Предыдущая часть:
Выводы Поляков сделал быстро и взялся за телефон.
— Игорь, здоров. Слушай, к тебе сейчас женщина придёт. Это родная тёща нашего Вершинина. Да-да, того самого, о котором мы намедни болтали. У неё на него кое-что есть. Ты её послушай, да заставь заявление официально написать — похищение, удержание против воли. Сам лучше разберёшься, как надо. Похоже, Вершинина можно будет брать, но аккуратно, потому что у него жена, ребёнок и, вероятно, прислуга в заложниках. Но зато, чем чёрт не шутит, вдруг и получится наконец закрыть ваш «Глухарь», он же «Висяк», по его брату. Действуй.
И Игорь действительно начал действовать, да ещё как. Под его руководством Валентина Семёновна написала заявление об удержании дочери против воли в доме мужа и дала официальные показания обо всём, что произошло у её сестры: как Даниил ей угрожал, как Лилию с ребёнком увёз. На основе этих и других данных было возбуждено уголовное дело. Игорь собрал доказательства, получил санкцию на обыск. Пустить к себе правоохранителей добром Даниил отказался.
Галина Станиславовна тоже не стала молчать и подробно рассказала о тех «методах воспитания», которые применял Даниил к жене. Она серьёзно боялась, что её работодатель однажды может и убить супругу, и не хотела быть замешанной в таком деле. Геннадий Павлович, видевший синяки под глазом у хозяйки и слышавший ссоры, из сочувствия согласился подтвердить её показания.
Не зря же у служб охраны правопорядка есть спецподразделения. Появился спецназ в касках и бронежилетах. И сопротивление законным действиям полиции, поскольку хозяин дома, как выяснилось, даже имел незарегистрированное оружие и попытался им воспользоваться. Лилия, для которой всё это оказалось перебором, пребывала в не совсем адекватном состоянии — нервный срыв плюс последствия недавнего сотрясения, ничего не поделаешь.
Зато Геннадий Павлович пережил штурм почти геройски и немедленно выразил готовность сотрудничать со следствием и дать честные показания по всем вопросам, в которых он осведомлён. В ходе допроса он, среди прочего, рассказал, что Даниил и несколько его охранников как-то привезли в коттедж какого-то мужчину и продержали того в подвале. Подробностей садовник не знал, но урывками слышал разговоры о передаче прав на что-то.
Даниил Вершинин начал понемногу путаться в показаниях. Уголовных статей, по которым можно было его привлекать, становилось всё больше. И это Сергею Валерьевичу пришлось подробно объяснять Лилии, а также рассказать о том, почему он, врач, взял на себя такую активную роль. Всё просто: попадать сразу после сотрясения мозга в детектив со штурмом особняка — не слишком полезно для здоровья. Лилию снова пришлось положить в неврологию. А Поляков, наблюдая за ней, не мог не отметить, что, даже будучи измученной, она была очень мила. Эта мысль заставила его нахмуриться — сейчас не время для подобных наблюдений.
Именно туда, в больницу, через несколько дней явилась немолодая, но ухоженная и стильно одетая дама. Ей разрешили навестить Лилию Вершинину, которой к тому времени стало значительно лучше.
— Здравствуйте, деточка. Я Аделаида Викторовна Вершинина, мать Даниила. Я ни в коем случае не оправдываю своего сына, он покрыл нашу семью позором. Но это не отменяет того факта, что ваша дочь — моя внучка, единственный родной мне человечек, который этого достоин.
Лилия сперва опешила, но вскоре вынуждена была признать, что её свекровь, хоть и слегка манерная и не слишком душевная, производит впечатление очень приличной женщины. Аделаиду Викторовну вызвали деловые партнёры после ареста Даниила — решать, кто теперь должен принять на себя управление активами.
Аделаида Викторовна сразу же согласилась, что Лилия имеет полное право как можно скорее подать на развод с Даниилом и получить его. Она даже предложила выплачивать алименты из семейных средств. Когда Лилия категорически отказалась, свекровь отнеслась к этому с пониманием.
