Спустя пару минут она, бледная и запыхавшаяся, вернулась.
— Живой! Дышит. Но голова… в крови. Давайте быстро, несите из машины брезент! Поможем ему, отвезем.
— Ты как хочешь, Настя, но я его на своей машине не повезу! — категорично заявил дед Василий, скрестив руки на груди. — Это ж нажить себе беду на голову!
— Ах, так?! — в ее глазах вспыхнули искры. — Тогда уезжайте! Я сама его как-нибудь довезу! На себе дотащу!
Дед сердито хмыкнул, развернулся и зашагал прочь. Настя думала, что он действительно уезжает, и в душе ее шевельнулось отчаяние. Но минут через десять она услышала знакомое шуршание. Василий Игнатьевич возвращался, волоча за собой большой кусок брезента, моток веревки и старый, но чистый плед из своей машины.
— Ну, мучительница моя, — бурчал он, не глядя на нее. — Давай, перекатим его. А ты с той стороны держи, аккуратней. Господи, и за что мне такое испытание… Жил себе спокойно, ложки строгал, бабы на рынке брали, хоть и недорого… И на тебе! Нашла мне «директора» на шею!
— Дед Вася, хватит ворчать! Смотрите под ноги, здесь корень! — запыхавшись командовала Настя, изо всех сил стараясь быть собранной. — Повезем его ко мне. Я присмотрю. А его машину закройте, ключи, я видела, в замке зажигания остались.
— О, командует еще! Настоящая командирша, — не унимался старик, но действовал уже слаженно и быстро. — Ладно, ладно, уложим твоего «благодетеля» и закрою!
В этот момент Андрей Сергеевич слабо застонал, и его веки дрогнули. Настя вздрогнула.
— Очнулся… Давайте быстрее.
Бондарев приходил в себя почти целые сутки. Первым делом Настя хотела вызвать «скорую», но дед Василий решительно воспротивился.
— Погоди ты с этой «скорой»! Сейчас деревню на уши поднимут, участковый нагрянет, вопросы задавать начнут… Я лучше траву одну принесу, которую моя покойная Клавдия заготавливала. Отличная трава, от сотрясения и для заживления. Напоишь его отваром — быстро в чувство придет. А там уж видно будет.
— А если не придет? — испуганно спросила Настя, глядя на бледное, с закрытыми глазами лицо мужчины на своей кровати. — Если ему срочно врач нужен?
— Придет! — уверенно сказал дед. — И не таких моя Клава выхаживала. Что у этого-то? Шишка на голове да легкое стрясение мозгов. Мужик молодой, крепкий, выдюжит. Пусть сначала в себя придет и толком расскажет, кто его по башке огрел… А то, не дай Бог, подумают, что это мы!
— Мы? — Настя округлила глаза. — При чем тут мы?!
— А как же? — дед Василий сел рядом и понизил голос до конспиративного шепота. — Он тебя с работы уволил? Уволил. Продажи наши из-за его угроз упали? Упали. При всех на развилке он тебе хамство говорил? Говорил! А там, между прочим, Федоровна с картошкой своей сидела. Думаешь, не слышала? Еще как слышала! А Федоровна — это, ты знаешь, кто? Первая сплетница на всю округу! У нее язык без костей. Так и пойдет: Настя «директора» своего пришила, а я, старый дурак, помогал!
Настя задумалась, и холодная полоса страха пробежала по спине. Может, и прав дед? Деревенские пересуды — страшная сила. Но в этот момент Бондарев снова глухо застонал, его пальцы дрогнули. Настя забыла обо всех страхах и сплетнях, бросилась к кровати, чтобы поправить одеяло и смочить ему губы водой.
Когда Андрей Сергеевич наконец пришел в себя, сознание возвращалось к нему медленно и обрывочно. Первым ощущением была тупая, пульсирующая боль в виске. Потом он понял, что лежит на чем-то мягком, но чужом — не на своем ортопедическом матрасе. С трудом открыл глаза. Низкий, побеленный потолок с темной балкой посредине. Стены из темного дерева. Запах… запах печки, дерева и чего-то молочного, домашнего. Где он?
