Иван шёл по ночным улицам, не разбирая дороги.
Фонари мигали жёлтым светом. Редкие машины проносились мимо. Холодный ветер продувал насквозь — он забыл застегнуть куртку.
Не замечал.
В голове крутились одни и те же строки.
«Добрый, наивный, доверчивый. Он пропадёт без меня».
Это про него. Точь-в-точь. Она описала его именно таким, какой он есть. Их жизнь. Их отношения. Его характер.
Слишком реально. Слишком точно.
Он остановился у скамейки в маленьком сквере. Сел. Достал телефон — экран светился в темноте. Два пропущенных от Ирины. Сообщение: «Ваня, вернись, пожалуйста. Поговорим».
Иван не ответил. Убрал телефон в карман.
Может, это и правда книга. Вымысел. Художественный роман.
А может, она просто переписала реальность в тетрадь. Чтобы было чем оправдаться, если он найдёт.
Телефон можно почистить. Контакты удалить. Переписки стереть. Это несложно.
Но что, если он ошибается? Что, если она говорит правду?
Тогда он разрушает семь лет брака из-за выдумки. Из-за паранойи.
Иван сжал кулаки.
Нет. Не паранойя.
Ей нужна была «перезагрузка» — поехала на отдых без мужа впервые за семь лет.
Она не обняла его вчера. Не посмотрела в глаза. Стояла напряжённая, будто чужая.
Утром сбежала, едва проснувшись. Даже не села с ним за стол.
Чек из ресторана. Два блюда. Бутылка вина.
Тетрадь, спрятанная в потайном кармане.
И эти слова: «Будто я сама это совершила. Я чувствовала себя грязной».
Если это вымысел — почему она чувствует вину?
Через два часа он вернулся.
Поднялся по лестнице. Остановился у двери. Прислушался.
Тишина.
Вставил ключ. Повернул. Зашёл.
Свет в комнате горел. Ирина сидела на кровати, обхватив колени руками. Глаза красные, опухшие. Рядом лежала тетрадь.
Она подняла голову, когда он вошёл.
— Ваня...
Он не ответил. Прошёл в комнату, остановился напротив.
Смотрел на неё. На заплаканное лицо. На дрожащие руки.
— Я хочу в это поверить, — произнёс он тихо. — Но не могу. Потому что каждое слово там — про нас. Про меня. Про то, как ты меня на самом деле видишь.
— Это не так, — прошептала Ирина.
— Тогда докажи.
Она подняла глаза.
— Как?
— Опубликуй книгу, — Иван отошёл к окну, глядя в темноту. — Если это правда роман — выпусти его. Когда увижу книгу на полке — тогда и поговорим.
— Сколько времени...
— Сколько нужно. Месяц. Два. Год, — он повернулся к ней. Лицо было каменным. — Но до тех пор я не могу жить с тобой, не зная правды.
Ирина замерла.
— Что ты хочешь сказать?
— Нам нужно пожить отдельно, — он сказал это спокойно. Без крика. Без надрыва. Просто констатировал факт.
Повисла тишина.
— Ваня, нет... — голос сорвался. — Не надо. Пожалуйста.
— Я сниму квартиру. Временно, — Иван прошёл к шкафу, достал спортивную сумку. — За эту будешь платить сама.
— Ваня, подожди! — Ирина вскочила, кинулась к нему. — Не уходи! Дай мне доказать! Одну неделю! Всего неделю!
Он остановился, не оборачиваясь.
— Я не могу здесь находиться. Не могу спать в одной постели с тобой, не зная, кто ты на самом деле.
Открыл шкаф. Начал доставать вещи. Складывал механически, не глядя.
Ирина стояла за его спиной, всхлипывая.
— Я не изменилась... я та же...
— Для меня — изменилась, — Иван застегнул молнию на сумке. Взял куртку.
Прошёл к двери. Остановился на пороге, обернулся.
Ирина стояла посреди комнаты — маленькая, растерянная, с красными от слёз глазами. Вещи всё ещё лежали на кровати. Тетрадь — рядом.
— Если я ошибаюсь — прости, — сказал Иван. — Но я не могу жить, не зная правды.
Он вышел в прихожую. Натянул ботинки. Взял ключи от квартиры, положил их на полку у зеркала.
— Ваня! — крик из комнаты. — Куда ты?!
Он не ответил.
Открыл дверь. Шагнул в подъезд.