— Ну, как хотите, это ваше право, — любезно сказала она. — Но я всё же открою отдельный счёт на имя внучки. Уже сейчас. Поймите, в любом случае ваша дочка — Вершинина, она наследница всего, что есть у нашей семьи, потому что у Даниила больше детей не будет. Против этого вы не сможете возражать — это и по закону, и по справедливости. — Она произнесла это тоном, не допускающим возражений. — Однако я не стану спорить, что девочке лучше начинать жизнь в скромных условиях. Пример её отца доказывает: баловство и вседозволенность до добра не доводят. Пусть не привыкает с пелёнок считать себя принцессой и полновластной хозяйкой жизни.
Лилия подумала и спорить не стала. Гордость шептала: «Не бери ничего!». Но разум и материнский долг спрашивали: а какое право она имеет лишать дочь того, что принадлежало ей по праву рождения? Аделаида Викторовна говорила разумно.
Вообще, мадам Вершинина показала себя женщиной деятельной, энергичной и практичной. Благодаря её хлопотам сын Галины Станиславовны получил направление в отличный реабилитационный центр, где мог полностью восстановиться после сложной операции. После курса лечения его здоровье должно было прийти в норму. Сама же пенсионерка могла больше не работать прислугой: в качестве премии ей передали весьма солидную сумму, равную нескольким годовым окладам, достаточную для решения всех семейных проблем. Премию получил и Геннадий Павлович, но он как раз предпочёл остаться — сад был его любимым делом, да и жил он неподалёку.
Аделаида Викторовна лично взялась за управление делами. Она была уверена в своих силах и давно интересовалась делами мужа. А что? Кто сказал, что домохозяйка ничего не смыслит в бизнесе?
Она также навестила следователя Игоря в его кабинете, и их разговор оказался долгим и содержательным.
— Игорь, вы человек взрослый, семейный, — начала она. Игорь и правда был счастливым мужем и отцом двух маленьких сорванцов. — Вы должны понимать: ребёнок для матери всегда остаётся родным. Поэтому скажу вам честно: даже если бы я располагала какими-то доказательствами причастности Даниила к смерти его отца и брата, я бы промолчала. По закону у меня есть на это право. Но скажу и другое: мне такие факты неизвестны.
Игорь вопросительно поднял брови.
— Но тогда зачем вы ко мне пришли, Аделаида Викторовна? Ни о каком освобождении Даниила под залог или домашнем аресте речи быть не может. На нём и без убийств родных висит слишком много всего, и он явно опасен.
Женщина горько вздохнула.
— Нет, я пришла не за этим. Конечно, я найму сыну адвоката и прослежу, чтобы была проведена полноценная психиатрическая экспертиза. Я полагаю, он подлежит принудительному лечению, а не тюрьме. Но это не делает его невиновным или безопасным. Согласна. Я сказала, что у меня нет фактов, но опасений… больше чем достаточно. Вы, наверное, заметили, что, оказавшись формальной владелицей бизнеса, я спешно уехала в Болгарию от собственного сына.
— То есть вы всё же допускаете, что Даниил причастен к смерти отца и брата? — уточнил Игорь.
Аделаида Викторовна молча кивнула, её лицо на мгновение исказила гримаса боли.
— Он всегда бесился из-за того, что называл своей «обделённостью». Отказывался признавать, что состояние его здоровья делает его неподходящим кандидатом для управления делом. Я уже знаю от компаньонов, что он, хоть в целом и справлялся, регулярно прибегал к… скажем прямо, сомнительным методам. Вредным для бизнеса, опасным для окружающих и губительным для него самого. Он пришёл в ярость, узнав, что отец завещал всё не ему, а мне. И с Артёмом они постоянно ссорились, причём очень грязно.
— Почему же вы не приняли мер? И ваш муж, пока был жив?
