В больнице стояла редкая, почти звенящая тишина. Онкологическое отделение, утомлённое днём, задремало после обеда. Артура здесь знали и не ограничивали ни часами посещений, ни правилами: одноместную палату оплачивал он, а значит, мог быть рядом с женой и днём, и ночью.
Лиля уже не вставала. Она лежала на спине, чуть повернув голову к окну, будто вглядывалась в свет, который всё ещё умел согревать. Артур вошёл осторожно, словно боялся потревожить этот хрупкий покой. В руках он держал букет её любимых ирисов.
— Здравствуй, родная. Как ты себя чувствуешь?
Лиля подняла на него глаза и улыбнулась, как умела улыбаться только она — спокойно, бережно, будто старалась не обременить его лишней болью.
— Привет. Всё по-прежнему. Скажу даже… неплохо.
Она сильно исхудала за время болезни. Волосы, выпавшие после химии, отросли совсем немного и смешно топорщились коротким ёжиком. Лиля принципиально не повязывала платок.
— Красоту ничем не испортишь, — любила повторять она, упрямо и светло.
— Для меня ты и правда всегда самая красивая, — тихо ответил Артур.
И это не было утешением. Он не приукрашивал. Он поклонялся ей — без громких слов, без позы, просто так, как человек умеет любить единственного. Для него Лиля всегда оставалась первой красавицей, кем бы ни считали её окружающие и что бы ни происходило с её телом.
Иногда он ловил себя на том, что снова и снова возвращается памятью к тому дню, когда они впервые встретились. Будто, если прокрутить историю в обратную сторону, можно отыскать точку, где судьбу ещё можно было повернуть.
Артур по работе постоянно ездил по разным городам. Он снимал репортажи для известного журнала, и его кадры узнавали. Конкуренты пытались переманить его, обещали больше денег, свободный график, громкие проекты, но он оставался верен редакции, которая когда-то первой поверила в него — молодого и никому не известного фотографа — и взяла в штат.
Прошли годы. Он вырос, стал увереннее, а стиль его снимков сделался узнаваемым. И однажды редакция отправила его в соседний город: там проходил фестиваль, яркий, шумный, с костюмами, украшениями, песнями и людьми, похожими на живые картины. Артур работал вдохновенно. Лица получались удивительно выразительными, наряды — как из другого времени, эмоции — настоящими, не постановочными.
И вдруг среди этой праздничной толпы его внимание притянула девушка. Она сидела на стуле прямо в центре площади и играла на гитаре. Люди стояли вокруг плотным кругом и слушали, будто их удерживала невидимая нить. Девушка играла виртуозно — так, что Артур на миг забыл о задании. Камера в его руках словно стала лишней. Он просто стоял и смотрел, вслушивался в музыку и в то, как она дышит.
Она играла с закрытыми глазами. А когда последние звуки затихли, подняла взгляд, встретилась с ним глазами — и улыбнулась. Улыбнулась так, будто они уже были знакомы.
В этот момент его кто-то окликнул. Артур обернулся, ответил машинально, а когда повернулся обратно, девушки уже не было. На её месте сидел пожилой мужчина и выводил на флейте простую мелодию.
— Простите, — спрашивал Артур у стоявших рядом. — Вы не видели, куда ушла девушка с гитарой?
Люди только пожимали плечами. Никто ничего не знал или не хотел знать. Артур искал её глазами в толпе, прошёлся по площади, заглянул в соседние улочки, но она будто растворилась. Он уехал домой с неприятным ощущением, что упустил нечто важное.
Фотографии с фестиваля произвели фурор. Номер журнала раскупили почти сразу, и в редакции говорили о его репортаже весь день. Возле дома Артура стоял киоск с прессой. Он почти никогда туда не заходил: журнал мог посмотреть в редакции, новости читал в интернете. Но в тот вечер его словно что-то подтолкнуло. Он сам не понял, зачем остановился у витрины и принялся разглядывать обложки.
— Ищете что-то определённое? — раздалось изнутри.
За стеклом, за маленьким окошком киоска сидела она. Та самая девушка с фестиваля. Артур будто перестал слышать город. Он опешил, не зная, что сказать.
— Вы… — выдохнул он. — Как вы здесь оказались?
