В последнее время Валентине казалось, будто сама судьба решила испытать её на прочность. Неприятности шли одна за другой, и каждая следующая была тяжелее предыдущей. Всего месяц назад муж ушёл к другой женщине, и Валя долго не могла поверить, что это происходит именно с ней. Она не подозревала, что когда-нибудь окажется в таком положении. Боль пришлось спрятать глубоко внутри, потому что сил на истерики не оставалось. Она доверяла ему так, как доверяют только самому близкому человеку, и от этого предательство резало ещё больнее.
Едва она начала понемногу возвращаться к жизни и учиться смотреть на мир без постоянного комка в горле, муж снова появился на пороге. Сухо, уверенно, будто имел полное право, он заявил, что ему и новой жене негде жить, поэтому Валентина обязана отдать им их совместную квартиру. Четырнадцатилетний Максим, их сын, тогда сказал твёрдо и без детской наивности:
— Мам, не унижайся. Снимем что-нибудь. Пусть живёт там, раз считает, что так правильно.
Валя только кивнула. Не потому, что согласилась сердцем, а потому что внутри не осталось сил бороться. Они действительно сняли однокомнатную квартиру на окраине города. Единственным утешением стало то, что Максиму теперь можно было добираться до школы без пересадок. Да, дорога занимала около получаса, но сын не унывал и даже пытался шутить:
— Зато я в автобусе успеваю досыпать.
Валя улыбалась ему в ответ, а сама думала лишь о том, как удержаться на плаву.
И вот тогда случился ещё один удар, уже не семейный, а по самой основе их выживания. Фирму, где Валентина больше десяти лет работала бухгалтером, кто-то выкупил. Новый владелец решил полностью заменить персонал. Договорённостей с ним ещё не было, и весь коллектив в один день оказался на улице. Кто-то устроился быстро, кто-то до сих пор скитался без стабильного места. Но у Вали не было роскоши ждать. Ей нужно было платить за съёмную квартиру, собирать сына в школу и просто покупать еду.
Неделю она металась по городу в поисках работы. Хорошие места давно были заняты, а за те, что оставались, держались так крепко, будто это была последняя опора. Плохие варианты не обещали даже минимального заработка, на них ей было не выжить. В какой-то момент Валя решила: раз по специальности не выходит, значит, нужно идти туда, где возьмут. Не время выбирать, когда на плечах ребёнок и долги в виде обязательных платежей.
И только через две недели она почти случайно увидела объявление о вакансии на заправке. На собеседовании руководитель долго и пристально рассматривал её, будто пытался понять, что перед ним за человек. Валентина почувствовала себя неловко. Он спросил без обходных слов:
— Вас, наверное, не просто так уволили?
— Всех уволили, — спокойно ответила она. — Пришёл новый хозяин со своей командой, и никому даже не предложили остаться.
— И вы не боитесь, что я проверю?
— Нет. Могу дать контакты бывшей работы, если нужно.
Он отмахнулся:
— Не надо. Просто странно: бухгалтер с таким стажем — и на должность заправщицы.
Валя не стала оправдываться и произносить длинные речи. Она сказала только главное:
— В нашем городе либо места заняты, либо платят так, что смысла нет. А мне нужно жить и содержать сына.
Начальник хмыкнул, словно ему понравилась прямота, но голос остался жёстким:
— Ладно. Только учтите: у нас здесь ошибок не прощают. Не справитесь — уйдёте сразу. Зарплата приличная, желающих много, замену найдём быстро.
— Понимаю, — коротко ответила Валентина.
Она не спорила и не доказывала, какая она ответственная. Убеждать человека, который заранее настроен подозрительно, ей казалось бессмысленным.
Прошла неделя. Валя втянулась. Руки уже двигались увереннее, а голова постепенно переставала сжиматься от тревоги. Она даже позволила себе робкую мысль: возможно, на этой неделе не придётся занимать деньги. Это чувство не просто радовало — оно будто расправляло ей плечи.
Но утром Максим неожиданно смутился за завтраком, долго мялся, а потом сказал:
— Мам… тут такое дело.
