Ларису всё больше озадачивало странное поведение мужа накануне его сорокапятилетия. Артём, обычно такой сдержанный, доброжелательный и, если можно так выразиться, умеющий договариваться, в последнее время будто подменили. У них ведь давно всё было обговорено и решено: день рождения отметят на даче в кругу друзей и дочери. Осень стояла ещё тёплая, а в просторном дачном доме места хватало с избытком.
Тем непонятнее было, почему с приближением праздника Артём вдруг заговорил об экономии и предложил провести день тихо, в семейном кругу, прямо в городской квартире. Он словно забыл о давних планах и совершенно не брал в расчёт очевидное желание Волковых, Дементьевых и Борисовых поздравить именинника при любых раскладах. Да и своя семья уже не ограничивалась ими двумя — дочь Олеся и её парень Павел, для которого это было первое серьёзное торжество в их семье. В городской квартире такая компания показалась бы тесноватой. Но больше всего Ларису поражала его беспричинная, казалось бы, раздражительность по поводу её желания пригласить Алину. Подруга, которая все двадцать лет их брака была своим человеком в доме и всем абсолютно нравилась, теперь вдруг стала Артёму неприятна.
С Алиной они дружили если не с пелёнок, то со школьной скамьи точно. Все чудесные школьные годы прошли за одной партой. Потом, правда, дороги разошлись: Лариса поступила в медицинский, а Алина — в торгово-экономический. Но это не помешало их дружбе. Не помешали ей и разные жизненные пути. Обе вышли замуж рано, ещё студентками. Только если у Ларисы с Артёмом всё сложилось прочно и счастливо, и через положенные девять месяцев после свадьбы родилась Олеся, то Алина с мужем Алексеем через несколько лет разошлась. С тех пор у неё не складывались ни длительные отношения, ни семья, не появились дети.
«Я — Алина, и я в вечном поиске своего мужчины», — порой заявляла она. Ларисе иногда хотелось напомнить подруге, что в погоне за идеалом та не погнушалась однажды закрутить роман на стороне, причём с женатым человеком. Она подозревала, что и брак Алины развалился по схожей причине — в ней всегда жила какая-то неутолимая жажда нового, разнообразия в мужском внимании. Но симпатия и давняя привязанность к подруге всегда брали верх. Алина не была красавицей, фигура её была вполне приличной, но далеко не идеальной. При этом она обладала удивительным даром притягивать взгляды, была душой любой компании, с ней было легко, весело и интересно. Понятно, что Лариса дорожила такой подругой и не хотела её терять.
Да и Артёму Алина раньше всегда нравилась. Он и сам не раз говорил, что её присутствие гарантирует успех любому вечеру. И теперь его внезапное охлаждение казалось совершенно беспочвенным. Ещё за две недели до торжества он начал ворчать, что Алине на празднике не место. Впрочем, Лариса готова была списать это на кризис среднего возраста — характер у Артёма в последние пару лет действительно стал портиться. Она решила просто переждать этот непростой период. В конце концов, в целом их брак можно было назвать счастливым, а совместная жизнь — почти идеальной. Счастливое супружество — сплошной компромисс, и сейчас настала её очередь потерпеть. В конце концов, и ей самой случалось быть не ангелом, да и Артёму не раз приходилось идти на уступки.
Поженившись рано и почти сразу став родителями, они оба сумели доучиться и найти своё место в профессии. Лариса считалась одним из лучших хирургов в области, а Артём преуспел в сфере тяжёлой промышленности и теперь занимал должность заместителя директора на крупном заводе. У них была просторная квартира в престижном районе, хорошая машина и прекрасная дача недалеко от города, служившая исключительно для отдыха — никаких грядок, только газон, цветы и качели. Они могли себе это позволить, ведь оба хорошо зарабатывали.
Лишь об одном иногда сожалела Лариса: что у Олеси так и не появилось брата или сестры. Решиться на второго ребёнка всё откладывали, а потом стало уже поздно. Зато сама Олеся выросла настоящей отличницей, спортсменкой и красавицей. А теперь ещё и невестой. Её парень Павел, серьёзный студент, нацеленный на революцию в биологической науке, явно не был временным увлечением. Молодые отложили свадьбу лишь до его окончания учёбы, а на совершеннолетие дочери Лариса уже передала ей в подарок двухкомнатную квартиру, доставшуюся в наследство от бабушки.
И в этой, казалось бы, отлаженной и благополучной жизни в последнее время стали появляться трещинки. Мелкие, но неприятные, будто царапины на лакированной поверхности их брака. Например, Артём перестал привозить по пятницам её любимые с детства пирожные безе, отговариваясь тем, что та кондитерская закрылась. Хотя найти такие же в другом месте не составляло труда. Или вот дача: раньше он сам вытаскивал её туда на выходные и с удовольствием проводил на веранде в кресле-качалке половину отпуска. Теперь же он равнодушно отправлял Ларису с Олесей одних, говоря, что устаёт на работе и хочет отдохнуть дома в тишине.
