Где-то там, далеко за горами, за шумом городов и бесконечным потоком новостей, есть совсем другой мир. Мир, где время измеряется не часами на смартфоне, а движением солнца по небосводу. Где главные новости — это пришли ли козы с пастбища, не сломался ли погреб и удастся ли собрать картошку до первых заморозков. Это заимка Лыковых, затерянная в густой тайге на территории Хакасии, в Западном Саяне. И живёт там женщина, имя которой знает вся страна, — Агафья Карповна Лыкова. Ей уже за восемьдесят, и она — последняя из той самой семьи отшельников-староверов, которая почти сто лет назад ушла от цивилизации, чтобы сохранить свою веру.
Когда думаешь об этом, первая мысль, которая приходит в голову: как вообще можно прожить там целую жизнь? И не просто выжить, а сохранить ясность ума, твёрдость духа и даже чувство юмора? Ведь Агафья родилась уже в тайге, в 1944 или 1945 году, и никогда не ходила в школу, не сидела за партой . Всему, что знает, её научили родители — читать и писать печатными буквами по церковным книгам, считать, молиться и, конечно, работать на земле. Других учителей у неё не было. Игрушек тоже не было — вместо них лес, река и помощь по хозяйству.
Семья Лыковых — это вообще отдельная и очень драматичная история. Ещё в 1930-х годах, спасаясь от гонений на веру, Карп Осипович и Акулина Карповна увели своих детей в тайгу. Они унесли с собой только самое необходимое: семена, несколько книг, инструменты, ткацкий станок. И больше сорока лет провели в полной изоляции, даже не подозревая, что идёт война, что сменилась власть, что люди полетели в космос . Для них время остановилось. И только в 1978 году геологи, искавшие залежи железной руды, случайно наткнулись на их заимку на берегу реки Еринат . Эта встреча стала для Лыковых шоком. Они с удивлением смотрели на целлофановые пакеты, не понимали, зачем нужны спички (они ведь веками пользовались огнивом), и никак не могли поверить, что человек побывал в космосе .
Но встреча с цивилизацией, как это ни печально, обернулась трагедией. У отшельников, десятилетиями не контактировавших с внешним миром, не было иммунитета к обычным для нас инфекциям. Вскоре после контакта с геологами один за другим умерли старшие дети Лыковых — Дмитрий, Савин и Наталья . В живых остались только отец Карп и младшая дочь Агафья. Они прожили вместе ещё семь лет, а в 1988 году ушёл и отец. С того самого момента Агафья осталась на заимке одна . Представляете, каково это? Остаться одной в глухой тайге, где до ближайшего жилья не один десяток километров, где зимой мороз зашкаливает, а летом просыпаются медведи.
Многие, узнав эту историю, думают: наверное, она страдает от одиночества, ждёт не дождётся гостей и мечтает уехать в город. Но это совсем не так. Агафья Лыкова — человек уникального склада характера. Она не раз пробовала покинуть тайгу. В девяностых годах она ездила в старообрядческий монастырь, жила у родственников, даже летала на самолётах и ездила на поездах . Но город её испугал. Грохот машин, суета, дым, замкнутое пространство — всё это было ей чуждо и непонятно. «Там дышать-то нечем. Дым, гром, машины — страшное дело», — вспоминала она потом свои ощущения . Её отец перед смертью наказал ей не покидать родные места, говорил, что иначе она пропадёт . И Агафья вернулась. Вернулась, чтобы больше никогда не уезжать надолго.
Но было бы ошибкой представлять её этакой нелюдимой затворницей, которая прячется от людей в чаще. На самом деле, при всей своей любви к уединению, Агафья Карповна — человек общительный и даже любознательный. Она всегда рада гостям, но гостям правильным, тем, кто понимает её уклад и не пытается навязать ей чуждые правила . Редкие гости на её заимке — это целое событие, которое растягивается на дни и недели. И в этом общении раскрывается её необычный, живой характер.
