающей походкой отошёл от Аргрима, смещаясь ближе к своему месту.
– Как я и говорил, в Ровалии в последнее время происходит Бездна знает что. На заставах стоят волшебники и проверяют всех на владение даром. Последние пятнадцать лет наши отношения только ухудшались. Так что никто из моих чародеев даже не будет пытаться пересекать границу.
– А этот ходящий, который отправится с отрядом? – король повернулся к Калье. – Вы там вне закона. Вам опасно и просто появляться рядом.
– Они ничего не поймут, Логрид. Слишком утонули в своей лжи, – Калья говорила с королём, но в её чарующем голосе не было ни капли почтения. Впрочем, как и неуважения. Она просто говорила со смертным человеком, пусть и правителем. А в её черных глазах клубились тени.
Я захотел отвернуться, чувствуя, как падаю в них, погружаюсь в чёрные воды Арзомитового моря. Но заклятие волшебника держало меня слишком крепко.
Следопыт, мастер владения луком и та, кто будет за мной следить. Кажется, я знал одного из моих будущих спутников. Точнее спутницу.