Он заговорил бессвязно, словно боялся, что она исчезнет снова, стоит ему моргнуть.
Девушка посмотрела на него с искренним удивлением.
— Простите… кажется, вы меня с кем-то спутали.
Но улыбка была той же. Точь-в-точь.
— Нет, — упрямо сказал Артур. — Я не ошибаюсь. У меня профессиональная память.
Он взял с витрины журнал — первый попавшийся, какой-то про вязание — только чтобы иметь повод открыть его и показать ей страницу. Развернул на развороте с репортажем.
— Вот, посмотрите. Это мой материал с фестиваля. А вот… — он указал на кадры площади. — Там вы играли на гитаре.
Девушка пролистала страницы, провела пальцами по бумаге, как делают люди, которые не верят глазам. Потом подняла на него взгляд — растерянный и даже немного смешливый.
— Красивые снимки. Но… вы уверены насчёт гитары? Я сроду не играла. Вообще ни на чём. Разве что… на нервах, — добавила она с тонкой усмешкой. — Да и слух у меня такой, будто по ушам стадо слонов прошло.
Артур замер. На секунду в нём зашевелилось сомнение: а видел ли он на площади именно её? Или его обманули свет, музыка и собственная усталость?
— Странно, — выговорил он. — Тогда получается… мистика какая-то.
— Зато это самый необычный способ знакомства, — рассмеялась девушка. — Меня зовут Лиля.
— Артур.
Он наклонился ближе к окошку и сказал то, что сказал бы не каждый день — и, пожалуй, сказал бы только ей.
— Давайте куда-нибудь сходим. Просто поговорим. Мне кажется… я должен вас узнать.
Лиля, не раздумывая, закрыла киоск под его ошарашенным взглядом, повернула ключ в замке, бросила связку в сумочку.
— Ну, и куда вы меня ведёте?
— А так можно? — Артур кивнул на дверь. — Вы же на работе…
— Это мой киоск. Но сегодня я подменяю Клаву — она приболела, — легко объяснила Лиля. — Всё честно.
Так и началось. День за днём Артур влюблялся всё сильнее. Ему казалось, что рядом с Лилей мир становится яснее, а он сам — лучше. И когда он понял, что не представляет жизни без неё, сделал предложение.
Три года они жили счастливо. Три года — как маленькая вечность, в которой успели накопить привычки, планы, тихие семейные шутки, мечты о будущем. А потом беда пришла оттуда, откуда её не ждут и не умеют ждать: у Лили нашли опухоль мозга.
Артур бросил всё, что мог бросить, и возил её по лучшим врачам. Он цеплялся за надежду, собирал мнения, искал чудо, верил в шанс. Но операция не помогла. И постепенно стало ясно: исход один, только вопрос времени.
Теперь он приходил в палату каждый день, чтобы быть рядом. Садился у её кровати, читал вслух книги, рассказывал новости, которые раньше казались мелочами, а теперь становились единственными нитями к обычной жизни. Лиля слушала, улыбалась и держала его за руку, будто старалась передать ему остаток своего тепла.
Иногда он оставался на ночь. Тогда Лиля чуть сдвигалась, освобождая место, и он ложился рядом, осторожно обнимая её, утыкаясь носом в шею — как в дом. И именно в такие ночи она начинала рассказывать ему сказки, будто он был ребёнком. Говорила тихо, ласково, пока он не проваливался в сон. Она знала: когда он уснёт, он уже не увидит, как по её вискам катятся слёзы и впитываются в подушку.
Её не стало под утро.
Артур не был готов, хотя разумом понимал, что это неизбежно. Он смотрел на жену с каменным лицом, как смотрят люди, которым уже нечем плакать. Лиля лежала спокойно, и улыбка — та самая — не ушла с её губ. Будто даже смерть не сумела заставить её перестать улыбаться для него. Ведь она знала, как он любит, когда она смеётся.
Прошло несколько месяцев после похорон, а Артур так и не вернулся к работе. Друзья сначала пытались вытянуть его из этой пустоты: звали в гости, предлагали сменить обстановку, отвлечься. Он отмахивался — без злости, просто без сил. Со временем они перестали его беспокоить.
Если бы до встречи с Лилей ему сказали, что он будет так убиваться по женщине, он бы рассмеялся. Тогда, прежний Артур, уверенный в себе и в жизни, не поверил бы. А теперь каждое утро начиналось одинаково: он собирался и ехал на кладбище.