Валя насторожилась:
— Говори.
— Лучше я покажу, чем буду объяснять.
Он вышел из кухни и вернулся с кроссовком в руке. Валентина увидела то, чего боялась больше всего: вещи начали сдавать, ткань и подошва были изношены так, что обувь держалась буквально на честном слове. Это уже не было “чуть порвалось” — это кричало о необходимости срочной замены. В таких кроссовках Максим не мог ходить в школу.
— В ботинках пока похожу, — попытался смягчить он. — Они же ещё нормальные.
Валя знала: ботинки у него были парадно-выходные, не на каждый день. Сегодня он действительно пошёл в них, но тянуть дальше нельзя. Нужно было решать вопрос быстро. А значит — снова занимать.
На работе, подходя к колонке, Валентина заметила подъехавшую машину. Старенькие “Жигули” выглядели так, будто пережили несколько эпох. Она привычно спросила:
— Здравствуйте. Сколько заправляем?
Из машины выбрался пожилой мужчина, добродушный, аккуратный, с усталым взглядом.
— На пятьсот рублей, доченька. Больше у меня с собой нет.
— Хорошо. Тогда пройдите, пожалуйста, оплатите, — ответила Валя.
Она вставила пистолет в бак и, пока шло топливо, невольно погрузилась в расчёты. Если занять у соседки чуть больше, можно будет закрыть один долг, купить Максиму кроссовки и отдать позже… Мысли цеплялись одна за другую. Вале казалось, что мозг работает быстрее любых часов, перебирая варианты.
И именно в этот момент она совершила ошибку.
Когда Валя подняла глаза на табло, кровь будто отхлынула от лица. Она заправила не на пятьсот, а почти полный бак. Пожилой мужчина уже сидел в машине. Валентина метнулась к нему, но дедушка, довольный, помахал рукой и крикнул из окна:
— Спасибо, доча!
И “Жигули” медленно выкатились с территории заправки. Валя успела увидеть, что он даже не понял, насколько бак заполнен. Она растерянно смотрела ему вслед и ощущала, как внутри всё обрывается. Платить за лишний бензин ей было нечем.
Через минуту над заправкой разнёсся голос директора из динамика:
— Керсанова, зайдите ко мне.
Валя стиснула зубы. Ей казалось, что только-только жизнь начала выравниваться, и вот снова — пропасть.
В кабинете начальник не стал тянуть.
— Присаживайтесь. Сразу отвечайте: этот дед вам родственник?
— Нет, — глухо сказала Валя. — Я его впервые вижу.
— Тогда почему вы залили бензина больше, чем он оплатил?
Валя почувствовала, как предательски щиплет в глазах, но сдержалась.
— Я… задумалась. Это вышло случайно.
Начальник холодно прищурился:
— Задумались при работе с горючими материалами? Отлично. Тогда теперь подумайте о том, как возместите ущерб. Срок — до завтра. Если не возместите — подумайте, где будете искать следующую работу. И, пожалуйста, предупреждайте при устройстве, что вы невнимательная.
Валя подняла голову.
— Я не безответственная. Я просто… ошиблась.
— Не надо объяснений. Я жду деньги завтра. А смену сегодня отработайте до конца.
Она вышла и прислонилась к стене, будто та могла удержать её на ногах.
Всю смену Валентина искала выход. Если занять деньги, то придётся выбирать: либо кроссовки Максиму, либо компенсация за бензин. На оба пункта суммы не хватит, да и кто даст столько сразу? К тому же она даже не знала, сколько в итоге получит за работу, и не появятся ли ещё штрафы.
Коллеги поглядывали на неё с неприятным любопытством. Особенно вторая заправщица, которая не упустила возможности пройти мимо и бросить язвительно:
— Ну что, бухгалтер, недостача? Видимо, не так уж хорошо вы считали. Теперь понятно, почему вас там не удержали.
Валя промолчала. Она не хотела ни оправдываться, ни спорить. Слова в тот день всё равно ничего не меняли.
Вечером Максим внимательно посмотрел на неё и спросил осторожно:
— Мам, что-то случилось? Ты какая-то… не такая.
