Я не настолько молод, чтобы всё знать!

Первая часть тут. Рамз распрощался с нами у Белозёрья, ещё до полудня. Хельрана стояла закутанная в платок, пряча свои волосы, одетая в холщовое платье. Рубашку и штаны мы спрятали в сумку-мешок. Было тепло и солнечно. Лучи отражались от водной глади и слепили глаза. – Вечером я планирую ехать обратно. Даст Сиарант, ещё свидимся, – прогрохотал он нам на прощание. И покатил по тракту дальше. В городок-деревню он заезжать не стал, направился по объездному пути. Белозёрье, или город на озере, как называли его местные, был расположен в полутора часах неторопливой конной езды от Вереса...

Аннотация: Кристиан почти восстановился. И теперь дорога ведёт в сторону Вереса – большого города на границе с Лиартой. Что принесут с собой истории, рассказанные незнакомцем? Правда ли, что лучше один раз увидеть, чем сотни услышать? Я стоял вполоборота. Одна рука сжимала теневой клинок, вторая была укрыта таким же чёрным щитом. Хельрана замахивалась изумрудным мечом и наступала. Слишком медленно. Так что я успевал смещаться и легко бить её по рукам. – Нечестно! Ты используешь Изнанку. Я бы тоже так побеждала, – крикнула она, после того, как я в очередной раз ушёл от её "хитрой" атаки...

Под знаком мантикоры. Ну что тут сказать. Пехов и его узнаваемый стиль, когда ты читаешь кучу интриг, мнений, люди спорят друг с другом. Главный герой не слишком приятный, если вдуматься (или встретиться с ним в жизни)...

К концу подходил вюрцвиг. Приближалась весна. Холода отступили больше недели назад и теперь можно было иногда выйти и посидеть на крыльце, не боясь застудиться. Но это, когда солнце достаточно нагреет воздух и доски...

Холод. Едва заметное поскрипывание половиц. Тихие завывания ветра. Кромешная темнота. Запах земли, прелых листьев, смолы. Наверное, именно так ощущают себя люди ночью в деревянной избе посреди леса. Было больно...

Трость в руке была приятно теплой. Это означало, что дух внутри нее всем доволен и расположен к разговору. Впрочем, я не мог вспомнить ни одного момента, когда старый ворчун был бы не рад поговорить. Дай ему только волю и он будет перетирать кости всему городскому собранию с утра и до самого вечера. - А-ай, больно, - вскрикнул я, едва не разжав руку. Трость внезапно стала холоднее снега и обожгла внутреннюю часть ладони ледяным прикосновением. -Для всего свое время, как для разговора, так и для покоя...

Раньше я много читал. Собирал деньги с обедов и покупал книжки. Они тогда стоили по 169-230 рублей в твёрдом переплёте. Или вот, когда выходил Гарри Поттер. У нас в классе появлялось две книги и мы вставали в очередь, кто её будет читать второй, третий и так далее. Когда очередь дошла до меня, я шёл со школы домой и читал прям по дороге. А самая короткая дорога была по кварталам. И в одном месте они не жилые, а скорее для работы. С одной стороны было почему-то целых 2 садика, а с другой чужая школа, многоэтажка и стоянка из тех, что делают на земле...

Начало здесь Глава 14. Память и разговоры. – Я ждала этого момента, – голос Трисс был надменным, торжествующим, удовлетворённым. На моих руках снова захлопнулись браслеты времён Тёмной войны. Только в этот раз их надела не Элиссандра. Она ушла почти сразу, как только окончился совет. И с тех пор я не видел главу серой гвардии. Зато её верная собачка с чёрными озлобленными глазами была тут как тут. И если бы не находящийся рядом Салантир, я был уверен, боль в рёбрах, которая теперь напоминала о себе лишь изредка - стала бы моей меньшей проблемой...

Тёмная зала для общих собраний была заполнена холодом многовекового воспоминания. Калья, сидящая в одном из кресел превратилась в живую статую. Её заставили пережить один из самых ужасных моментов жизни ещё раз. Тени рядом с ней искажались и таяли. Собирались в рисунки. Такие же, как создают художники, начиная беспорядочно разбрызгивать краску на полотно. Наверное, смерть Диара и вправду не оставила ей ничего. Как сгоревшие от сильного жара угли – они превращаются в пепел и развеиваются ветром. Оставляя после себя только золу...

Эхо. Деревянный стол за который меня посадили, явно, был сделан ещё до времён войны с несущими смерть. Доски столешницы были настолько старыми и тёмными, что оставалось только гадать, сколько человек они успели повидать тут за все эти года. В отличие от серой гвардии, здесь со мной решили обращаться по человечески и никто не грозился начать отрезать пальцы в первые же две минуты. Моё тело обмазали какой-то дрянно пахнущей мазью, а на торс нацепили некое подобие корсета. Так что, несмотря на сломанные ребра я мог сидеть, почти не испытывая боли...

Каменная стена двухэтажного дома была увита темнозелёным плющом. Он захватил её почти всю, опутал, будто змея свою жертву. Как и ряд близко вбитых в землю столбов около дома, создав живой и вечнозелёный забор...