Дорога занимала больше часа на электричке. Сам за руль он больше не садился: внимание было рассеянным, и пару раз он едва не попал в аварию. После этого он решительно отказался от машины и ездил только поездом.
У могилы он мог часами сидеть и смотреть в одну точку. Даже мысленно говорить с ней было тяжело: в груди сжимался железный обруч, сердце будто зажимали тисками, и становилось трудно дышать.
В одну из суббот на вокзале было особенно людно. Люди спешили по своим делам. Садоводы тащили корзины с рассадой и саженцами. Рыбаки, нагруженные рюкзаками и удочками, ехали к местам, известным только им. Кто-то, как Артур, направлялся на кладбище — поправить оградку, прибраться у могилы, привести в порядок памятник.
Подошла электричка, и толпа потекла к вагонам. Впереди Артура шла женщина. Она слегка прихрамывала и опиралась на трость. Артур машинально подставил руку, помог ей подняться на ступеньку, поддержал за локоть.
— Спасибо вам, — сказала женщина и обернулась.
Артур похолодел. По спине пробежало что-то ледяное, а на затылке будто зашевелились волосы. На него смотрела точная копия Лили.
— Что с вами? — испугалась женщина, заметив, как он побледнел. — Вам плохо?
Артур тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение. Он даже потёр глаза, словно мог стереть увиденное, но видение не исчезало. Женщина стояла на площадке вагона и продолжала смотреть на него — встревоженно, внимательно.
— Вы едете? — она протянула ему руку. — Сейчас двери закроются, и вы останетесь на перроне.
Словно подтверждая её слова, раздалось шипение. Под вагонами щёлкнули тормоза, и состав начал медленно трогаться. Артур очнулся, схватился за её руку и успел взобраться на площадку.
— Вы едва не опоздали, — сказала она, всё ещё всматриваясь в него. — И вы так переменились в лице… У вас точно всё в порядке?
Артур не знал, как начать. Он был в шоке, и от этого слова застревали в горле. Наконец он заставил себя говорить.
— Простите. Я вас не напугал?
Она покачала головой.
— Тогда… прошу вас, скажите честно. Только честно. Вы играете на гитаре?
Женщина удивлённо кивнула.
— И… три года назад вы играли на фестивале в соседнем городе?
Снова кивок. В её взгляде мелькнуло узнавание.
— Подождите… вы же фотограф! — вдруг сказала она. — Я всё пыталась вспомнить, где видела ваше лицо. Вы снимали тогда праздник.
Она даже хлопнула себя по лбу, словно упрекая себя за забывчивость.
— Мне, кстати, было обидно, что я не попала к вам в кадр.
Она улыбнулась — и эта улыбка снова ударила Артура в самое сердце.
— Может, присядем? — добавила она. — Мне тяжело стоять всю дорогу.
Она чуть заметно указала взглядом на трость.
— Конечно. Простите, я не подумал.
Артур нашёл два свободных места и помог ей пройти. Женщина уселась, вытянув больную ногу.
— Так что с вами? — спросила она. — Вы выглядели так, будто увидели призрака.
— История и правда странная, — медленно ответил Артур, не решаясь сразу открывать всё. — А вы… если не секрет, откуда и куда едете?
— Ездила к врачу на приём. Теперь домой, — ответила она. — А что? Вы куда-то спешите?
Артур испугался, что она скажет: «Да, мне нужно выходить», — и он не успеет.
— Я хотел бы кое-что вам показать, — торопливо сказал он. — Думаю, вас это тоже удивит. И… если вы позволите, я потом провожу вас до дома.
Женщина выглядела заинтригованной.
— Я не против. Только если не придётся много ходить.
— Нет, далеко мы не пойдём, — выдохнул Артур, словно получил разрешение на воздух.
Он взглянул на неё внимательнее и спросил:
— Как вас зовут?
— Лиана.
Имя прозвучало ровно, спокойно. Но Артур всё равно вздрогнул — слишком много совпадений уже происходило.
— А вас?
— Артур, — ответил он, и у него на мгновение возникло чувство, будто этот разговор уже был когда-то — только в другой жизни.
— Наша станция, — сказал он, когда объявили остановку.