Валя тяжело вздохнула.
— А чему радоваться, сынок?
Максим попытался улыбнуться:
— Ну как… Солнцу, ветру. Тому, что мы вместе.
Ей захотелось плакать ещё сильнее, но она держалась. Она не имела права ломать сына своей тревогой. Нужно было придумать решение.
— Ладно, — сказала она наконец. — Пойду к соседке. Может, одолжит.
— Мам, если ты из-за кроссовок… я неделю в ботинках похожу. Завтра физкультура, конечно, но скажу, что забыл.
Валя кивнула, накинула куртку и пошла по соседям.
Нина Григорьевна, строгая женщина с прямым взглядом, раньше держалась настороженно. Когда Валя только переехала, соседка смотрела на неё так, будто заранее осуждала. Но со временем, после нескольких спокойных разговоров, она немного смягчилась. Валентина уже пару раз занимала у неё деньги, и Нина Григорьевна обычно говорила:
— Если есть — дам. Приходи, если совсем прижмёт.
Валя постучалась. Дверь открылась почти сразу. Соседка встала в проёме и сказала быстро, будто ей некогда:
— Привет. Ты по делу? Только быстро, у меня дети в отпуск приехали.
Валя почувствовала, как пересохло во рту. Просить было тяжело, но выбора не было.
— Нина Григорьевна… мне бы в долг. Зарплату получу — сразу отдам.
Соседка не дала договорить:
— Валь, ну какой долг? Ты же понимаешь: сын с невесткой приехали, расходов много. Подарки, угощения. Прости, но в этот раз не могу.
Валя сделала шаг назад, словно её толкнули.
— Я понимаю… Извините.
Нина Григорьевна вдруг добавила, уже жёстко, без сочувствия:
— Знаешь, Валь, странная ты. Тебе уже не девочка, а у тебя всё как-то пусто: ни денег толком, ни имущества, ни мужа, ни своего дома. Подумай, может, ты что-то делаешь не так?
Валя подняла на неё глаза, полные слёз, но ответить не успела. Дверь закрылась.
Она постучалась ещё к двум соседям, с которыми была знакома поверхностно. Итог оказался предсказуемым: никто не одолжил.
Домой Валентина вернулась, будто несла на плечах камень. Села на стул и разрыдалась. Максим испугался, подбежал:
— Мам, что случилось?
Валя попыталась вытереть слёзы, но они лились снова.
— Я не знаю, что делать, сынок. Нина Григорьевна не дала. И другие тоже… Никто.
Максим сел рядом, стараясь говорить спокойно:
— Да ладно, мам. Я правда пока в ботинках похожу. Не надо так.
Валя покачала головой. Дело было уже не только в обуви. И она, наконец, рассказала ему всё: про дедушку, про полный бак, про угрозу начальника и про деньги, которых нет.
Максим слушал молча. Потом поднял глаза:
— Мам… и что мы теперь будем делать?
Она хотела привычно сказать: “Всё будет хорошо”. Хотела, как всегда, закрыть собой его страх. Но внезапно поняла, что не может произнести эти слова, потому что сама перестала в них верить.
На следующее утро Валентина шла на работу и ясно понимала: сегодня её уволят. С неё удержат всё, что только смогут, в счёт того самого бензина, и она останется ни с чем. Думать было больно, но реальность не спрашивала, готова ли она.
На заправке все уже были на месте, и Валя почувствовала: её действительно ждут. Начальник, едва она вошла, спросил с неприятной уверенностью:
— Ну что, деньги принесли?
Валя сглотнула.
— Нет. Сейчас у меня нет такой суммы.
— То есть не сейчас и не будет? — резко уточнил он.
Она промолчала. Где-то внутри всё ещё теплилась слабая надежда, что всё обойдётся, но слова не находились.
Начальник уже собирался выдать длинную речь, даже вдохнул, но вдруг замолчал и посмотрел в окно.
— Потом, — произнёс он. — Смотрите, какой клиент приехал. Все по местам.
К заправке подъехала дорогая машина. Из неё вышел мужчина, уверенный, аккуратно одетый. Он огляделся и направился к зданию.