— Мы принимали. Даниила несколько раз… — Аделаида Викторовна горько усмехнулась. — Но, полагаю, вы бы тоже вряд ли согласились навсегда запереть своего ребёнка в психушке. Мы лечили его у лучших специалистов, и признанные светила психиатрии заверяли, что он безопасен — и для себя, и для окружающих. Я понимаю, что они ошиблись, но это были авторитетные профессионалы. Вы можете это проверить. Я сама помогу получить доступ к врачебной тайне.
Игорь, однако, кое-какую информацию уже имел и знал, что она говорит правду.
— Если нужно, я припомню имена людей, которые раньше работали у нас, но давно ушли, — продолжила Аделаида Викторовна. — Возможно, кто-то из них сможет вам что-то рассказать о случаях с Артёмом и Михаилом. Мне уже терять нечего. Ясно, что мой сын в любом случае преступник и даже в лучшем случае проведёт долгие годы на принудительном лечении. В такой ситуации я, пожалуй, и сама дала бы против него показания, если бы знала что-то конкретное. Хотя признаю, я рада, что ничего такого не знаю. Каков есть, таков есть.
Игорь не стал отказываться. Именно эти сведения о бывших сотрудниках в итоге помогли ему закрыть давнее дело. Отыскался один экс-охранник. Этот мужчина рассказал правоохранителям, что действительно кое-что видел незадолго до гибели Артёма Вершинина — а именно его младшего брата, согнувшегося под рулём машины старшего. Тогда Даниил объяснил, что катался с братом и обронил в салоне какую-то мелочь. Охранник не запомнил, что именно. А после трагедии, когда начали задавать вопросы об автомобиле, Даниил пригрозил ему: если тот проболтается о том, что видел, с его новорождённым сыном и женой может случиться то же, что с Артёмом. Охранник поверил и промолчал, понимая, что нарушает закон, но ставя безопасность семьи выше. Как только шум утих, он уволился и уехал подальше от семейства Вершининых.
Игорь пообещал ходатайствовать о том, чтобы его не привлекли за дачу ложных показаний ранее — реальная угроза близким была веским оправданием. Теперь же тот был готов дать официальные показания.
В общем, дела Даниила Вершинина складывались более чем плохо. Ему оставалось надеяться лишь на вердикт психиатров, поскольку следователи собрали неопровержимые доказательства по множеству тяжких статей. Будь в нашей практике пожизненные сроки, их хватило бы на несколько.
Лилия тем временем постепенно приходила в себя. Аделаида Викторовна предлагала ей с дочерью жить в том самом коттедже и пользоваться всеми благами, которые давали деньги Вершининых, но Лилия вежливо отказалась. Она попросту боялась того дома, и само богатство после опыта с Даниилом перестало её манить. Она подала на развод и быстро его получила. Алименты были назначены судом, но по договорённости их перечисляла Аделаида Викторовна на специальный счёт для внучки. Лилия также сменила дочери имя в документах, превратив Божену обратно в Соню. Свекровь не возражала, признавшись, что и ей так больше нравилось, но уговорила бывшую невестку оставить ребёнка Софьей Даниловной Вершининой — чтобы сохранить за девочкой все наследственные права. Лилия согласилась.
Вообще, они с Аделаидой Викторовной нашли общий язык. Та относилась к Лилии без излишней теплоты, но доброжелательно и всегда уважительно. Она искренне привязалась к внучке, и Лилия не могла не признать, что вторая любящая бабушка ребёнку только на пользу.
Сама Лилия вернулась к матери и стала искать работу — жить на что-то нужно было. Она думала вернуться в школу, но потом передумала. Да и Сергей Поляков, наблюдавший её из-за последствий сотрясения и пережитого шока, не советовал: труд учителя благородный, но слишком нервный, не лучший выбор для женщины, чьё здоровье было подорвано годами страха.
В итоге Лилия устроилась корректором. Работа была спокойной, домашней, и платили не хуже, чем в школе. Иногда она думала о возвращении к преподаванию позже, когда окончательно оправится. Но этим планам помешал неожиданный фактор в лице самого Сергея Полякова.
