Ночь в ангаре золотодобывающего участка дышала холодом, густым и неподвижным, как мёрзлый грунт перед первым лучом. Тусклые лампы над воротами отбрасывали длинные тени, в которых отдыхала техника — уставшая, остывающая, пахнущая соляркой и металлом, что весь день рвал землю.
Старый бульдозер с рыхлителем «Гром» стоял ближе к выходу. Гусеницы его были истёрты до зеркального блеска на миллионах кубов, отвал покрыт коркой вечной мерзлоты, рыхлитель торчал за спиной кривым клыком. Он слегка покачивался на гидравлике - будто разминал старые суставы.
У стены, скромно, притулился новенький экскаватор. Ещё не потемневший от пыли, пахнущий заводским маслом. На стреле мегарыхлитель: ярко-оранжевый гигантский устрашающий зуб - мощный, с идеальной геометрией, с изумрудным логотипом "PARTMINE" на боку.
Гром заговорил первым - голос низкий, гулкий, как дизель на холостых.
- Ну здравствуй, сынок! Прибыл, значит, прииск покорять? Смотришь на меня и думаешь: старик ещё держится. А я держусь, потому что уважают меня, малыш. Мне доверяют самые жёсткие участки. Я толкаю, рыхлю. Без меня здесь всё встанет.
Экскаватор молчал. Только стрела чуть шевельнулась.
Гром набирал обороты:
— Я мощнее. Красивее. Посмотри на эти гусеницы — это история, выжженная в металле. А ты — длинная рука да один зуб. Что ты умеешь? Ямки под столбики копать? Здесь золото, здесь нужна сила, которой боятся породы.
Тишина повисла в ангаре.
- Время покажет - спокойно ответил экскаватор.
Такой ответ разозлил бульдозера.
- Время покажет!- взорвался бульдозер, ну давай проверим завтра, кто кого перероет. Я дам тебе фору, малыш, - «Солдат ребёнка не обидит!»
Утро началось с сюрприза.
Под тонким рыхлым слоем залегла плотная линза — почти два с половиной метра сплошной мерзлоты. Бульдозер вышел первым.
Он давил. Рыхлитель скрежетал, гусеницы вгрызались, отвал поднимал крошку. Проход за проходом — пласт крошился, но неглубоко. Полметра, семьдесят сантиметров — дальше не шло. Металл стонал, топливо уходило рекой. Мастер нервничал, время шло.
— Давай глубже! — кричал оператор.
Гром рванул снова — гидравлика взвыла, рыхлитель вгрызся глубже на пару десятков сантиметров. И всё. Топливозаправщик стоял рядом, с предвкушением ожидая момента облегчения. Цистерна давила неимоверно.
- Пускай новенький попробует, - бросил кто-то из механиков, не особо веря в новое чудо техники.
Экскаватор выехал вперёд. Без рыка, без спешки.
Стрела опустилась. Мегарыхлитель вошёл в мерзлоту почти вертикально — не давя, а прокалывая. Первый проход — трещина ушла вглубь. Второй — пласт раскололся с низким гулом. Третий — земля просела почти на метр.
Он работал точечно: угол, разворот, расчёт. Не грубой силой — хирургической точностью. К обеду участок, который должен был сожрать полсмены, начал открываться слоями.
- Сколько он жрёт? — спросил бригадир.
- Да почитай, на сорок процентов меньше, чем Гром - коротко ответил мастер, кивнув на бульдозер.
После обеда порода ушла глубже двух метров. Бульдозер даже не мечтал об этой отметке, геометрия не позволяла. Он стоял в стороне и смотрел, как мегарыхлитель Partmine вгрызается туда, куда он дотянуться не мог.
Неделя работы показала, насколько эффективнее оказался мегарыхлитель.
Гром по-прежнему выходил на свои фронты. Но уже не был единственным и неповторимым. Особенно его зацепило то, что ему, чтобы найти хорошего наездника – бульдозериста, который чувствует машину, уходили месяцы. А мегарыхлитель любой экскаваторщик за сутки осваивал.
В ангаре щёлкала остывающая сталь. Две машины стояли рядом — старый ветеран и новичок. Первым заговорил Гром.
- Я привык быть первым. Когда нужно крушить - звали меня. Когда нужна мощь — ставили впереди.
- Знаешь… я побоялся, что ты меня вытеснишь, Гром тихо опустил рыхлитель.
- Не вместо тебя, а рядом с тобой, - спокойно ответил экскаватор, - каждая машина хороша под свою задачу.
