— Квартира ликвидная, двушка в центре, уйдет за неделю, я уже узнавала. Ремонт тут, конечно, старый, но под сдачу возьмут.
Голос Инги звучал не громко, но отчетливо. Она сидела за столом, доедала салат и деловито водила пальцем по экрану смартфона.
Сцена 1: Сорок дней тишины
— Тетя Лена, вы меня слышите? — она подняла глаза.
Я стояла у раковины, смывая жир с тарелок. Вода шумела, но заглушить этот разговор не могла. Сорок дней. Всего сорок дней, как Вити не стало, а в доме уже хозяйничал калькулятор.
— Слышу, Инга.
— Ну вот и отлично. Я риелтора приведу в четверг, пусть посмотрит, фото сделает. Вы там приберитесь немного, лишнее уберите. И это... начинайте подыскивать варианты. Вы же к сестре в область поедете?
Я аккуратно положила губку на край раковины. Вытерла руки полотенцем, чтобы занять паузу.
— Инга, я здесь прописана. Мы с твоим отцом десять лет здесь прожили.
— Ну и что? — она пожала плечами, отправляя в рот кусок ветчины.
— Квартира на папе была. Завещания нет. Я — наследница первой очереди. Вы, конечно, тоже, но у меня доля больше. Я выкуплю вашу часть по кадастровой стоимости. Этих денег вам как раз на домик в деревне хватит. Закон есть закон, тетя Лена. Ничего личного.
Она ушла через полчаса, оставив на столе смятую салфетку.
Я опустилась на табуретку. Виктор всегда говорил: «Ленусь, ну зачем тебе эти бумажки? Мы же семья. Всё наше». Я верила. Я была удобной. Я варила супы, гладила рубашки, ухаживала за ним, когда он слег, а теперь выясняется, что я здесь — никто. Просто жиличка, у которой закончился срок аренды.
Сцена 2: Чужие люди
Следующие два дня слиплись в один. Я ходила по квартире, трогала вещи. Вот кресло, где Витя читал. Вот новые шторы, которые мы выбирали месяц назад. Я тогда радовалась, как они освежают комнату. Оказалось, выбирала для чужих квартирантов.
В четверг Инга пришла не одна. С ней был молодой парень, юркий, с бегающими глазами. Он даже не разулся. Прошел в комнату, по-хозяйски открыл шкаф, постучал по стенам.
— Ну, косметика требуется, — скривился он.
— Но планировка удачная. Если скинете процентов десять, заберем быстро.
— Скинем, — легко согласилась Инга.
— Главное скорость. Мне деньги нужны в оборот.
Они обсуждали мой дом так, словно меня здесь уже не было. Словно я — часть старой мебели, которую нужно вынести на помойку перед продажей.
— Тетя Лена, — бросила Инга уже в дверях.
— Давайте ускоряться. Коробки я завезу. К субботе освободите спальню, ладно? Я хочу там всё вычистить перед показами.
Когда за ними захлопнулась дверь, я села на обувницу в прихожей. Хотелось звонить сестре и жаловаться, но я понимала — это не поможет.
«Не будь простофилей, Лена, — сказал бы сейчас мой Виктор. - Думай. Вспоминай».
Что вспоминать?
Сцена 3: Пыль и бумаги
Я встала и пошла в кладовку. Там, на верхней полке, в коробках хранился «архив» Виктора. Он никогда ничего не выбрасывал. Квитанции за свет за десятый год, инструкции к холодильнику, который сломался пять лет назад...
Я вытащила тяжелую коробку. Пыль тут же осела на руках.
— Ну давай, Витя, помогай, — сказала я в тишину.
— Ты же не хотел меня на улице оставить, правда?
Я перебирала бумаги час, два. Старые открытки, гарантийные талоны, счета. Всё не то. Я просто сидела на полу среди вороха макулатуры и чувствовала, как уходит время. Я уже хотела закрыть коробку, как на дне, под стопкой газет, увидела синюю папку с завязками.
На ней моим почерком было написано: «Мама. Продажа».
Я замерла.
2015 год. Мы с Витей тогда только сошлись. У меня была однушка-студия, доставшаяся от мамы, у него — комната в коммуналке и долги. Мы решили съехаться. Продали мою студию, добавили его накопления и взяли эту двушку.
Я открыла папку. Договор купли-продажи маминой квартиры. Сумма — 2 миллиона 800 тысяч. Дата — 12 марта.
А вот второй документ — выписка из банка. Перевод средств со своего счета на счет продавца этой квартиры. Дата — 14 марта.
Разница в два дня.
Я сидела на полу в кладовке, прижимая к груди пожелтевшие листы. Виктор оформил квартиру на себя, потому что беготней с документами занимался он, а я была на работе.
