Вечером приехал к Птичкиным на «бобике» участковый. Поговорил с парнем и на следующий день тот направился к председателю колхоза устраиваться на работу. Вот так Настя всю жизнь пыталась оградить своих детей от плохого влияния. Любила их особенной любовью.
Глава 19
Настя нарадоваться не могла на своего младшенького. В школе учился хорошо. Никогда не хулиганил, не то что Петька. Павел лупил Петьку ремнём частенько за разные шалости. Разве ж это дело воровать у отца порох и бабахать на горе? Могло ведь и плохо закончиться. Искалечиться мог. Вон как парни. Одному рядом с ухом выстрелили, оглох навсегда на одну сторону. Другому в глаз попали. Без глаза остался.
Но мать не знала, что Петька однажды сильно поранился и не показал рану матери. Сам лечил. А дело было так: стреляли они с пацанами, тут порох закончился. Спички ещё были. Решили выстрелять остатки. Петька начистил серы побольше и начал стрелять. А оно никак. Добавил ещё серы. Взрыв был такой силы, что разогнуло трубку и металлический стержень вошёл в ладонь.
- Ух, тыыы! – закричали друзья в восторге от громкого хлопка.
- Ой, - только и вскрикнул Петька и повалился на траву.
Одноклассники, два Витьки, сразу не поняли, в чём дело.
- Петька, вставай, не притворяйся! Глушануло тебя? – начали тормошить друга.
И только когда он открыл глаза и разжал ладонь, друзья увидели алую струйку на ладони.
- Побежали домой, ты поранился, - побледневшими губами произнёс Витька рыжий.
- Не, мне нельзя. Папка будет бить, - ответил Петька, встал и быстро направился к колодцу. Замочил руку в ручейке, выбегающем из-под деревянного сруба, и застонал. Было больно. Скоро ледяная вода сделала своё дело. Боль утихла.
- Уже не больно, - сказал друзьям, мужественно рассматривая ладонь. Поранил он левую руку. Сейчас бы назвали его амбидекстром, раньше такого слова не знали. Был Петька мастер на обе руки. Одинаково мог работать обеими руками. Правой писал и ложку держал. И то только потому, что отец отпускал подзатыльники, когда видел, что сын пишет или ест левой рукой.
Две недели проносился мальчишка с рукой. Рана зажила, но стрелять из пугача больше не хотелось. Интерес постепенно сошёл на нет и мальчишки придумали новую игру, играли в прятки.
К ним присоединялись и другие дети. Каждый вечер с горы доносились крики, которые было слышно на всей улице.
- Петя, а кто там такой матерщинник, что без матюка слова не скажет? – спросила однажды мать.
- Птичкин, - ответил мальчишка.
- Это какой Птичкин?
- Да тот, что на нижней улице живёт. Ты его знаешь.
- Вот тот мужичага с дитями по горе бегаить? Ему жениться пора, а он научае дитвору поганому. Я с ним поговорю. Думаю, чо это он мимо нас стал ходить? Никада ни ходил, а тут прямо каждый день.
Настя не стала откладывать дело в долгий ящик и на следующий день с утра направилась к Птичкиным. Парень уже сидел на лавочке за двором и курил самокрутку.
- На папиросы денег нима, а ты с дитями по горе бегаишь, - начала Настя с места в карьер.
Парень посмотрел на неё и молча встал. Был он высокий и упитанный. Анастасия рядом с ним выглядела подростком. Но она не испугалась.
- Милиционеру скажу, что ты с дитями на горе гуляишь и учишь их матюкаться. Понял? Мать ишачить в колхозе, а ты, такой бугай, сидишь на её шее. Да и не один ты в семье. Вас пятеро. Тьфу, тунеядец!
- Ты не заговаривайся. Я не тунеядец. Ещё месяц не прошёл, как я из армии вернулся. Поняла?
- Я сейчас сбегаю в центр и зайду к участковому. Послухаю, чо он скажет, - ответила Настя и заторопилась вниз по улице.
Парень швырнул окурок и сплюнул.
Вечером приехал к Птичкиным на «бобике» участковый. Поговорил с парнем и на следующий день тот направился к председателю колхоза устраиваться на работу. Вот так Настя всю жизнь пыталась оградить своих детей от плохого влияния. Любила их особенной любовью.
Рана на руке у Петька зажила быстро. Правда, 2 недели пришлось мучиться с водой. Если бы стал носить одним ведром, мать сразу заподозрила бы неладное, поэтому носил на коромысле. Было непривычно и тяжело, но приходилось мучиться, чтобы мать не заметила рану на ладони. Было лето и матери постоянно было некогда. Она оставляла младших на Петьку и вместе с мужем отправлялась в горы за крапивой.
Нашли они в лесу заброшенный хутор, весь заросший крапивой. Павел косой скашивал полянку, Настя руками собирала жгучие стебли в повозку. Укладывала их аккуратно, чтобы больше влезло и пешком отправлялась домой через гору. Павел ещё косил свежей травы на ночь животным, застилал сверху крапиву свежим фуражом, влезал в тележку и погонял осликов.