Лиана поднялась и посмотрела на табличку.
— Это же… кладбище?
В её голосе прозвучала осторожность.
— Уверяю вас, там не страшно, — попытался улыбнуться Артур, но улыбка вышла горькой, и Лиана это почувствовала.
Он помог ей спуститься с подножки, поддержал, и они двинулись к воротам кладбища.
— Что у вас с ногой? — спросил Артур. — Но если не хотите, можете не отвечать.
— Пустяки, — отмахнулась Лиана. — Киста вокруг сухожилия на лодыжке. Маленькая, а хлопот — будто целая беда. Вот и хожу, как старушка, с тростью. Врач говорит, само пройдёт, просто пока очень больно.
Они дошли до ворот. Артур шёл впереди, показывая дорогу, а Лиана, прихрамывая, держалась рядом.
— Мне всегда не по себе в таких местах, — призналась она. — Кажется, что сейчас кто-нибудь взглянет на тебя с фотографии на памятнике… и ты увидишь себя чужими глазами.
Она поёжилась, будто от холода.
Артур замедлил шаг. Они подходили к нужной могиле.
— Сколько здесь молодых, — тихо сказала Лиана. — Красивых… Слишком рано…
И вдруг она замерла. Остановилась так резко, словно наткнулась на невидимую стену.
С памятника смотрела она сама.
Лиана побледнела и начала медленно оседать. Артур успел подхватить её и усадить на лавочку. Он придерживал её, чтобы она не упала, легонько похлопал по щекам, проклиная себя за то, что не взял воды. Но Лиана довольно быстро пришла в себя.
Она смотрела то на фотографию, то на Артура, и в глазах у неё был ужас.
— Куда вы меня привели? — выдавила она.
— Теперь вы понимаете, почему я на перроне едва не потерялся, — тихо сказал Артур.
Он всё ещё держал её за плечи, но опомнился и убрал руки, будто боялся причинить боль.
— Что это значит? — прошептала Лиана и прочитала надпись. — У неё… мой день рождения. Моё отчество. Фамилия другая… И имя тоже, но… цветочное. Я ничего не понимаю.
— Фамилия у неё была моя, — глухо сказал Артур. — Это моя жена. Лиля.
Он провёл ладонью по памятнику, стряхивая пыль, будто этот жест мог вернуть порядок в мир.
— Вы помните фестиваль? — спросил он, оборачиваясь.
Лиана не отводила глаз от фотографии. Лишь слабый кивок подтвердил, что она слышит.
Тогда Артур рассказал всё. Как потерял гитаристку в толпе. Как позже увидел её в киоске у своего дома, как не поверил словам, что она не умеет играть. Как влюбился и женился. Как болезнь отняла у него Лилю. И как на перроне он увидел Лиану и решил, что сходит с ума.
— Лиля никогда не говорила мне, что у неё есть сестра, — закончил он. — Но вы… вы же похожи как две капли воды. Вы, должно быть, сёстры.
Лиана медленно вдохнула, словно училась дышать заново.
— Я тоже никогда не знала, что у меня есть сестра, — сказала она, не отрывая взгляда от фотографии. — Меня вырастила бабушка. Родителей я не знала совсем. Ни снимков, ни воспоминаний. Иногда мне казалось, что меня просто подкинули. А когда я спрашивала о них, бабушка начинала так расстраиваться, будто я обвиняю её в чём-то. Она говорила, что мне, наверное, плохо с ней живётся. Я не хотела причинять ей боль и переставала спрашивать.
В её голосе дрожали слёзы.
— А у Лили были родители? — спросила она вдруг, и в глазах вспыхнула надежда.
— Были, — ответил Артур после паузы. — Но однажды она обронила, что знать их не хочет.
Он задумался. Возможно, именно там, в прошлом Лили, и прятался ключ ко всему, что происходило сейчас.
— Я даже не знаю, где их искать, — признался он. — Лиля к ним не ездила.
— Они знают… что с ней? — срывающимся голосом спросила Лиана.
— Нет, — тяжело сказал Артур. — И как им сообщить, если я не знаю ни адреса, ни… ничего?
Лиана вдруг оживилась.
— Может, в её вещах есть хоть какая-то ниточка? Записные книжки, письма… Люди редко рвут с прошлым до конца. Даже если говорят, что разорвали.
