Над этой угловатой коробочкой на крохотных колёсах смеялись все. До тех пор, пока "Волынь" не съезжала с асфальта туда, где вязли машины вдвое тяжелее и втрое мощнее. Тут смех заканчивался.
ЛуАЗ-969 обходился примерно в 5000 руб., немногим дороже "Запорожца". За Ниву просили почти вдвое больше. УАЗ-469 частным лицам не продавали, его получали только через организации.
Получается, "Волынь" была фактически единственной полноприводной машиной, доступной рядовому советскому гражданину за собственные деньги. И при этом на раскисшей грунтовке она уделывала технику, которая стоила и весила в разы больше.
Эта машина выросла из армейского проекта. В конце 50-х институт НАМИ вместе с Ирбитским мотоциклетным заводом взялся за создание лёгкого вездехода. Работа велась сразу по двум направлениям: плавающая машина для нужд армии, ставшая впоследствии ТПК (ЛуАЗ-967), и гражданская версия НАМИ-049, которую конструкторы окрестили "Огоньком".
От транспортёра "Волынь" и унаследовала всё, что потом сделало её грозой бездорожья: ровный, без выступов, поддон кузова, торсионную подвеску, бортовые редукторы на каждом колесе и рекордно малую массу.
Серийный выпуск наладили в Луцке к 67-му году. Первые машины получились переднеприводными, потому что Мелитопольский моторный завод не смог вовремя поставить агрегаты для привода задней оси. Так ЛуАЗ-969В оказался первым серийным переднеприводником в стране, опередив "восьмёрку" на полтора десятка лет.
Полноприводную версию запустили в 71-м, а с 75-го под капотом обосновался 1,2-литровый мотор МеМЗ-969А на 40 л.с.
Сорок "лошадей" для вездехода звучит несерьёзно. Но эти сорок сил двигали всего 960 кг, тогда как УАЗ-469 тянул на 1,5 т с лишним. В рыхлом грунте, в снегу, в размытой колее лёгкая машина скользит по поверхности там, где тяжёлая проваливается по самые ступицы.
А снизу у "Волыни" ровная стальная "лодка" без торчащих элементов. У рамных внедорожников того времени под днищем висели картеры мостов, раздаточная коробка, открытые карданы, и всё это якорило машину на каждой кочке.
У ЛуАЗа вал к заднему мосту упрятан в закрытый кожух-трубу, карданных шарниров нет в принципе, а КПП и редуктор передней оси собраны в одном корпусе. Сесть брюхом на грунт здесь надо ещё очень постараться.
Дорожный просвет у 969М составляет 280 мм; для сравнения, у УАЗ-469Б (гражданский, без колёсных редукторов) и Нивы по 220. При этом луазовские 280 мм получены на маленьких 13-дюймовых колёсах. Бортовые редукторы "приподнимают" ось выше центра ступицы.
Те, кто ставил через проставки 16-дюймовые нивовские диски, разгоняли клиренс до 45 см, а это для легковой машины величина попросту запредельная.
Подвеска торсионная, на продольных рычагах, полностью независимая на всех четырёх колёсах. У УАЗа жёсткие мосты на рессорах, и когда мост на одной стороне проваливается, колесо на другой вывешивается и теряет контакт с грунтом.
У ЛуАЗа каждое колесо отрабатывает рельеф отдельно и не отрывается от земли. А ещё принудительная блокировка заднего дифференциала, которой среди серийных советских вездеходов больше не было ни у кого.
Один владелец утверждал, что на "Волыни" проезжал там, где его УАЗ и соседская Нива глохли и зарывались. Другой вспоминал, как вытаскивал из грязи иномарки, подкладывая в корму мешки с песком для лучшей загрузки задних колёс.
Человек, ездивший на пятидесяти машинах за свою жизнь, признавался: несмотря на все "болячки", этот смешной вездеход запомнился ему больше всех, потому что покорял заболоченные берега Селигера, непроходимые для любой другой техники.
Правда, запорожский мотор воздушного охлаждения выдерживал максимум 60 тыс. км до капитального ремонта, а до 80 тыс. дотягивали единичные экземпляры. Салон - стальная ванна под брезентом, где дрожь трансмиссии смешивалась с воем двигателя, а автономная бензиновая печка жрала горючее похлеще самого мотора.
Паспортный максимум составлял 85 км/ч, реальный около 60. Один из владельцев описывал, как ехал по Москве четыре часа вместо пятнадцати минут, спалив почти весь 34-литровый бак.
И тот же человек закончил отзыв перечислением болот и бездорожья, которые этот "луцкий монстр" прошёл без единой пробуксовки. В городе ЛуАЗ вызывает сочувствие, а за городом белую зависть.
На туринском автосалоне в 78-м ЛуАЗ-969М попал в европейский топ-10 среди вездеходов, а через год в чешском Ческе-Будеёвице получил золото за лучшую машину для сельской местности.
Всего с 66-го по 2002-й в Луцке собрали около 182 тысяч "Волыней". С городских улиц они давно пропали, но в глубинке этот рубленый силуэт ещё попадается на глаза.