Он попытался приподняться на локте, и тут его взгляд упал на себя. На нем была длинная, до колен, белая мужская нательная рубаха из грубоватого хлопка, явно не его. Под ней он с ужасом обнаружил, что на нем больше… ничего. Паника, острая и холодная, схватила за горло.
— Э-эй… — его голос прозвучал хрипло и слабо. — Здесь… есть кто-нибудь?
В ответ — лишь тишина да треск поленьев в печи. Он попытался сесть, но мир тут же поплыл, в висках застучало с новой силой. Пришлось, кряхтя, снова опуститься на подушки.
И тут шаги. Легкие, женские. Дверь в горницу скрипнула, и в проеме появилась фигура. Свет из сеней падал ей за спину, и сначала он разглядел лишь силуэт. Потом глаза привыкли.
— Кречетова? — вырвалось у Андрея, и он даже моргнул несколько раз, будто пытаясь стереть наваждение. — Это… ты? А ты что здесь делаешь?
Настя стояла на пороге, держа в руках жестяной таз с теплой водой и свежим полотенцем. На ее лице мелькнула легкая, едва уловимая усмешка.
— Как это — что? — спокойно ответила она, подходя к кровати. — Я у себя дома. А вы, Андрей Сергеевич, у меня в гостях. Нежданных, можно сказать.
Она поставила таз на табурет, и в этот момент в комнату, словно из-под земли, выросла еще одна фигура — коренастая, с седой бородой. За ним, крадучись, вошел лохматый черный пес.
— Наша-то Настя тебя, мил человек, от смерти, можно сказать, спасла, — густым баском произнес дед Василий, испытующе разглядывая гостя. — А ты все «Кречетова» да «Кречетова». Вежливости, что ли, в городе не учат?
Андрей, опираясь на подушки, с трудом приподнялся повыше. В голове стучало, но уже прояснялось. И в голосе, помимо слабости, снова зазвучали знакомые Насте начальственные, привыкшие командовать нотки.
— Меня? Спасла? От чего и, главное, зачем? — спросил он, переводя взгляд с Насти на деда.
— А это ты нам лучше расскажи, — развел руками Василий Игнатьевич, присаживаясь на лавку у печи. Боря устроился у его ног. — Кто и зачем тебе по башке ломом «приголубил»? И в полиции, кстати, расскажешь, когда приедут. Чтобы они не думали, что это наша Настя в сердцах на тебя руку подняла.
— Полиции?! — Андрей попытался вскочить, но головокружение снова прижало его к постели. — Нет-нет, никакой полиции! И врачей не надо. Я… я просто немного полежу и все. Скажите, пожалуйста, — он обратился к Насте, и в его тоне впервые появилась неуверенность, — а машина моя… не знаете, где она?
— Знаем, — пригладил бороду дед Василий, и в его глазах мелькнула хитрая искорка. — В роще стоит. Я ее, для конспирации, ветками да лапником чуть прикрыл. Так что с дороги и не видать. В целости и сохранности.
— Спасибо, — тихо, почти невнятно произнес Андрей. И ему вдруг показалось, что он покраснел до корней волос. Говорить «спасибо» таким, как эти люди — простым деревенским, — ему в жизни почти не приходилось. Он вырос в другой системе координат, где услуги оплачивались, а благодарность была формальностью. Сидеть здесь, в чужой домотканой рубахе, без брюк, с тугой повязкой на голове, и быть обязанным жизнью… Это вызывало странную смесь неловкости, стыда и какой-то детской растерянности.
— Ничего, парень, оклемаешься, — как бы между делом бросил дед Василий, но его взгляд был теплым. — Наша Настя, знаешь, как за тобой ухаживала, пока ты без памяти был? Ни на шаг не отходила. И траву целебную поила, и компрессы меняла.