Она тут же осеклась.
— Простите… я сейчас лезу не туда. Это ваша личная жизнь, ваша боль.
Артур смотрел на неё, и ему всё время казалось, что с ним разговаривает Лиля. Это было мучительно и одновременно… странно тепло.
— Вы поможете мне? — спросил он, протягивая Лиане руку.
Она встала, ещё раз посмотрела на фотографию, и в её взгляде уже не было прежнего ужаса — только печаль.
— Прощай, сестрёнка, — прошептала она. — Жаль, что при жизни мы с тобой так и не встретились.
Она смахнула слезу и пошла к воротам. Артур догнал её.
— Подождите. Если я попрошу вас поехать со мной и вместе посмотреть вещи Лили… это не будет неуместно? Я даже не спросил… вдруг вас дома кто-то ждёт, а я со своими просьбами…
Лиана улыбнулась — мягко, почти виновато.
— Меня никто не ждёт. Только Себастьян.
Артур удивлённо поднял брови.
— Себастьян?
— Золотая рыбка, — объяснила она. — Соседка присмотрит. Мне нужно только позвонить ей. Мне и самой хочется как можно скорее понять, что за тайна скрывается за нашим рождением.
Личных вещей у Лили было немного: блокноты, тетради, несколько записных книжек. Артур никогда не рылся в них. Всё, что хотел знать о жене, он узнавал от неё самой. Теперь же они с Лианой перебирали записи осторожно, словно касались чужой души.
— Я возьму вот это, — сказала Лиана и вытащила маленькую записную книжку.
Она пролистала страницы, остановилась, побледнела и протянула книжку Артуру.
— Вот.
На листке была единственная запись: слово «мать» и адрес.
Артур сверился с навигатором.
— Это посёлок рядом с городом. Ехать минут сорок.
Лиана кивнула.
В этот раз Артур решился сесть за руль. Встреча с Лианой встряхнула его так, что он впервые за долгое время почувствовал не только боль, но и движение — необходимость идти дальше, искать ответы, действовать.
По дороге они много говорили. В основном говорила Лиана, чтобы Артур не отвлекался.
Она рассказала, что окончила консерваторию, что умеет играть не только на гитаре, но и на виолончели, хотя виолончель с собой не потаскаешь, поэтому на мероприятия она чаще берёт гитару. Рассказала, что была замужем, но рассталась.
— Он любил свободу больше, чем меня, — сказала она без жалобы, просто как факт.
Так, за разговорами, они и доехали до посёлка. Первая встреченная женщина на улице подсказала им нужный дом.
Дверь открыла пожилая хозяйка. И Артур снова почувствовал, как в голове всё плывёт: в чертах её лица были Лиля и Лиана — тот же разрез глаз, тот же нос, то же выражение.
— Лиля… доченька… ты всё-таки приехала… — выдохнула женщина и потянулась обнять Лиану.
Лиана отступила, а Артур шагнул вперёд, словно невольно заслоняя её собой.
— Лиля умерла.
Женщина замерла. В её глазах было одновременно и отрицание, и испуганное понимание.
— Как… умерла?
— Несколько месяцев назад, — ответил Артур.
И тут он не мог не спросить себя: знает ли эта женщина, что у неё есть ещё одна дочь? Или она притворяется так, что веришь каждому вздоху?
— А это тогда кто? — прошептала хозяйка, глядя на Лиану, и попятилась назад, но упёрлась в закрытую дверь.
Артур почувствовал, как в нём поднимается раздражение — слишком много молчаний, слишком много недосказанностей.
— Может, мы всё же зайдём в дом? — сказал он жёстче, чем хотел. — Или вы предпочитаете, чтобы ваши семейные дела сейчас обсуждали все соседи?
Женщина молча отворила дверь и пропустила их внутрь. При этом она не сводила глаз с Лианы.
В доме было уютно. На стенах висели фотографии Лили — от совсем маленькой девочки до тех лет, когда она ушла от родителей. Фотографий Лианы не было нигде.
— Я ничего не понимаю… — повторяла хозяйка, глядя на Лиану. — Это же… копия Лили. Как такое возможно?
Артуру надоел этот круг.
— Вы допускаете, что у вас могли родиться близнецы? — спросил он прямо.