Работа… Да, неудивительно было уставать, если он стал пропадать там почти без выходных. Раньше такого не было — карьера карьерой, но за свои законные выходные Артём боролся как лев, считая это время священным и предназначенным исключительно для семьи. Теперь же он всё чаще уходил на завод по субботам, а иногда и по воскресеньям, с видом мученика поясняя, что у заместителя директора рабочий день ненормированный.
Даже их с Алиной долгие телефонные разговоры, на которые он раньше не обращал никакого внимания, погружаясь в просмотр футбола, теперь вызывали у него явное раздражение. Он делал кислую мину, стоило ему услышать обрывки их бесед о нарядах, общих знакомых или планах на выходные.
Иногда Ларисе казалось, что у неё куда больше оснований относиться к Алине настороженно, чем у Артёма. Та, например, не гнушалась отношений с женатыми мужчинами. Как раз сейчас у неё был такой сложный и запутанный роман, где что-то постоянно не сходилось: то её избранник собирается разводиться, то нет. Казалось бы, любой замужней женщине стоило бы держать ухо востро рядом с такой подругой. Да и Алина порой позволяла себе сравнения не в свою пользу: «Лар, у тебя не жизнь, а сказка про „долго и счастливо“. Тебе одной повезло. Артёмка — не мужчина, а ходячий идеал, собрание всех мыслимых достоинств. Честно, знала бы — отбила бы у тебя ещё лет в двадцать». Подобные шутки она отпускала периодически.
Но Лариса и на это не обращала особого внимания. Во-первых, такие плоские шутки — дурной вкус, но не более того. А отбить у неё Артёма было из разряда абсолютной фантастики. Такой мужчина, каким он был, не бросил бы свою семью ни при каких обстоятельствах. Чего же волноваться? Она твёрдо решила списать все странности в поведении супруга на возрастной кризис и просто пережить этот период. В конце концов, всё это мелочи по сравнению с тем, что у них есть.
Хотя прямо сейчас, сидя за рулём их машины по дороге на дачу, она чувствовала себя не в своей тарелке. Артём был явно не в духе. На даче их уже ждали Олеся с Павлом и Дементьевы, взявшие на себя хлопоты по доставке и расстановке угощений. На дочь и Елену Дементьеву можно было положиться, а Павел с Сашкой Дементьевым были отличными помощниками. Но спокойной Лариса себя не чувствовала, потому что Артём без конца отвлекал её замечаниями по поводу вождения. За руль села она — именинник успел принять на работе поздравления от коллег и пару рюмочек. Водила она давно и уверенно, аварий за плечами не было, да и штрафов — минимум. Обычно Артём полностью доверял её мастерству, но сегодня был явно не в духе.
— Лара, смотри на дорогу, — раздавалось с пассажирского сиденья.
— Я же сказал, будь осторожней!
— Этот жигуль сейчас тебя подрезал, ты что, не видишь? — ворчал он, хотя несчастная машина была от них в другой полосе.
— Мягче тормози, резину сотрёшь дотла.
— Лара, ну куда ты лезешь…
Празднование дня рождения начиналось не слишком радужно.
Однако на даче ситуация мгновенно переменилась к лучшему. Олеся и Елена Дементьева действительно справились блестяще: стол ломился от угощений, а дом сиял чистотой. У ворот их встречал Павел. Подарки, кажется, пришлись Артёму по душе, и его лицо наконец смягчилось, а вечное недовольное выражение исчезло. Он перестал придираться к Ларисе. Затем подъехали Волковы с огромной подарочной коробкой, на которой красовалась надпись «Коктебель». Настроение окончательно наладилось. А следом за ними приехал Борисов, и вместе с ним вышла из машины Алина.
Лариса сидела, улыбаясь и даже кивая в ответ на тосты, но внутри у неё всё похолодело. Каждый комплимент в адрес их идеального брака, каждое восклицание «Горько!» отзывалось внутри ледяным уколом. Она видела, как Артём, нахмурившись, лишь чмокнул её в щёку, словно выполняя неприятную обязанность, и поспешил сменить тему. Это крошечное, почти незаметное для других действие было для неё криком. Раньше он в таких ситуациях смущённо улыбался, сжимал её руку или целовал так, что у неё кружилась голова. Теперь — лишь сухое прикосновение губами и отстранённый взгляд.
К ней подошла Алина, держа в руке бокал. Выглядела она ослепительно, и этот блеск теперь казался Ларисе ядовитым. Заметив застывшую улыбку подруги, Алина тихо, с лёгкой усмешкой произнесла, будто делилась безобидным секретом:
— Не обращай внимания, подруга. У мужчин бывают свои заскоки, даже у самых идеальных. Может, ему сейчас кажется, что настоящие чувства должны прятаться ото всех. А может, просто возрастной бунт — хочется побурчать на всё, даже на собственную счастливую жизнь.
— Похоже, второе, — сухо ответила Лариса, отводя взгляд.
Но её мысли уже метались, цепляясь за детали, которые раньше казались незначительными. Его раздражение при её разговорах с Алиной по телефону. Его нежелание видеть подругу здесь, сегодня. Внезапная «усталость» и походы на работу в выходные. Всё это складывалось в тревожную, ещё неясную картину. Она заставила себя встать, сделать вид, что проверяет, всё ли в порядке на кухне. Нужно было отвлечься, успокоиться. В конце концов, доказательств-то никаких нет. Только её растущее, необъяснимое беспокойство.