Дверь закрылась.
***
Ирина звонила каждый день. Писала сообщения. Умоляла о встрече.
Иван не отвечал.
Через неделю он снял квартиру. Студия. Двадцать квадратов. Голые стены, диван, стол.
Первую ночь не спал. Лежал, уставившись в потолок.
Телефон разрывался от звонков. Он отключил звук.
Вскоре Иван подал на развод.
Документы пришли Ирине неделю спустя. Она не подписывала их ещё неделю. Потом подписала.
Семь лет брака. Закончились одной подписью.
Через четыре месяца после ухода Ирина перестала звонить.
Через год Иван случайно встретил их общую подругу, Свету.
— Как Ирина? — спросил он, сам не зная зачем.
Света странно на него посмотрела.
— Ты не знаешь? Она родила.
Мир остановился.
— Что?
— Мальчика. Смуглого такого, кудрявого.
Иван стоял посреди улицы, а вокруг кружился снег.
— Она говорит, что это твой ребёнок. Что забеременела от тебя перед отпуском, — продолжала Света, неловко переступая с ноги на ногу. — Но... странно. У вас обоих светлые волосы, кожа белая. А ребёнок... смуглый, кудрявый. Совсем на вас не похож.
Иван молчал. В голове всплыли обрывки прошлого.
«Ваня, я хочу сначала карьеру построить. Дети потом, ладно? Нам ещё рано».
Семь лет одно и то же. Он соглашался. Ждал. Верил, что «потом» когда-нибудь наступит.
А она забеременела от первого встречного. За одну ночь. И не пожалела.
Значит, дело было не в карьере.
Дело было в том, что она просто не хотела детей от него.
Потому что не любила.
Семь лет он жил с женщиной, которая терпела его. Использовала. Ждала чего-то другого.
И дождалась.
Света замолчала, глядя на него с сочувствием.
— Прости, что так говорю. Но все вокруг шепчутся. Ты же понимаешь.
Дальше Иван не слушал. Он шёл по городу, и внутри царила ледяная ясность.
Она не писала книгу. Она действительно изменила. И забеременела от того Эдуарда.
Всё, что было написано в дневнике, оказалось правдой.
***
Прошло два года.
Иван научился жить один. Работа. Спортзал. Редкие встречи с друзьями. Он больше никому не доверял полностью. Держал дистанцию. Был осторожен.
И встретил Олесю на работе. Она устроилась консультантом — тихая, улыбчивая, светловолосая, с добрыми глазами.
Они начали с кофе в обеденный перерыв. Потом кино. Потом прогулки.
Олеся не играла в игры. Не искала «отдыха наедине». Не вела дневник о других мужчинах.
Она любила его. Искренне, открыто, честно.
Рядом с ней Иван впервые за годы почувствовал, что дышит полной грудью. Он просыпался с улыбкой. Возвращался домой с радостью. Строил планы на будущее без страха.
Они поженились через год. Тихо, без пышных торжеств. Только самые близкие.
— Ты счастлив? — спросила Олеся в их первую брачную ночь, глядя ему в глаза.
— Впервые по-настоящему, — ответил Иван и не солгал.
Ещё через год Олеся забеременела. Двойней.
Мальчики родились в один день, с разницей в двенадцать минут.
Светловолосые, голубоглазые, похожие на отца как две капли воды.
Иван держал их на руках — каждого по очереди.
И замер.
У одного на запястье — крошечная родинка.
Точь-в-точь как у него самого.
Он улыбнулся, глядя на сыновей.
Его кровь. Без всяких сомнений.
— Папа, — шептала Олеся, глядя на эту картину. — Ты прирождённый папа.
Иван поднял на неё взгляд. Эта женщина подарила ему то, о чём он мечтал всегда: семью, основанную на правде и верности.
— Спасибо, что ты есть, — сказал он.
— Это тебе спасибо, — Олеся поцеловала его в щёку. — За то, что не сдался. За то, что поверил в любовь снова.
***
Встреча случилась неожиданно. Торговый центр, воскресный день. Иван катил коляску с близнецами, Олеся выбирала детскую одежду в магазине.
— Иван?
Он обернулся. Ирина. Сильно поправилась, усталое лицо с тёмными кругами под глазами. Волосы растрёпаны.
Рядом с ней стоял смуглый кудрявый мальчик, уткнувшийся в планшет.