Анастасия по пути домой пробегала по лесу. Могла встретить трухлявый пень, обросший опятами, или нарвать полный фартук сыроежек. Иногда ей попадалась полянка с душистой земляникой или с черемшой. Женщина никогда не проходила мимо. Собирала дары леса и несла домой.
Павел уже был дома. Распрягал осликов и отпускал на гору. Они вечером возвращались сами. Знали, что в сарае их ждёт свежая травка, а в ведре вода. Отмыкал дом и выпускал детей на волю.
Дед Андрей, отец Павла, часто его ругал за то, что детей замыкают.
- Не дай Бог, что-то случится и дети не смогут выйти. Приводите внуков ко мне. Я всё равно дома постоянно и внуки со мной.
- Батя, тебе и так трудно. Ванины дети с тобой, Дунькины тоже. Ещё и своих будем тебе навязывать! Петьке уже 12 лет. Пусть нянчит. Да и Шура подросла. С Васильком справятся как-нибудь.
Они и справлялись. Часто играли в семью, где Петька был папа, Шура – мама, а Васёк – сыночек.
Доставали из серванта всю посуду, ждали гостей. А однажды Шура набрала воды в большую миску и принялись все мыть посуду.
Настя, как увидела, что творится в комнате, схватилась за голову. Самотканые половики на полу были мокрые. С детей текла вода. Зато Шура с гордым видом докладывала:
- Мама, мы посуду перемыли и поставили чистую в сервант.
- Много тарелок набили?
- Одну. Васёк уронил. Остальные целые, - продолжила доклад дочурка.
- Молодцы! Сейчас печку во дворе растоплю, воды нагрею, буду вас мыть, - ответила мать. – Петька, неси воду.
После того случая детей оставляли дома одних, но дверь не замыкали.
- Мы поехали на гору, сено переворачивать, а вы со двора ни шагу, - строго предупреждал детей Павел и обязательно просил отца приглядывать за ними.
Калитку и ворота замыкали, обмотав цепью. Двор был полностью огорожен, забрести к детям никто не мог.
Дедушка частенько поглядывал на двор сына. Прислушивался. Всё было тихо.
***
Петька часто вспоминал своё детство. И думал о том, что самое опасное – это тишина. Если в доме или во дворе, где есть дети, стоит тишина, то готовьтесь к сюрпризам. Однажды, оставленные под присмотр дедушки, внуки начудили.
Шура нашла под печкой старое ведро с извёсткой и щёткой. Будущая хозяйка критически осмотрела печку и сказала, повторяя интонацию матери:
- Ой, ой, ой, печка какая грязнуля у нас. Срочно нужно ободрать глину, обмазать по новой и побелить.
- Шура, а ты сможешь? – засомневался старший брат.
- Я же видела, как мама делает. Значит, смогу! – уверенно заявила сестрёнка.
Парни принялись соскребать с кирпичной кладки побелку вместе с глиной.
Вскоре под навесом стояла кирпичная плита в первозданной красоте. Шура надела мамкин фартук, покрылась платком. Подошла к плите, подбоченилась, как делала это Настя и покачала головой.
- Ой, здесь работы на целый день.
Дедушка заглянул через забор и открыл рот. Все трое детей были в извести.
- Петька, вы что делаете? – спросил и рассмеялся. Мальчишка повернул голову. Лицо его было в мелких и больших белых точках.
- Вот мать вам задаст. Напомогали!
Ту их общую шкоду Пётр запомнил на всю жизнь. После того мать не обмазывала печь глиной с песком. Подбеливала кирпичи.
- Вот молодцы, облегчили мне жизнь, - говорила и улыбалась. – А я не знала, что можно сделать так.
Печка под навесом простояла ещё 2 года и только потом отец решил строить во дворе летнюю кухоньку. Петьке было уже 15 лет и из-за стройки он чуть не прозевал экзамен по русскому языку.
***
В своём доме Пётр переделывал печку несколько раз. Первый раз оклеил плиточками, но они отваливались с мелодичным звоном. Ни один суперклей их не держал. Это было какое-то наказание. Зоя тоже старательно принимала участие в его переделках, но это его бесило.
- Куда ты лезешь, криворукая? – орал он на жену, поглядывая по сторонам. Очень ему хотелось, чтобы и дети слышали, как он разговаривает с их мамочкой. Мама, мамочка, - только и слышно. А мамочка корову доить не умеет, хлеб не печёт, день и ночь работает. То в школе язык точит, то с тетрадками и планами сидит до ночи. Нет, чтобы мужу трусов нашить да носков навязать. Лентяйка. Криворукая.
Правильно мамка говорит, что никакого толку от Зойкиного диплома нет. А ведь толк был, только Пётр об этом старался не думать и не вспоминать. Зарплата у неё больше, уголь и дрова дают. За свет платят, но это так, мелочи. Он больше зарабатывает на шабашках. Денежки откладывает. Пригодятся.
Продолжение здесь
Главу 18 читайте здесь
Начало здесь
Всем доброго утра, уважаемые подписчики. У нас опять зима вернулась. Сегодня обещают снегопад. Пока только крупа с неба сыпется.