Когда гости начали расходиться по заранее определённым местам для ночлега, в голове у Ларисы был чёткий план. Волковы и Борисовы оставались, Дементьевы забирали Олесю с Павлом. Алина, качнув головой на звук дождя за окном, томно вздохнула:
— Да я, пожалуй, останусь, если ты не против, Ларочка. Ехать в такую погоду — себе дороже.
Лариса кивнула, не глядя на неё. Она отвела Алину в небольшую комнату-кабинет, где стоял раскладной диван. Вежливо пожелала спокойной ночи и закрыла дверь.
В своей спальне Артём уже лежал, повернувшись лицом к стене. Его поза была неестественно напряжённой, плечи были подняты.
— Артём, — тихо начала она, садясь на край кровати. — Что случилось? Почему ты сегодня такой… отстранённый?
— Устал, Лара, — его голос прозвучал глухо, из-под одеяла. — День длинный. Давай спать.
Он даже не обернулся. Лариса медленно разделась и легла рядом, стараясь не прикасаться к нему. Между ними в кровати лёг невидимый, но ощутимый холод. Она долго вглядывалась в потолок, прислушиваясь к его дыханию. Оно не было ровным, как у спящего.
Её разбудил не столько собственный позыв в туалет, сколько ощущение пустоты в постели. Пространство рядом было холодным. Часы на тумбочке светились цифрами: половина четвёртого. За окном всё ещё бушевала гроза, отблески молний на мгновение освещали пустую половину кровати.
«Наверное, в туалет», — автоматически подумала она, надевая халат.
В коридоре было темно и тихо, если не считать раскатов грома. И вот из этой тишины, из-за двери комнаты, где спала Алина, донеслись звуки. Приглушённый смешок, шорох, сдавленный стон. Лариса замерла, сердце вдруг застучало где-то в горле. «Не может быть, — отчаянно твердил внутренний голос. — Это Борисов или Волков. Не может же…»
Она машинально прошла на кухню, налила стакан воды, сделала глоток. Руки дрожали. Звуки за той дверью не прекращались. Вернувшись обратно по тёмному коридору, она снова застыла рядом с роковой дверью. И на этот раз услышала не просто звуки, а голоса. Чёткие, ясные, не оставляющие места для сомнений.
— Сколько это ещё будет длиться? — слышался сдавленный, страстный шёпот Алины. — Решай уже! Неужели тебе приятно, когда я смотрю, как ты с ней целуешься при всех?
Ответный голос Артёма, низкий и раздражённый, вонзился в сознание Ларисы как нож:
— Я же с самого начала сказал — никаких разводов и скандалов. Не нравится — не лезь сюда, не приходи. Кончай эту дурацкую дружбу с Ларисой, если так тяжело смотреть! Но тебя же тянет сюда, как будто её общество для тебя самое сладкое!
Мир вокруг поплыл, потерял твёрдые очертания. Лариса стояла, вцепившись пальцами в ворс махрового халата, не чувствуя ни холода, ни пола под ногами. Это был какой-то кошмарный спектакль, где она неожиданно оказалась и зрителем, и главной героиней одновременно. Но холод дверной ручки, которую она вдруг с нечеловеческой силой сжала, вернул её в реальность. Хирургический, отточенный годами холодный расчёт на мгновение отступил, уступив место слепой, всесокрушающей ярости.
Она не открыла дверь — она вырвала её с защёлки, ворвавшись внутрь и одним резким движением ударив ладонью по выключателю. Яркий свет хлёстко обрушился на комнату, выхватив из полумрака неприкрытую картину предательства. На смятой простыне дивана застыли двое, ослеплённые внезапным светом, с лицами, искажёнными гримасами ужаса и стыда.
— Лариса… это… это не то, что ты видишь! — первым вырвалось у Артёма. Он судорожно потянул на себя простыню, пытаясь прикрыться.
— Не то? — её собственный голос прозвучал странно спокойно, звеняще-холодно, будто принадлежал кому-то другому. — А что же это, Артём? Дружеская беседа в полчетвёртого ночи? Совместная борьба с бессонницей?
— Прекрати истерику! — уже грубее крикнул он, сползая с дивана и нащупывая штаны. — Людей разбудишь!
— Людей? — Лариса засмеялась, и этот смех был ледяным и страшнее любого крика. — Каких людей? У нас тут, оказывается, уже другие «люди» появились! Вон! Немедленно вон из моего дома, оба!
Её крик, наконец, прорвавший плотину самообладания, разнёсся по всему дому. Послышались шаги, удивлённые голоса. В дверях, растирая глаза, появились сонные и недоумевающие Волковы и Борисовы. Их взгляды перебегали с полуодетого, растерянного Артёма на бледную, трясущуюся от ярости Ларису, на Алину, которая, закрывшись одеялом, пыталась стать как можно меньше.
Продолжение :