После того как развод Лилии стал свершившимся фактом, он решил, что ничто не мешает ему попытать счастья с этой симпатичной и доброй женщиной. Сначала Лилия пугалась его настойчивости, но терпение и такт Сергея постепенно растопили лёд недоверия. Дело стало развиваться. При ближайшем знакомстве Поляков обнаружил, что Лилия не просто мила — она ему искренне нравится. Лёгкий флирт перерос в настоящее ухаживание и вскоре принёс результат. Лилии же, в свою очередь, всё больше нравился его спокойный и уверенный характер. К тому же он прекрасно относился к маленькой Соне. Их отношения довольно быстро достигли стадии, которую раньше называли обручением.
Валентина Семёновна, боявшаяся, что несчастливый брак навсегда отобьёт у Лилии охоту к личной жизни, была несказанно рада, что всё налаживается. Да и доктор Поляков с первого взгляда произвёл на неё впечатление человека серьёзного, надёжного и во всех отношениях порядочного.
Аделаида Викторовна тоже не имела ничего против.
— Лилия, вы имеете полное право на личное счастье, — сказала она. — Мне кажется, он хороший человек: надёжный, честный и симпатичный. И я вижу, как хорошо он относится к Соне, а для меня это главное. Так что стройте свою семью и не оглядывайтесь слишком часто назад. И позвольте сделать вам и вашему жениху свадебный подарок. Не отказывайтесь.
Судьба Даниила Вершинина была решена судом ещё до того, как Лилия и Сергей окончательно определились с отношениями. И да, это не был приговор к тюремному сроку. Даниил был признан невменяемым и общественно опасным, его принудительно поместили в специализированную психиатрическую клинику строгого режима. Никто не мог сказать, выйдет ли он оттуда когда-нибудь.
Свадьба Лилии и Сергея не была такой роскошной, как первая, но определённо оказалась куда более радостной и светлой. Маленькая Соня пришла в восторг от нарядного платья мамы (простого, элегантного, а не пышного белого). Валентина Семёновна не чувствовала себя не в своей тарелке, а сама невеста ни на мгновение не испытывала страха, что её заподозрят в невинном флирте с кем-то из гостей. Была приглашена и Аделаида Викторовна, подарившая молодожёнам недорогую, но очень милую путёвку в Крым на двоих — своего рода свадебное путешествие. Свидетелями выступили Галина Станиславовна и следователь Игорь.
Ещё Лев Толстой утверждал, что все счастливые семьи похожи друг на друга. Будь он знаком с жизнью семьи Поляковых, он нашёл бы в ней ещё одно подтверждение своей правоты.
Молодая семья не могла похвастаться какими-то необыкновенными событиями. Лилия переехала с Соней к мужу. Она пока осталась работать корректором — это позволяло и отдохнуть от прежних потрясений, и уделять больше внимания дочке. Родители Сергея жили в другом городе и не стремились опекать взрослого сына. Они приехали на свадьбу, сдержанно, но одобрительно отнеслись к невестке и уехали обратно. Сложились ровные, уважительные отношения на расстоянии.
Сергей, ранее не считавший нужным обзаводиться личным автомобилем, приобрёл по случаю подержанную, но исправную машину и регулярно возил домашних летом на озеро, а зимой — за город, кататься с горок на санках.
А вскоре семья увеличилась. В новом браке Лилия ничего не боялась, поэтому не стала откладывать. Через год на свет появилась Варвара Сергеевна Полякова. Соня пришла в полный восторг и невероятно гордилась своим новым статусом старшей сестры. Она оказалась отличной помощницей: могла подать нужную вещь, покачать коляску, дать соску малышке и даже осторожно с ней поиграть. Так что Лилия вполне благосклонно отнеслась к намёку мужа на то, что через пару лет можно было бы подумать и о мальчике. Действительно, почему бы и нет? Настоящий мужчина, добрый, надёжный и заботливый, заслуживает того, чтобы его род продолжился. А счастливой жене дети от любимого человека — только радость.