Волонтёры и священники, которые регулярно навещают отшельницу, рассказывают удивительные вещи. Оказывается, у Агафьи отличное чувство юмора. Она любит рассказывать истории и байки, иногда с долей чёрного юмора, которые передались ей от предков или случились с ней самой . Может, например, со смехом поведать, как медведь когда-то утащил корову и потом играл с её головой, как с игрушкой . А волонтёры, приезжающие к ней уже больше десяти лет, стали для неё практически родными. У них есть даже традиция: когда приезжают ребята, Агафья уступает им свой новый дом, а сама переселяется в старую избушку, где живут её козы . Вечерами они собираются вместе, и она часами может рассказывать им о жизни в тайге, о вере, о том, как раньше жили. И это не скучные лекции, а живые, увлекательные беседы, во время которых она и рассмешить может, и напугать страшной историей, как в детстве у костра .
Кстати, о домах. Долгое время Агафья жила в ветхой избушке, построенной ещё родителями. Дом клонился набок, крыша текла, жить в нём становилось всё труднее . Несколько лет назад, благодаря помощи меценатов, на заимку доставили стройматериалы и за полтора месяца возвели новый, крепкий и просторный дом. Митрополит Московский и всея Руси Корнилий освятил его. Но сама хозяйка в этом новом доме чувствует себя не вполне уютно — слишком он просторный и светлый для человека, привыкшего к аскетичной тесноте. Поэтому она потихоньку "захламляет" его, делает похожим на старое, привычное жильё . А старый дом не пустует — там живут её любимые козы и кошки, которые для неё и кормилицы, и живые грелки долгими зимними ночами . Когда на заимку приезжают гости, Агафья, следуя древнему правилу гостеприимства, отдаёт им лучшее — новый дом, а сама перебирается в старый, к своим питомцам. Спит на полатях, рядом с козами, и чувствует себя совершенно счастливой .
Уклад её жизни не меняется десятилетиями и подчинён двум вещам: тяжёлому труду и строгой вере. Просыпается Агафья затемно. Первым делом — молитва, которая может длиться часами. Она молится не только за себя, но и за всех людей, за весь мир . И только после этого начинаются дела по хозяйству. А дел этих — непочатый край. Нужно накормить коз и кур, принести воды из речки, растопить печь, приготовить еду. Летом — бесконечные работы на огороде, который находится на крутом склоне. Вскапывать грядки, сажать, полоть, поливать — и всё это вручную, без всякой техники. Осенью — сбор урожая, заготовка дров на зиму. Зимой — уход за скотиной, ремонт снаряжения, чтение духовных книг. И так каждый день, из года в год .
Удивительно, но в свои восемьдесят с лишним лет она управляется с хозяйством практически сама. Весной, по её собственным подсчётам, она посадила сорок вёдер картошки, а осенью выкопала триста сорок! . Конечно, силы уже не те. Гости замечают, что ходит она с палочкой, жалуется на боли в суставах . Но никогда не ропщет, никогда не жалуется на судьбу. Всё, что ни делается, — всё "слава Богу". Эта фраза — лейтмотив всей её жизни.
Питание у Агафьи самое простое, даже аскетичное. Основу рациона составляют овощи со своего огорода: картошка, свёкла, морковь, репа, тыква, горох . Хлеб она печёт сама, по старинному рецепту матери — пышный и духовитый . А вот что она категорически не ест и не принимает, так это продукты из магазина, особенно те, на которых есть штрих-код или QR-код. Для неё это — "печать антихриста", что-то нечистое, чуждое её вере . Известен случай, когда священники привезли ей вино, чтобы она настаивала на нём прополис для лечения, но увидев на бутылке штрих-код, Агафья наотрез отказалась его брать, как ни уговаривали гости . Ту же участь разделили и многие другие подарки с "греховной" маркировкой. Зато домашний творог, привезённый гостями, она принимает с благодарностью. Утром она, как правило, не завтракает, а может выпить только стакан воды или съесть кусочек хлеба .
В её доме почти нет вещей, привычных для нас. Нет телевизора, нет радио, нет интернета. Самое современное, что у неё есть, — это часы и уличный термометр . Несколько лет назад ей провели стационарный телефон, чтобы в экстренных случаях она могла связаться с духовником или с директором заповедника . Но пользуется она им редко, только по делу. Спички она тоже не признаёт, считая их "бесовским" изобретением, и продолжает пользоваться огнивом, как делали её предки .
