Я уже писала как в моём доме появились два котёнка. Сегодня расскажу про одного из них. Сначала мы звали её Перчиком — за огненные вкрапления в шерсти. Но имя не прилипло: на зов она не отзывалась, будто слышала за ним чужую суть.
И однажды, разозлившись на её проделки, я назвала её Фроськой. И в тот же миг она подняла голову — будто услышала своё истинное имя.
Если попробовать описать её сущность, то она скорее нервная, даже истеричная. Она не та кошка, что спокойно спит на подоконнике, наблюдая за дождём.
Любой шорох и она скачет туда, не думая об опасности; чужой голос — и её мордочка направлена в его сторону.
Никогда не знаешь, что от неё ожидать. Она может прибежать, запрыгнуть на руки и начать вылизывать их. А может и покусать, при этом мяукая, как будто ругается. Но потом всё равно начнет вылизывать то, что покусала.
Она живёт на грани — между лаской и агрессией, между желанием спрятаться и потребностью быть рядом.
Иногда она напоминает мне знакомую девочку. Я даже Фроську в некоторые моменты ошибочно называю именем той девочки.
И именно эта уязвимость, эта почти болезненная чуткость — её дар.
Сейчас расскажу какой дар мы у неё обнаружили и как.
Несколько лет тому назад у меня выявили кисту на правом яичнике. Из-за неё ежемесячно на несколько дней возникали сильные боли внизу живота справа.
Когда появилась Фрося у нас, то через месяц она стала усаживаться мне на правый бок в области живота перед сном и урчать. Так продолжалось несколько недель. И после этого боли в животе прекратились совсем, а она перестала туда садиться.
Но моя знахарка не уходит на покой. Спустя время она «диагностировала» у меня шейный остеохондроз. Теперь её метод изменился: она взбирается на плечи, укладывает голову на затылок и замирает — тихая, тёплая, словно живой воротник из света. Мурлыканья нет. Только тепло, глубокое и проникающее. Она знает: здесь требуется не вибрация, а именно тепло — медленное, настойчивое, растапливающее зажимы.
Есть ещё у меня одно слабое место в позвоночнике - это грудной отдел, там проблемы с позвонками. Вот тут уж Фрося старается во всю - она ходит вдоль позвоночника, выискивает эти точки, начинает их лапками мять, а потом усаживается на это место и дремлет. Так меня еще не один массажист не расслаблял. Возможно, потому что руки человека работают на теле. А Фрося работает сквозь него — тихо, без слов, с древним знанием.
Я так благодарна нашей домашней знахарки.
Иногда я смотрю на неё — на эту маленькую кошечку, свернувшуюся калачиком на подушке, — и думаю: откуда она знает? Может, кошки видят то, что скрыто от наших глаз, — карту боли, начерченную на нашем теле невидимыми энергиями? Или просто любовь даёт им доступ к тайнам, недоступным науке?
Фрося не целительница в привычном смысле. Она не борется с болезнью. Она приходит туда, где боль, и садится рядом с ней — тихо, терпеливо, до тех пор, пока боль не решит уйти сама. Она не лечит тело. Она возвращает ему покой.
И я благодарна не только за облегчение.
Я благодарна за урок: самые мудрые лекари часто приходят к нам без дипломов — с усами, лапками и именем Ефросинья.
Они не спрашивают, как мы себя чувствуем. Они просто знают.
И приходят лечить — своим теплом, своим мурлыканьем, своей безмолвной преданностью.