Я годами тянула на себе бюджет семьи, но для свекрови оставалась лишь «бесплатным персоналом», который можно вызвать по щелчку пальцев. Когда муж в очередной раз попросил меня «потерпеть ради приличия», я просто указала ему на дверь — пусть сам на своей шкуре познает мамино гостеприимство.
Телефон звонил без остановки, Надежда с трудом открыла глаза, чувствуя, как каждая мышца протестует после тяжелой шестидневки. Она работала экономистом, и проверка счетов за прошлый месяц вытянула из неё все жизненные силы. Единственное, о чем она мечтала — это покой и старая книга, которая ждала её на тумбочке.
Экран телефона неумолимо высвечивал имя свекрови. Этот яркий свет в полумраке комнаты казался физически болезненным. Надежда знала: если не ответить сейчас, Ирина Владимировна будет набирать номер до бесконечности, а потом начнет обзванивать всех знакомых, заявляя о «черствости» невестки.
— Слушаю вас, — произнесла Надежда, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от предчувствия неизбежного спора.
— Надя! Ты что, всё еще в постели?! — голос Ирины Владимировны был настолько энергичным, что Надежда невольно отодвинула трубку. — Люди уже половину дел переделали, а она отдыхает! Слушай внимательно: родственники из области уже выехали. Я одна с таким наплывом гостей не справлюсь, спина совсем не слушается. Давай, собирайся и быстро к нам. Нужно накрыть стол, во всём мне помогать. Что люди скажут, если невестки не будет на семейном сборе?
Надежда села в кровати, глядя на мужа. Виктор поглубже зарылся в одеяло, пытаясь скрыться от реальности. Он тоже слышал этот напор — голос его матери всегда заполнял собой любое пространство, не оставляя места для чужих желаний.
— Ирина Владимировна, — Надежда сделала глубокий вдох. — Мы обсуждали это в среду. Эти выходные я планировала провести дома. Я работала по двенадцать часов каждый день. Я физически не могу никуда ехать.
На том конце провода возникла тяжелая пауза, за которой последовала привычная лавина манипуляций.
— Не можешь? Родня едет! Люди добираются издалека! А она, посмотрите на неё, устала! Мы тут трудимся не покладая рук, а она в офисе только бумаги перекладывает! Где твое уважение к семье, Надя?
— Моя работа — это не перекладывание бумаг, а ответственность за бюджет предприятия, — Надежда чувствовала, как последние остатки спокойствия испаряются. — Извините, но сегодня я остаюсь дома.
— Витя! — закричала свекровь, мгновенно переключаясь на сына. — Витя, ты слышишь? Мать бросают в такой ответственный день! Скажи ей, пусть не выдумывает!
Надежда молча передала телефон мужу. Виктор, сонный и виноватый, принял аппарат с видом человека, угодившего в капкак.
— Да, мам... Да, я слышу... — Виктор тер переносицу, избегая взгляда жены. — Ну, она действительно очень вымоталась на этой неделе... Да, я всё понимаю... Конечно, родня — это важно...
Он слушал мать еще несколько минут, и его плечи всё больше опускались под грузом сыновнего долга. Положив телефон, он посмотрел на Надежду тем самым просящим взглядом, который она изучила до мельчайших подробностей за годы брака.
— Надь, ну может, на пару часов съездим? — начал он негромко. — Поможешь ей немного, посидим для приличия и вернемся. Ты же знаешь, она не даст нам покоя. Начнет на самочувствие жаловаться, всех родственников против нас настроит. Нам же потом боком выйдет.
Надежда встала и накинула халат. В единственной жилой комнате их однушки было прохладно. Она посмотрела на книгу на тумбочке — маленький символ того самого мира, который сейчас пытались разрушить ради «приличий».
— Витя, ты хотя бы раз задумывался, когда я последний раз просто сидела в тишине, не думая о чужих нуждах?
— Ну, Надь...
— Я не поеду. Я не нанималась в обслуживающий персонал для твоих многочисленных родственников. Я хочу принадлежать себе хотя бы один день в неделю.
В этот момент телефон Виктора, лежавший на комоде, снова ожил. Голос матери был слышен на всю комнату:
— Витя! Ты едешь или как?! И эту свою бери, хотя пользы от неё немного... Какие у тебя могут быть с ней планы? Ни рожи, ни кожи! Угораздило же тебя жениться на такой... никчемной! Тащи её сюда, пусть делом займется, не развалится!
В комнате наступила тишина. Виктор отвел глаза, не зная, что ответить на такое откровенное оскорбление в адрес жены. Надежда не стала плакать или устраивать сцену. Внутри неё словно сработал предохранитель, превратив обиду в холодную, прозрачную решимость.
Она подошла к мужу и твердо указала на дверь.
— Слышал? «Никчемная». Так вот, Виктор. Раз я такая, то и помощи от меня сегодня не будет. Иди и сам помогай своей матери. Готовь, убирай, развлекай толпу гостей. Ты же у нас заботливый сын? Вот и покажи это на практике. За нас двоих.
— Надь, ну она же не всерьез... Это она от нервов... — попытался оправдаться он, но Надежда только покачала головой.
— Я остаюсь здесь. А ты едешь к ней. И не возвращайся, пока не закончится это ваше «уважение к родственникам». Пусть она в полной мере насладится твоим обществом.
Виктор, осознав, что на этот раз привычные уговоры не подействуют, начал собираться. Он делал это подчеркнуто сердито, громко хлопая ящиками комода и демонстрируя, как он несправедливо обижен судьбой. Когда за ним наконец закрылась дверь, Надежда ощутила почти физическую легкость.
