Есть машины, которые с первого дня становятся легендами. А есть те, кому суждено родиться не вовремя и не там, чтобы обрести бессмертие совсем в другом месте и при других обстоятельствах. История автомобиля-амфибии GPA — это история солдата, которого объявили непригодным в собственном отечестве, но который прошёл самую страшную войну двадцатого века до конца и оставил след в чужой стране, где его не ждали, но где в нём нуждались больше всего
Американцы называли его «Seep» — морской джип. В Красной Армии говорили проще: «Форд-4». Двенадцать тысяч семьсот семьдесят четвёртый экземпляр сошёл с конвейера, чтобы через год быть признанным ошибкой и списанным из американской армии за ненадобностью. И те же самые машины шли в бой на Днепре и Висле, Одере и Свири, форсировали лиманы и озёра, перевозили разведчиков и буксировали паромы с танками. Абсурд? Нет. Просто война требует не идеального оружия, а того, что соответствует её реальным условиям.
Весной сорок первого, когда Европа уже полыхала в огне Второй мировой, американские интенданты задумались о неизбежном: рано или поздно армии США придётся форсировать реки Старого Света, а для этого нужна лёгкая плавающая машина, способная перебросить отделение солдат с одного берега на другой. За основу взяли то, что уже работало безотказно, — агрегаты армейского джипа Ford GPW.
Испытанный двигатель, надёжная трансмиссия, проверенная ходовая — всё это перекочевало на новое шасси. Корпус проектировали не армейские инженеры, а нью-йоркские яхтенные конструкторы из бюро Sparkman & Stephens, понимавшие в гидродинамике едва ли не больше, чем в баллистике. Они сделали свою работу безупречно: плоскодонная лодка с туннельным гребным винтом, водяным рулём, носовым кабестаном и откидным волноотбойником получилась изящной и логичной.
Первый прототип пошёл по воде девятого февраля сорок второго, опередив конкурента на целый месяц. В апреле Ford уже подписывал контракт на пять тысяч машин. Всё складывалось как нельзя лучше.
Конструкция и впрямь впечатляла инженерной продуманностью. Несущий корпус разделялся переборками на три отсека, обеспечивая живучесть при пробоинах. Рядная четвёрка GPA-6005 мощностью пятьдесят четыре лошадиные силы была той же, что и на сухопутном джипе, но с изменёнными системами охлаждения и выхлопа — чтобы работать в воде, не перегреваясь и не захлёбываясь.
Трёхступенчатая коробка передач, двухступенчатая раздатка, оба ведущих моста позволяли машине уверенно чувствовать себя на грунте. Гребной винт включался отдельно, и можно было двигаться на колёсах и винте одновременно — незаменимое качество при въезде в воду и на мелководье. Водяной руль управлялся обычным рулевым колесом, и конструкторы предусмотрели слабое звено: штифт, срезавшийся при заклинивании руля, освобождал управление колёсами на суше, чтобы водитель не остался без руля в прямом смысле слова. Водоотливной насос ручного действия выдавал сто пятьдесят литров в минуту, позволяя держаться на плаву даже с пробоиной площадью до восьмидесяти квадратных сантиметров.
Всё работало. На шоссе амфибия разгонялась до восьмидесяти девяти километров в час. На воде — почти до девяти. Расход топлива при движении на плаву достигал ста восьмидесяти семи литров на сто километров — цифра, от которой у интендантов волосы вставали дыбом, но война считала не литры, а метры форсированных водных преград. Шестеро человек — водитель и пятеро десантников — помещались внутри. Дверей не предусмотрели, забираться приходилось через борт, а сверху прикрывал брезентовый тент — от дождя, но не от пуль.
Девятого сентября сорок второго первые серийные GPA сошли с конвейера. Уже в ноябре они высаживались в Северной Африке. И тут же обнаружилась роковая ошибка: на испытаниях в пресной воде её просто не могли заметить. Машина с низким бортом не держала морскую волну.
Прибой захлёстывал открытый корпус, а вес в полторы тонны превращал амфибию на суше в неповоротливую копию джипа, вязнувшую там, где сухопутный Willys проходил играючи. К тому времени у американцев уже была трёхосная амфибия DUKW — настоящий морской грузовик, способный выходить в открытый океан. На фоне этого гиганта маленький GPA смотрелся жалко. В июне сорок третьего производство свернули. Излишки начали раздавать союзникам.
Около трёх с половиной тысяч машин ушли в Советский Союз. И здесь сработал тот самый закон военной логики, который не прописывают в уставах: оружие оценивается не по полигонным характеристикам, а по соответствию конкретному театру военных действий. Красной Армии не нужна была амфибия для высадки с кораблей на океанский берег. Ей нужна была машина для форсирования Днепра, Вислы, Одера, для разведки в плавнях Дуная и на озёрах Прибалтики. И GPA идеально подошёл для этой работы.
Двадцать второго августа сорок четвёртого года в полосе наступления Третьего Украинского фронта двести пятьдесят второй отдельный автомобильный батальон амфибий начал форсирование Днестровского лимана. Под покровом ночи ушла разведка. С рассветом пошли основные силы — на плаву, своим ходом, прямо через водную гладь.
К полудню на том берегу уже стояли танки Т-34, переброшенные на паромах, которые буксировали всё те же GPA. Плацдарм удержали, расширили и двинулись дальше. Таких эпизодов за сорок четвёртый и сорок пятый набрались сотни. Амфибии таскали разведчиков, возили ящики со снарядами на захваченные плацдармы, вытаскивали раненых из-под огня, натягивали тросы паромных переправ и выдёргивали застрявшую технику носовыми кабестанами.
В Красной Армии быстро распознали характер этой машины. Неприхотливый двигатель заводился в любую погоду — от морозов до распутицы. Простота управления позволяла готовить водителей прямо в частях, не отправляя в тыловые школы. Геометрия корпуса оказалась удобной для полевого ремонта: вмятины заваривали, дыры заклепывали, трещины зачеканивали прямо на берегу под аккомпанемент далёких разрывов.
То, что в Африке стало приговором — низкие борта и открытый верх, — здесь не имело значения. Равнинные реки редко поднимали опасную волну, а тент при необходимости защищал от дождя. Спешивание через борт под огнём было рискованным, но никто и не высаживал десант под пулемётами: амфибии работали между боями, на переправах, обеспечивая логистику наступления.
После войны опыт не забыли. В пятидесятых на Горьковском автозаводе создали ГАЗ-011 на шасси ГАЗ-67Б, а затем ГАЗ-46 — прямого наследника GPA, конструктивно мало отличавшегося от американского прародителя. Машина поступила в инженерные части и прослужила до конца шестидесятых, пока на смену не пришли более совершенные плавающие транспортёры. Но настоящее наследие GPA оказалось шире, чем просто техническая преемственность.
Самый невероятный эпизод этой истории случился уже после войны. Австралиец Бен Карлин в 1950 году купил списанный GPA, назвал его «Half-Safe» — «Наполовину безопасный» — и отправился в кругосветное путешествие. На крошечной амфибии, которую американские генералы признали непригодной для морской волны, он пересёк Атлантику через Азорские острова, проехал Европу, Ближний Восток и добрался до Бирмы.