Настя, стоявшая у печи и помешивающая что-то в кастрюльке, вся вспыхнула, от ушей до шеи. Андрей Сергеевич впервые за все время действительно пристально, без привычной снисходительности или раздражения, посмотрел на нее. Увидел усталые, но добрые глаза, упрямый завиток волос, выбившийся из хвоста, простенький, но чистый домашний халатик.
Увидел не бывшую подчиненную, а женщину, которая спасла ему жизнь.
— Настя, — голос его сорвался. Он откашлялся и украдкой посмотрел на деда Василия. Старик был не промах — все понял без слов. Громко вздохнув, словно снимая с себя груз ответственности, он поднялся с лавки.
— Пойду-ка я, Борьку выгуляю. Да и дела во дворе… — бросил он на ходу и вышел, притворив за собой дверь, оставив их наедине.
В горнице воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев.
— Настя, — снова начал Андрей, и слова давались ему с невероятным трудом. — Спасибо тебе. Огромное. И… прости меня. За все. Я был слеп и глуп.
Настя обернулась к нему, широко раскрыв глаза. Она не ожидала такого.
— Когда я увидел твои работы… ну, на развилке, — продолжал он, глядя в одеяло. — Ложки, доски, эти расписные подносы… Я был в ш…ке. Поражен. Ты… ты очень талантливый художник. По-настоящему.
— Да ладно Вам, — смущенно отмахнулась Настя, но ей было приятно. Искренне.
— Нет, правда! — он поднял на нее взгляд. — Мой друг, Генка Кольников, пару недель назад привез мне такие вещи — твои же работы, как оказалось. Купил у какого-то деда на трассе. Я показал их отцу. Он уже дома, поправляется после инфаркта.
— Правда? — лицо Насти озарилось искренней радостью. — Передайте Сергею Юрьевичу от меня большой привет и скорейшего выздоровления!
— Передам, — кивнул Андрей, и его лицо снова помрачнело. — Это именно он сказал, что стиль — один в один, как у нашей Насти Кречетовой. А я… я ему не сказал, что уволил тебя. Соврал, что ты сама ушла. — Он снова опустил голову. — Понимаешь, отец всегда меня… не то чтобы недолюбливал, но держал на расстоянии. Не очень-то доверял. И когда с ним случилась беда, и я встал у руля, я решил все круто изменить. Доказать ему, что он ошибался! Что я — талантливый, перспективный руководитель! Но ничего у меня не вышло. Только все испортил.
Он говорил теперь горячо, с горькой откровенностью, сбрасывая маску самоуверенного начальника.
— Продажи на фабрике упали, два крупных заказчика разорвали контракты. Я не знал, куда бежать, что сказать отцу, когда он вернется! А тут — Генка с твоими ложками. Я решил во что бы то ни стало найти мастера. Три дня колесил по трассе, никого не находил. А потом вдруг — вы. Я сразу понял, что это можешь быть ты. А когда отец подтвердил… все совпало. Подумал: приеду, скуплю все ваши изделия, предложу выгодный контракт, ты, конечно, обрадуешься, мы все уладим… А ты… ты даже продавать мне отказалась. Прогнала.
Настя слушала этого взрослого, успешного, а теперь такого растерянного и беззащитного мужчину. Ей вдруг захотелось… погладить его по волосам, успокоить, как ребенка. Но она сдержала порыв.
— Я не сержусь на Вас, Андрей Сергеевич, — тихо сказала она. — Знаете, я даже, как это ни странно, рада, что Вы меня тогда уволили. Сидела бы я сейчас в городе, в душной арендованной квартире, ходила бы на ненавистную работу, рисовала бы бездушные трафареты. А так… — она огляделась вокруг, и на ее лице появилась теплая, счастливая улыбка. — У нас тут с дедом Василием жизнь кипит! Планов — громадье! Сушилку вот строим, — она кивнула в окно, где виднелся свежий сруб нового строения.
Андрей с интересом выглянул в окно.
— Вы молодцы, — искренне восхитился он. Потом его лицо снова стало серьезным.
— А что Вы делали в роще? — не удержалась Настя. — И кто это вас так… — она жестом показала на его голову.