— Так проще, Ленусь, меньше пошлин, — говорил он тогда.
Я махнула рукой. Но деньги были мои. Почти 70% стоимости этой квартиры — это деньги от продажи маминого жилья. Это не совместно нажитое имущество. Это — моё личное вложение.
Сцена 4: Суббота
Утром в дверь позвонили. Настойчиво, длинно.
Я открыла. На пороге стояла Инга. За ней — два крепких парня с пустыми коробками.
— Доброе утро, тетя Лена. Ну что, готовы? Ребята, заносите тару в спальню, начинайте с книг и посуды.
— Подождите, — сказала я.
Парни остановились.
— В смысле? — Инга нахмурилась, поправляя сумку на плече.
— Мы же договорились. В понедельник сделка, мне пустая квартира нужна.
— Квартира не будет пустой, Инга. И сделки не будет.
Она усмехнулась. Снисходительно так, как улыбаются ребенку.
— Тетя Лена, у вас с памятью плохо? Я вам русским языком объяснила: я собственница. Вы здесь никто. Хотите по-плохому? Я вызову кого надо, вас выведут под руки. Не позорьтесь.
Я посмотрела на неё. Спокойно, без страха.
— Заходи, — я отступила на шаг.
— Одна. Ребята пусть подождут.
Сцена 5: Синяя папка
Инга фыркнула, но вошла.
— Ну? Что за цирк?
Мы прошли на кухню. Я не стала предлагать ей чай. Я просто положила на стол синюю папку.
— Что это? — она брезгливо коснулась края бумаги.
— Это история происхождения денег, на которые куплена эта квартира, — сказала я.
— Вот договор продажи моей добрачной недвижимости. Вот банковская выписка: прямой перевод всей суммы продавцу этой квартиры.
Она молчала, глядя на бумаги.
— По закону, Инга, имущество, приобретенное на личные средства одного из супругов, не делится. Оно принадлежит тому, чьи деньги.
Она схватила лист, пробежала глазами. Лицо её изменилось. С него сползла маска скучающей хозяйки жизни.
— И что? — процедила она.
— Папа всё равно записал на себя. Срок давности прошел.
— Срок давности исчисляется с момента, когда я узнала о нарушении своих прав. То есть с сегодняшнего дня, когда ты попыталась меня выселить. Я вчера была у юриста.
Я сделала паузу, чтобы слова дошли.
— Он сказал, что с этими документами мы не просто выделим мою долю. Мы докажем, что семьдесят процентов квартиры — мои лично. А оставшиеся тридцать — это доля отца, которая делится между нами. Твоя часть здесь — дай бог метров пять в коридоре у туалета.
В кухне стало очень тихо, только тикали часы на стене.
— Ты хочешь по-закону? Давай. Это будет длиться годами. На квартиру наложат арест, продать ты её не сможешь. А жить я буду здесь. И коммуналку мы будем платить пропорционально долям. Ты готова платить за пять метров, которыми не сможешь пользоваться?
Инга молчала. Она перечитывала выписку из банка, и я видела, как в её голове щелкают цифры. Она была жадной, но не глупой. Она понимала, что «быстрые деньги» только что уплыли, а впереди маячат расходы и годы нервотрепки.
— Ты блефуешь, — наконец выдавила она, но уверенности в голосе уже не было.
— Проверь, — я кивнула на дверь.
— Грузчики ждут. За их простой, кстати, платишь ты.
Она швырнула папку на стол.
— Ладно. Подавись ты своей хрущевкой.
— Не хрущевкой, а моим домом, — поправила я.
— И еще, Инга. Ключи оставь на тумбочке.
Она выскочила из кухни, как ошпаренная. Я слышала, как она рявкнула на грузчиков в подъезде: «Уходим! Отбой!».
Сцена 6: Свой дом
Хлопнула входная дверь.
Я осталась одна. Тишина в квартире больше не казалась пугающей. Она была моей. Родной.
Я подошла к окну. Внизу Инга садилась в свою красную машину, яростно жестикулируя кому-то по телефону. Я смотрела на неё и не чувствовала ни злорадства, ни обиды. Только огромное, невероятное облегчение.
Я поставила чайник. Достала любимую кружку Вити.
— Спасибо, что сохранил папку, — сказала я вслух.
— Всё-таки ты обо мне позаботился. Пусть и так.
Сегодня я впервые за сорок дней буду спать спокойно. В своем доме.
P.S. Героине просто повезло — она нашла папку. В 9 из 10 случаев такие истории заканчиваются вокзалом.
А как вы считаете, стоило ли так поступать с дочерью мужа или нужно было уйти гордо?
Подписывайтесь. Жизнь расставляет всё по местам. И пишите, на чьей вы стороне?