— Привет, — сказал Иван ровно.
Ирина смотрела на его близнецов. Потом на него. В глазах читалось всё: сожаление, боль, зависть.
— Ты... у тебя семья, — выдохнула она.
— Да.
— Двойня. Красивые.
— Спасибо.
Повисла неловкая пауза. Мальчик начал хныкать и тянуть Ирину за руку. Она механически дала ему печенье из сумки, не глядя на него. Ребёнок затих, вернувшись к планшету.
Иван невольно взглянул на своих близнецов — они спали, прижавшись друг к другу, спокойные, довольные.
— Я хотела сказать... тогда... — Ирина запнулась. — Это действительно была книга. Просто...
— Просто она оказалась реальностью, — закончил Иван. — Знаешь, Ира, уже неважно. Прошлое осталось в прошлом.
— Мне жаль, — прошептала она. — Я всё разрушила.
Иван посмотрел на неё долгим взглядом.
— Ты не разрушила. Ты освободила меня. Для настоящей любви. Для семьи, о которой я мечтал. Так что спасибо.
Ирина вздрогнула, словно получила пощёчину.
— Как он? — Иван кивнул на мальчика. — Герой из твоего романа, Эдуард, навещает?
Пауза. Ирина отвела взгляд.
— Иногда, — сказала она тихо. — Если жена не следит. Приезжает на пару часов. Играет с сыном. Уезжает.
Иван слушал молча.
— Он живёт на две семьи, — продолжила она, голос дрожал. — Там — официальная жена, двое детей, общий дом. Здесь — я с внебрачным ребёнком. Он переводит деньги, когда вспомнит. Звонит, когда есть окно между работой и домом. Обещает, что скоро всё изменится. Дети вырастут и приедет ко мне.
Она горько усмехнулась.
— А я жду. И верю. Потому что кроме него у меня никого нет. На Новый год он с женой и детьми. На день рождения сына — тоже. «Не могу вырваться, прости». Зато присылает фотки из ресторанов, с корпоративов. С семейных поездок. А я сижу одна и смотрю, как он живёт настоящей жизнью. Без меня.
Он взглянул на неё. Внутри шевельнулось что-то — не жалость. Просто понимание.
Иван не знал, сочиняет ли она снова или говорит правду. Но это уже было неважно.
Она получила именно то, о чем писала в своей тетради после «перезагрузки».
— Я думала, он выберет меня, — Ирина посмотрела на Ивана. Глаза покраснели. — Думала, раз забеременела, раз он приезжал на роды, значит... значит, я что-то для него значу. Но я просто вторая женщина. Запасная. Та, с которой удобно, когда жена надоест.
Она сглотнула.
— Ты хотя бы был честным. Любил по-настоящему. Был рядом каждый день. А я променяла это на... на крошки чужой жизни.
— Ты сама выбрала, — сказал Иван спокойно.
— Я знаю.
Она тяжело вздохнула.
— Зачем я тебе это все рассказываю? Какая уже разница?
— Правда.
Из магазина вышла Олеся с пакетами. Увидела Ирину, поняла всё по напряжению в воздухе.
— Милый, я закончила, — сказала она, подходя к Ивану. Взяла его под руку, улыбнулась.
Иван обнял жену за плечи.
— Пойдём. Малыши проснутся скоро.
И они ушли.
Ирина смотрела им вслед. На семью. На то, что могло быть её жизнью. Её детьми. Её счастьем.
Мальчик заплакал, бросил планшет. Она устало присела рядом с ним, погладила по голове.
— Тихо, тихо. Мама здесь.
Но мама была одна. Совсем одна.
***
Вечером, когда близнецы уснули, Олеся обняла Ивана на кухне.
— Это была она? Та «писательница», о которой ты рассказывал?
— Да.
— Ты жалеешь о чём-то?
Иван обнял жену крепче, вдохнул аромат её волос.
— Ни о чём. Если бы не тот кошмар, я бы не встретил тебя. Не узнал бы, что такое настоящая любовь. Настоящая семья.
Они стояли, обнявшись, а в соседней комнате сопели их сыновья.
За окном шёл снег. Тихий, спокойный, чистый.
Как чистый лист. Как новая жизнь.
Его история — здесь. В этих стенах. С этой женщиной. С этими детьми.
И она только начинается.
В предыдущей части:
Спасибо за прочтение, лайки, донаты и комментарии!