— А… — он с горечью махнул рукой. — Дурак я, вот кто. Рассердился на тебя тогда и решил: а чем мы хуже? Фабрика наша и дубовую посуду настрогает! А художника найду — не менее талантливого, чем Кречетова. И снова сел в лужу. Связался с какими-то проходимцами, которые обещали «качественный дуь по блату». Вызвался с ними на место съездить, посмотреть. А в разговоре понял, что они просто браконьеры, и речь о незаконной порубке. Попытался отказаться, сказал, что дел с ними иметь не хочу… Ну, а они… предпочли не оставлять свидетелей. И деньги, наверное, забрали. Я ведь наличку взял — они требовали предоплату.
— Ну Вы даете… — только и смогла выдохнуть Настя, качая головой.
— Теперь понимаешь? Полицию вызывать нельзя. Я сам чуть не стал соучастником преступления. И отец… отец не должен этого знать. Ему сейчас нельзя волноваться.
— Ладно, — вздохнула Настя. — Кто не ошибается… Вы лежите, отдыхайте. Сейчас принесу ваш телефон — позвоните отцу. Вас со вчерашнего дня дома нет, наверное, беспокоятся.
— Это ничего… — Андрей попытался сделать беззаботное лицо. — Я уже взрослый, папа не слишком опекает.
— Да уж… взрослый, — не удержалась Настя, и в ее голосе прозвучала легкая, почти материнская снисходительность. — А ведете себя порой как несмышленыш.
******
Андрей пробыл в «Зеленых Дубках» еще два дня. К концу второго дня головная боль почти прошла, и он чувствовал себя вполне сносно. Настя, однако, наотрез отказалась отпускать его за руль. Пришлось звать на помощь того самого Генку, друга, который и купил когда-то первую партию ложек. Когда черный джип наконец укатил в сторону города, Настя, стоя на крыльце, вздохнула с глубоким, ни с чем не сравнимым облегчением. Наконец-то можно вернуться к нормальной жизни и работе!
Но не тут-то было. Уже на следующий день знакомый внедорожник снова замер у ее калитки. Андрей Бондарев вылезал из него с охапками пакетов и коробок. Он приехал не с пустыми руками.
Дед Василий, вышедший посмотреть на шум, ахнул от изумления. Для него у Андрея нашлись новенькие резиновые сапоги отличного качества, теплый тулуп на овчине и мощная, явно импортная электропила. Старик, распаковывая подарки, то и дело цокал языком и повторял: «Ай да Андрюха! Ай да красавец! Угодил, прямо в яблочко!»
Настя же стояла на пороге, скрестив руки на груди, и ее лицо выражало не столько радость, сколько настороженность и даже легкое раздражение.
— Зачем это все? — спросила она сухо. — Не нужно было ничего везти.
— Нужно! — горячо возразил Андрей, протягивая ей огромную коробку. — Настя, я тебе и деду Василию настолько благодарен, что словами не передать. А еще… — он сделал паузу для важности, — я поговорил с отцом. Мы решили открыть на фабрике новый цех — цех авторской ручной росписи. И мы хотим пригласить тебя. Не просто художником, а начальником этого цеха. Зарплата — в три раза больше, чем у тебя была. Все условия обсудим!
Он сиял, ожидая восторга, благодарности, слез радости. Но Настя лишь пожала плечами, даже не взяв коробку.
— Мне это неинтересно, Андрей Сергеевич. У меня тут свое дело. С дедом Василием. Как только подготовим, мы снова на ярмарки поедем, как он раньше с женой ездил. Место постоянное арендуем. А там, глядишь, и расширяться начнем…
Все это она говорила быстро, почти на ходу придумывая планы, о которых они с дедом даже не заговаривали. Василий Игнатьевич, примерявший тулуп, даже рот открыл от удивления.
Андрей опешил. Его предложение, от которого, как он думал, нельзя отказаться, было отвергнуто. Делать нечего — пришлось, сконфуженно попрощавшись, уехать. Но ненадолго…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.