Она прошла на кухню и налила себе стакан прохладной воды. В квартире воцарился покой. Больше никто не требовал внимания, не указывал, как ей жить, и не ждал от неё трудовых подвигов в выходной день.
Надежда провела этот день именно так, как мечтала. В тишине. Она читала книгу, медленно переворачивая страницы и наслаждаясь каждым словом. Она заказала себе еду из любимого заведения, которую Виктор всегда называл «бессмысленной тратой денег», и с удовольствием съела её в одиночестве.
А в это время на другом конце города Виктор на собственном опыте познавал все тонкости «семейного гостеприимства». Вместо того чтобы сидеть во главе стола и принимать почести, он оказался в роли подсобного рабочего. Ирина Владимировна, осознав, что сегодня у неё в распоряжении только сын, не давала ему присесть ни на минуту.
— Витя, овощи из погреба принеси!
— Витя, гору посуды перемой, места в раковине нет!
— Виктор, почему гости сидят с пустыми тарелками? Бегом на кухню!
Родственники — люди разной степени знакомства — сидели в тесной комнате, громко обсуждали свои проблемы и принимали услуги Виктора как нечто само собой разумеющееся. Никто из них не предложил помощи. Напротив, они критиковали всё: от нарезки продуктов до температуры в доме.
— А что жена-то твоя не приехала? — громко спросила одна из теток, отправляя в рот кусок рыбы. — Совсем в своем городе загордилась? Могла бы и уважить старших, помочь матери-то.
— Она плохо себя чувствует, — сквозь зубы отвечал Виктор, вытирая липкие пятна со скатерти.
— Знаем мы эти болезни, — послышалось в ответ под общий смешок. — Современное воспитание. Эгоизм чистой воды. Вот мать у тебя — золотой человек. А ты смотри, кого в дом привел.
Виктор слушал это, и внутри у него медленно закипало раздражение. Он вдруг отчетливо вспомнил, как Надежда каждый такой праздник проводила на ногах, молча снося подобные колкости. Ему стало невыносимо стыдно за то, что он долгие годы считал это её «женской обязанностью» и даже не пытался за неё заступиться.
К вечеру он едва держался на ногах. Мышцы ныли, а в голове гудело от бесконечных разговоров о чужих огородах и болячках.
— Ну, спасибо, сынок, — сказала мать, когда гости наконец начали расходиться. — Хоть ты у меня остался надежей и опорой. А жене своей передай: я такие вещи долго помню. В следующий раз пусть даже не переступает мой порог.
— Не переступит, мама, — ответил Виктор, застегивая куртку. — И я, пожалуй, тоже не скоро у тебя появлюсь. Устал я от твоих приемов. Очень устал.
Надежда сидела в кресле, когда Виктор вернулся. Было уже совсем поздно. Он вошел в комнату и буквально рухнул на диван, не имея сил даже на то, чтобы снять верхнюю одежду. Его лицо выражало крайнюю степень изнеможения и опустошенности.
Надежда смотрела на него спокойно. Она не стала иронизировать или задавать лишние вопросы. Ситуация говорила сама за себя.
— Ты была права, — произнес он, глядя в потолок пустым взглядом. — Это не семейный праздник. Это добровольное рабство ради того, чтобы соседи ничего плохого не подумали.
Надежда принесла ему стакан воды.
— Я перемыл столько грязной посуды, сколько не видел за всю жизнь, — продолжал он. — Я выслушал всё, что они думают о нашей жизни. И никто из этих «уважаемых родственников» даже не пошевелил пальцем, чтобы помочь Ирине Владимировне. Они просто требовали внимания и еды.
Он посмотрел на жену. Она выглядела отдохнувшей, спокойной и удивительно гармоничной в этом приглушенном свете. Впервые за долгое время он увидел в ней не часть своего бытового удобства, а личность, имеющую полное право на свои границы.
— Прости меня, — тихо сказал Виктор. — Я не понимал, через что тебе приходилось проходить каждый раз ради моего «мира в семье». Это была слишком высокая цена.
— Хорошо, что ты это понял, Виктор, — мягко ответила Надежда. — Теперь мы будем строить наши выходные иначе.
Жизнь в их семье действительно начала меняться. Суббота стала священным временем тишины и восстановления. Ирина Владимировна еще несколько раз пыталась звонить и требовать присутствия невестки, но Виктор научился говорить «нет» первым, даже не передавая трубку жене. Он сам приобрел технику, облегчающую домашние дела, и перестал позволять кому-либо вмешиваться в их личный график.
Свекровь, лишившись бесплатных и безотказных помощников, была вынуждена умерить свой пыл. Родственники стали наезжать гораздо реже, ведь теперь им самим приходилось заботиться о своем комфорте во время визитов.
В то утро Надежда проснулась от ощущения покоя. Виктор стоял рядом с небольшим подносом.
— Сегодня суббота, — улыбнулся он. — И у нас по плану — полное отсутствие планов. Телефон я оставил в другой комнате.
Надежда улыбнулась в ответ. Она поняла, что один твердый поступок и умение защитить себя могут изменить расстановку сил в семье навсегда. Уважение окружающих начинается с собственного достоинства. И теперь в их маленьком доме наконец-то поселился настоящий, честный мир.
А как бы вы поступили на месте Надежды? Стоило ли проявить мягкость и поехать к свекрови ради спокойствия мужа, или она всё сделала правильно, преподав такой наглядный урок всем участникам ситуации? Делитесь своим мнением в комментариях!