Отношение Агафьи к миру вообще очень избирательное. Она не принимает многие технические новшества, но при этом прекрасно знает, что где-то там, далеко, летают ракеты с космодрома Байконур. Более того, траектория падения ступеней этих ракет проходит прямо над её участком. Несколько лет назад обломок ракеты упал совсем рядом с заимкой . Спасатели прилетали, эвакуировали её на время, но она всё равно вернулась. А однажды, ещё в детстве, семья Лыковых видела в небе странную движущуюся звезду — это был первый спутник. "Как странно, звёзды так не двигаются", — подумала тогда юная Агафья .
В 2025 году Агафье Карповне исполнилось 80 лет. И этот год, как, впрочем, и многие предыдущие, выдался для неё непростым. Прошлую зиму она провела практически без помощников — один заболел, другого срочно эвакуировали . Сама колола дрова, сама топила печь, сама ухаживала за скотиной. Весной случился сильный паводок, который смыл старую баню. Но Агафья не растерялась и вместе с приехавшей помощницей Валентиной поставила новую, небольшую баньку с печкой . Лето было дождливым и холодным, что создало дополнительные трудности в огороде . Но, несмотря ни на что, она держится. Радуется каждому солнечному дню, каждому ростку на грядке, каждому новому козлёнку.
Глядя на её жизнь, не перестаёшь удивляться. Какой же силой духа надо обладать, чтобы выдержать всё это? Ведь она не просто живёт в тайге — она чувствует себя здесь частью природы. Она разговаривает со своими козами и кошками, называет их "краси-и-и-выми", умиляется им, как детям . Она собирает на берегу красивые камешки и дарит их гостям на память . Она может выйти на крыльцо и замереть, глядя, как на полянку выходит дикая маралуха и смотрит на неё, не боясь . Для неё это не просто животные — это знаки, посланники, часть того Божьего мира, в котором она живёт.
И всё же, при всей своей самодостаточности, Агафья Лыкова — живой человек. И ей, конечно, нужна помощь и поддержка. Сейчас за ней закреплены волонтёры, в основном из числа студентов московских вузов, которые прилетают на заимку несколько раз в год. Они помогают заготавливать дрова, чинят постройки, привозят продукты и медикаменты . Есть у неё и духовные отцы — священники, которые навещают её, исповедуют, причащают . Последние несколько лет с ней также живут помощницы, которые разделяют её быт и её веру. Это огромное подспорье для пожилой женщины.
Но главное, что нужно понять про Агафью Лыкову, — она не жертва обстоятельств и не заложница прошлого. Это человек, который сделал свой выбор сознательно и идёт по этому пути с удивительным достоинством. Она не одинока в том смысле, какой вкладываем в это слово мы. У неё есть Бог, с которым она постоянно говорит. У неё есть её звери. У неё есть память о родителях и братьях с сестрой. И есть ощущение правильности своей жизни, того, что она исполняет завет, данный ей отцом.
Когда читаешь или слышишь новости о ней, часто ловишь себя на мысли: а счастлива ли она? И понимаешь, что вопрос этот, скорее всего, неуместен. Она живёт не в категориях счастья или несчастья. Она живёт в категориях долга, веры и правды. Для неё счастье — это когда огород дал урожай, когда козы здоровы, когда удалось помолиться спокойно. Это настолько простые и при этом настолько глубокие вещи, что нам, живущим в мире бесконечной суеты и потребления, их почти невозможно понять. Мы только можем смотреть на эту маленькую хрупкую женщину посреди огромной тайги и чувствовать что-то вроде благоговения.
Агафья Лыкова — это не просто достопримечательность и не просто персонаж новостей. Это живая связь с прошлым, с теми корнями, которые у многих из нас давно оборваны. Это пример невероятной стойкости человеческого духа. И хочется верить, что тайга, которая вырастила и выходила её, будет и дальше оберегать эту удивительную женщину. Что помощники будут прилетать вовремя, что медведи будут обходить заимку стороной, а урожай будет родиться, несмотря на капризы погоды. И что ещё долгие годы в таёжной глуши будет гореть огонёк в окне — последний огонёк ушедшей эпохи, который поддерживает твёрдая и чистая рука.