Женщина словно споткнулась об эти слова. Побледнела, охнула и опустилась на стул, прижав ладонь к губам.
— Мне сказали, когда я очнулась, что у меня родилась девочка… — начала она, и голос у неё дрожал. — Я тяжело переносила беременность. Казалось, будто я ношу перед собой мешок картошки… У нас в поселковой больнице работала акушерка Зоя. Она была старше меня лет на десять, на пятнадцать. Такая внимательная, заботливая… всю беременность с меня буквально пылинки сдувала. Не давала даже в город съездить. Говорила: растрясёт, по дороге беда случится…
Женщина говорила медленно, будто заново проживала те дни.
— Когда пришло время рожать, она дала мне какой-то настой. Сказала, что так будет легче. Я родила… и сразу отключилась. А потом долго удивлялась: ведь роженицы обычно не засыпают вот так. Я разговаривала с женщинами, знала. Но Зоя меня успокоила: сказала, что это она так подстраховалась. А дочка, мол, родилась маленького веса… Я спросила, откуда тогда такой живот был, а она ответила: много воды. И я поверила.
Она сглотнула.
— После выписки Зоя уехала. Никто не знал куда. Потом кто-то пустил слух, будто видели её на станции с младенцем… но никто не поверил. Все знали: у неё детей нет и быть не может. Она, говорили, в молодости сильно простудилась… и всё.
Пока мать говорила, Лиана сидела отвернувшись и тихо вытирала слёзы.
Артур дождался паузы и задал вопрос, который давно жёг ему язык:
— Почему Лиля не хотела слышать о вас? Почему говорила, что знать родителей не хочет?
Женщина опустила взгляд.
— Мы сильно поругались, — призналась она. — Она хотела уехать учиться в город, а мы не отпускали. Думали: останется, будет помощницей на старости лет. Огород, коровы, куры… Мы ведь так жили. А ей всё это было чуждо. Я вспылила. В сердцах сказала, чтобы ноги её больше не было в этом доме. Назвала неблагодарной… Она и ушла. И не вернулась.
Она горько вздохнула.
— Не простила, видно. Я не знала, где её искать. Муж… отец её… не выдержал разлуки. Он Лилю очень любил и мне простить не мог до самой смерти.
Мать и Артур повернулись к Лиане, ожидая хоть какого-то объяснения — хоть какой-то точки, которой можно связать эту историю.
Лиана подняла голову. Глаза у неё были красные, но взгляд — ясный.
— Моей бабушку звали Зоя, — сказала она. — Зоя Владимировна Гусько.
Хозяйка вздрогнула, будто её ударили.
— Акушерку… тоже звали Зоя Владимировна, — прошептала она.
Лиана горько усмехнулась.
— Она никогда не рассказывала мне о моих родителях. Но отчество дала отцовское. Если бы она не умерла так внезапно, может, сказала бы правду… Я всю жизнь чувствовала, что в моей истории есть пустота.
Она говорила и смотрела на фотографии Лили, будто пыталась найти в них отражение собственной жизни.
Ни дочь, ни мать не знали, как вести себя дальше. Слишком много лет было потеряно, слишком много слов не сказано.
Артур вдруг ощутил себя лишним.
— Я, пожалуй, пойду, — тихо сказал он, собираясь. — Вам нужно… о многом поговорить.
Он уже почти шагнул к двери, но остановился — не смог уйти, не сделав последней попытки удержаться за новую нить, которую дала ему жизнь.
— Лиана… вы познакомите меня с Себастьяном?
Она улыбнулась сквозь слёзы.
— Обязательно. Соседка присмотрит за ним, я только позвоню. И… спасибо, что не прошли мимо.
Она повернулась к Артуру.
— Вас не пугает моя хромота? — сказала она вдруг с печальной иронией. — Мужчины обычно шарахаются, когда видят трость.
Артур посмотрел на неё внимательно — так, как смотрят не на случайного человека, а на судьбу, которая снова решилась заговорить.
— Даже если врач ошибся, — спокойно сказал он, — даже если вы никогда не сможете ходить, как раньше… я вас не оставлю.
И в его голосе было то же упрямое, настоящее чувство, с которым он когда-то сказал Лиле: «Ты у меня всегда красивая».
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: