Людмила пекла торт каждую пятницу. Не для себя, разумеется, а для них - для Зинаиды, Тамары и Светланы.
Они приходили ровно в шесть, рассаживались за ее маленьким кухонным столом и начинали говорить. О чужих жизнях, о чужих бедах и о чужом счастье.
Так повелось давно. Настолько давно, что Людмила уже не помнила, когда именно это началось. Кажется, еще при жизни мужа. А когда его не стало, они пришли ее утешить. Потом пришли еще раз. И еще… И вот, в течение восьми лет, они приходили к ней аккурат раз в неделю.
Людмила жила рядом с поликлиникой, где работала бухгалтером. Зинаида же была главбухом и ее начальницей. Тамара из отдела кадров всегда смеялась над Зинаидиными шутками. Светлана, старшая медсестра, кивала и поддакивала, когда нужно. А Людмила пекла торты.
Каждую пятницу.
Сначала она старалась. Выбирала рецепты, экспериментировала с кремом, украшала выпечку ягодами и шоколадной стружкой. Потом перестала, потому что поняла, что им все равно. Они ели, хвалили, но как-то мимоходом.
Потихоньку Людмиле это стало надоедать.
- Да ладно… Полтора часа - это немного, - говорила она себе. - Попьют чаю, поболтают, да и уйдут. Можно потерпеть. Мы, как-никак, двадцать лет уже вместе работаем. Мы почти семья.
Муж, пока был жив, все спрашивал:
- Людка, ну зачем тебе это?
Она пожимала плечами и отвечала что-то про коллектив, про то, что неудобно отказать.
Он вздыхал и уходил к соседу.
Потом мужа не стало, и Людмила осталась одна в квартире, которая внезапно стала слишком большой и слишком тихой. И пятничные посиделки странным образом стали для нее спасением. Хоть какие-то голоса, хоть какое-то движение, хоть какая-то иллюзия того, что она кому-то нужна.
Сын Антон, пока жил с ней, запирался в комнате и надевал наушники. Выходил он, только когда «подруги» уходили, допивал остывший чай, доедал остатки торта и молча убирал за собой посуду.
- Мама, - сказал он однажды, - они тебя используют. Ты хоть понимаешь это?
Людмила понимала, но поделать с этим ничего не могла.
Вскоре Антон переехал к девушке, и пятницы стали как-то длиннее и унылее.
«Подруги» говорили о знаменитостях, о политике, о соседях, о чьих-то детях, которые не звонят, и чьих-то мужьях, которые пьют. Людмила молчала, иногда кивала, иногда улыбалась.
Она была хозяйкой этого дома, но чувствовала себя официанткой. Причем официанткой, которой никогда не оставляют чаевых.
***
Однажды, дней за пять до нового пятничного вечера, Людмила вдруг решила посчитать, сколько она потратила на посиделки за восемь лет.
Масло, мука, яйца, сахар, сливки, ягоды по сезону, шоколад для украшения. Чай - хороший, листовой, не в пакетиках, Зинаида терпеть не могла пакетики.
Ингредиенты для другой выпечки, когда торты надоедали…
Сумма получилась внушительной. На эти деньги можно было частично обновить гардероб, смотаться в отпуск или даже поехать в столицу на кондитерские курсы, о которых она мечтала много лет. Людмила смотрела на получившуюся цифру и качала головой.
Восемь лет… Она целых восемь лет кормила чужих людей своей мечтой.
Всю неделю Людмила ходила как оглушенная и работала на автомате. Зинаида что-то говорила ей, и она кивала. Тамара спрашивала, все ли в порядке, и она отвечала, что да, конечно, просто немного устала.
Приближалась очередная пятница, и Людмила решила, что все, хватит. Так, как раньше, больше не будет. Но сначала нужно расставить точки над «i».
***
В пятницу она испекла Зинаидин любимый медовик с орехами. Накрыла стол, заварила чай, надела чистую блузку.
Они пришли ровно в шесть и расселись в привычном порядке: Зинаида во главе стола, Тамара справа, Светлана слева, а Людмила сбоку. Начался обычный разговор, кто-то развелся, кто-то уехал, кого-то не стало. Потом перешли к скандалу каких-то знаменитостей, о котором писали в интернете.
Людмила не следила за такими вещами, но Зинаида рассказывала подробно, со вкусом, как будто сама была свидетелем всего произошедшего. Тамара охала, а Светлана качала головой.
Людмила слушала и подливала чай. И вдруг, а она сама не поняла, как это случилось, она открыла рот.
- А мне кажется, - сказала она, - что не все так однозначно.
Зинаида повернула к ней голову и сухо сказала:
- Людочка, ты лучше чайку нам согрей. Чайник-то совсем остыл.
Людмила послушно пошла было к плите, но вдруг остановилась.
Какое-то время она молча смотрела на этих женщин, которых знала двадцать лет. На Зинаиду, которая говорила что-то Тамаре, на Тамару, которая смеялась. На Светлану, которая намазывала масло на хлеб.
Они ее не видели, не слышали, не замечали. Она была частью обстановки, приложением к квартире, которая так удобно была расположена рядом с работой.
Она поставила чайник на плиту, но огонь не включила.
- Все, чаепитие окончено, - сказала Людмила, - кина не будет, электричество закончилось.
Слова прозвучали громче и резче, чем она ожидала. Зинаида замолчала на полуслове, Тамара перестала смеяться, а Светлана удивленно посмотрела на Людмилу.
- Прости, что? - спросила Зинаида.
- Чаепитие окончено, - повторила Людмила, - и вообще, девочки, больше я принимать вас у себя не смогу.
Она говорила спокойно и уверенно.
- Давайте теперь у вас собираться, что ли… По очереди. У тебя, Зина. Потом у тебя, Тома. Потом у Светы…
Зинаида первая начала приходить в себя.
- Люда, - сказала она, - ты это чего, а? Мы же столько лет...
- Столько лет я принимаю вас у себя, - перебила Людмила, - теперь ваша очередь печь торты и накрывать на стол. По-моему, это справедливо. Как думаете?
«Подруги» удивленно примолкли, а потом все трое одновременно заговорили. У Зинаиды муж не любит гостей, у Тамары слишком тесно, а у Светланы ремонт, который тянется уже третий год и все никак не закончится.
Людмила слушала и впервые видела их такими, какими они были на самом деле. Не подругами, не почти семьей, а просто людьми, которые привыкли получать, но не привыкли давать.
***
Они ушли через десять минут. Торт остался недоеденным, чай недопитым. Зинаида на пороге сказала что-то про то, что Людмила, наверное, устала, и они еще созвонятся. Людмила кивнула и закрыла дверь.
Потом она опустилась на стул и долго смотрела в окно. Двор был пуст. Детская площадка, скамейки, три тополя у забора, обычный вид, который она видела каждый день. Но сейчас он казался другим. Четче, ярче, как будто она сняла очки, которые носила много лет.
Восемь лет… Бесконечное количество пятниц. Бесконечное количество тортов и пирогов. Бесконечное количество пустых вечеров, отданных, по сути, посторонним людям, для которых она была просто Людой.
Той, что приносит чай…
***
Людмила взяла кусочек медовика, откусила и зажмурилась от удовольствия. Торт и правда был хорош.
В понедельник атмосфера на работе была удивительно холодной. Зинаида здоровалась сквозь зубы, Тамара и Светлана перешептывались в коридоре и замолкали, когда Людмила проходила мимо. В курилке шептались про «зазнайство» и про то, как некоторые люди меняются непонятно с чего.
Зинаида придиралась к отчетам, находила ошибки там, где их не было, делала замечания при всех. Людмила молча исправляла несуществующие ошибки и продолжала работать.
Как-то она позвонила Антону и сказала:
- Все, я их выгнала.
- Что? - не понял сын. - Кого ты выгнала?
- Да пятничных. Выгнала. Сказала, что больше не буду принимать их у себя.
Антон молчал несколько секунд, а потом облегченно выдохнул:
- Ну, наконец-то… Знаешь что, мам? Ты… Ты молодец!
Прошло два месяца. Пятничные посиделки так и не возобновились ни у Зинаиды, ни у Тамары, ни у Светланы. Людмила слышала в курилке, как Зинаида жаловалась, мол, ну вот, раньше так хорошо сидели, так душевно было, а теперь... Она искренне не понимала, в чем дело.
Троица вскоре распалась, оказалось, что их связывала только чужая кухня, без Людмилиного стола ничего не имело смысла.
А Людмила вскоре взяла отпуск и поехала в столицу на желанные курсы. Домой она вернулась с сертификатом и с твердой уверенностью, что отныне ее жизнь кардинально изменится🔔ЧИТАТЬ НОВЫЙ РАССКАЗ 💞