— Здравствуйте, — сказал он. — Подскажите, кто вчера работал на колонках?
Сотрудники переглянулись. Мужчина продолжил:
— Мой дедушка заезжал. Он ездит на “Жигулях”, машина очень приметная. Слышит плохо, мог что-то не так понять. Он хотел заправиться на пятьсот рублей, а его заправили до полного.
Начальник поспешно выступил вперёд, словно хотел показать свою власть:
— Это Керсанова его заправляла. Но вы не беспокойтесь, я её уже уволил.
Мужчина поднял брови:
— Уволили? Из-за чего?
— У нас строгие правила. Она допустила ошибку, а возмещать нечем.
— Странные у вас порядки, — спокойно ответил мужчина.
Он достал кошелёк, положил на стойку несколько купюр:
— Я не с претензиями приехал. Я приехал заплатить. Дед у меня упрямый, деньги брать не любит, считает, что за жизнь всего добился и ему хватает. Простите, что так вышло.
Он повернулся к Валентине:
— И вы нас извините.
Валя не успела ответить, мужчина вдруг прищурился, будто вспомнил:
— Подождите… Вы случайно не работали бухгалтером в фирме «Птаха»?
— Работала, — выдохнула Валя. — Совсем недавно. Нас выкупили и всех уволили.
— Валентина Керсанова?
Она растерянно кивнула, не понимая, что происходит.
Мужчина улыбнулся, и в этой улыбке не было ни насмешки, ни высокомерия.
— Вот это совпадение. Я вас как раз искал.
— Зачем?
— Произошло недоразумение. Мой помощник воспринял мои слова слишком буквально и решил, что надо заменить весь персонал. Кого-то, возможно, и стоило бы поменять, но не всех. Прежний хозяин оставил мне характеристики сотрудников, и о вас отзывался особенно хорошо. Я хочу, чтобы вы вернулись. Только уже не просто бухгалтером, а главным бухгалтером.
Валя словно перестала дышать.
— Вы серьёзно?..
— Абсолютно. И, как мне кажется, вы здесь не потому, что мечтали работать на заправке.
Она посмотрела на своего начальника. Его лицо стало напряжённым, а вторая заправщица мгновенно скисла, будто кислое молоко. Валентина снова повернулась к мужчине и сказала дрожащим голосом:
— Да. Конечно. Я согласна.
— Отлично, — кивнул он. — Раз вас тут уже “уволили”, давайте не терять время. Можем ехать в офис, оформим всё. Вы получите подъёмные, как у нас принято. Потом пару дней отдохнёте и начнёте работу.
— Мне только вещи забрать, — прошептала Валя.
Она быстро зашла в комнату отдыха. У неё там было немного: рабочая одежда, кружка, ложка. И всё. Но даже эти мелочи она собирала с таким чувством, словно закрывала дверь в чужую, тяжёлую главу.
Когда Валентина села в дорогую машину, она впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему, без усилий, без попытки казаться сильной. Новый руководитель, выслушав её историю, нахмурился:
— Валентина, вы же человек, который знает закон и порядок. Почему вы просто отдали мужу квартиру? Почему не оформили алименты?
Валя растерянно посмотрела на него, будто он говорил о чём-то недоступном ей раньше.
— Я… не могла… сил не было.
— Ничего, — твёрдо сказал мужчина. — У нас есть юрист. Он поможет разобраться. Это не должно висеть на вас, как кандалы.
Валя повернулась к нему и тихо произнесла:
— Спасибо вам. Вы даже не представляете, что сейчас сделали для меня. Это не просто новая работа… Это будто дверь открылась туда, где можно снова жить, а не выживать. Я не подведу вас. Обещаю.
И пока машина уносила их от заправки, Валентина впервые за долгое время почувствовала, что чёрная полоса действительно может закончиться. Не потому, что ей внезапно стало легко, а потому, что у неё снова появился шанс. Шанс на справедливость, на стабильность, на спокойный сон Максима и на то, чтобы вернуть себе достоинство, которое она так долго пыталась сохранить, молча перенося удары.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: