– Что? – начал Сергей, стараясь не повышать голос. – Я всё понимаю, но родные просто... они узнали о завещании и расстроились. Тётя Люба была близка со всеми нами.
Сергей замер на пороге гостиной, всё ещё держа в руках телефон, с которого только что закончил разговор. Его лицо, обычно спокойное и чуть усталое после рабочего дня, теперь выражало смесь удивления и досады. Он медленно опустил руку и посмотрел на жену, стоявшую у окна с письмом в руках – тем самым официальным уведомлением от нотариуса, которое пришло сегодня утром.
Вера повернулась к нему, и в её глазах мелькнула боль, которую она так старалась скрыть. Дом тёти Любы – старый, но уютный особняк на окраине небольшого подмосковного городка, с яблоневым садом и верандой, выходящей на тихую улочку, – был для неё не просто недвижимостью. Это было место, где прошли её детские каникулы, где тётя, далёкая родственница по материнской линии, встречала её с пирогами и бесконечными историями о прошлом. Тётя Люба никогда не вышла замуж, детей у неё не было, и завещание в пользу Веры стало для неё полной неожиданностью – приятной, трогательной, как последний подарок от человека, который всегда был ей ближе, чем многие кровные родственники.
– Расстроились? – переспросила Вера, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё кипело. – Сергей, твоя сестра звонила мне сегодня три раза. Сначала "поздравила", потом спросила, когда мы сможем "обсудить вопрос с домом", а в третий раз прямо сказала, что дом должен остаться в семье – в вашей семье, разумеется.
Сергей вздохнул и прошёл в комнату, опустившись в кресло напротив жены. Их квартира в Москве, уютная трёхкомнатная в спальном районе, была их общим гнёздышком уже десять лет. Они поженились молодыми, сразу после университета, и всё это время Вера чувствовала себя частью его большой, шумной родни. Родители Сергея, его сестра Ольга с мужем и двумя детьми, дядя с тётей – все они собирались по праздникам, помогали друг другу, и Вера привыкла к этому теплу. Но сейчас, с этим завещанием, всё вдруг изменилось.
– Оля просто эмоциональная, ты же знаешь, – Сергей потёр виски. – Она не имела в виду ничего плохого. Просто тётя Люба была крёстной её детей, и они часто ездили к ней в гости. Ольга думает, что дом мог бы стать местом для всех – дачей, где семья собирается летом.
Вера положила письмо на стол и села напротив мужа. Её руки слегка дрожали – не от злости, а от той странной пустоты, которая возникает, когда близкие люди внезапно начинают смотреть на тебя как на чужого.
– Сергей, это не дача для общих сборов, – тихо сказала она. – Это мой дом по завещанию. Тётя Люба ясно указала: "Моей племяннице Вере, в знак благодарности за заботу в последние годы". Я ездила к ней каждые выходные, когда она болела, сидела в больнице, покупала лекарства. Твои родные... они навещали её пару раз за год, и то по большим праздникам.
Сергей кивнул, признавая правоту, но в его глазах всё ещё теплилась надежда на компромисс. Он всегда был таким – миротворцем в семье, человеком, который старался угодить всем.
– Я знаю, Верочка, – он протянул руку и накрыл её ладонь своей. – Ты заслужила этот дом больше, чем кто-либо. Но родные... они видят в нём не просто имущество. Для них это память о тёте Любе, о тех временах, когда все были вместе. Мама уже звонила, спрашивала, не можем ли мы поделить дом – ну, чтобы часть досталась Ольге, как крёстной.
Вера отдёрнула руку – не резко, но достаточно твёрдо, чтобы он почувствовал.
– Поделить? – она подняла брови. – Это не пирог, Сергей. Завещание составлено чётко, на меня одну. И я не собираюсь делить то, что тётя оставила именно мне.
Вечер тянулся медленно. Они поужинали молча, избегая острых тем, но напряжение висело в воздухе, как перед грозой. Вера мыла посуду, глядя сквозь окно на огни соседних домов, и вспоминала, как тётя Люба в последние месяцы часто повторяла: "Верочка, ты – моя единственная отрада. Этот дом для тебя, чтобы у тебя было своё место под солнцем". Тогда эти слова казались просто лаской пожилой женщины. Теперь они обрели вес.
Позже, когда Сергей ушёл в душ, раздался звонок. Вера взглянула на экран – Ольга, сестра мужа.
– Привет, Вер, – голос Ольги звучал бодро, но с ноткой напряжения. – Не разбудила?
– Нет, всё в порядке, – ответила Вера, стараясь быть вежливой.
– Слушай, я тут с мамой поговорила о тёте Любе... Грустно всё это, да? Но дом – он большой, там места хватит всем. Может, оформим его как общую собственность? Для детей, для семьи. Мы могли бы приезжать летом, ремонтировать потихоньку...
Вера сжала телефон сильнее.
– Ольга, завещание на меня. Я ценю вашу заботу о памяти тёти, но дом теперь мой.
Пауза на том конце линии была красноречивой.
– Ну, ты же понимаешь, что тётя была уже в возрасте, – наконец сказала Ольга, и в её тоне скользнула снисходительность. – Может, она не совсем понимала, что делает. Мы могли бы оспорить... Для блага семьи.
Вера почувствовала, как кровь приливает к лицу.
– Оспорить? – переспросила она тихо. – То есть вы хотите судиться со мной из-за дома?
– Нет-нет, что ты! – Ольга поспешила отступить. – Просто подумай. Сергей ведь тоже согласен, что дом должен быть общим.
Вера положила трубку, не прощаясь. Сердце колотилось. Сергей согласен? Она повернулась к двери ванной – оттуда доносился шум воды. Неужели он обсуждал это с сестрой за её спиной?
Когда муж вышел, вытирая волосы полотенцем, Вера не выдержала.
– Сергей, Ольга только что звонила. Сказала, что ты согласен на общую собственность.
Он замер, глядя на неё.
– Я... я просто сказал, что подумаю о вариантах. Чтобы никого не обидеть.
– Никого не обидеть? – Вера встала. – А меня? Меня можно обидеть?
– Вера, пожалуйста, – он шагнул ближе. – Это же семья. Мы все вместе столько лет...
– Твоя семья, – поправила она. – А я, получается, чужая?
Они легли спать в разных комнатах той ночью – впервые за много лет. Вера лежала в гостевой, глядя в потолок, и думала о том, как быстро может измениться всё. Дом тёти Любы, который должен был стать её тихой гаванью, местом для отдыха на пенсии или для будущих внуков, вдруг превратился в яблоко раздора.
На следующий день напряжение только нарастало. Утром позвонила свекровь – Тамара Ивановна, женщина строгая, но всегда справедливая, как казалось Вере раньше.
– Верочка, здравствуй, – голос свекрови был тёплым, но с подтекстом. – Слышала о завещании. Поздравляю, конечно. Но дом-то большой, одинокой женщине ни к чему. Может, продашь? Мы бы выкупили долю, для Ольги с детьми.
Вера закрыла глаза, собираясь с силами.
– Тамара Ивановна, я не собираюсь продавать. Это мой дом.
– Ну, как знаешь, – свекровь вздохнула. – Только подумай о Сергее. Ему будет неприятно, если в семье разлад.
После звонка Вера села за кухонный стол и уставилась в чашку с остывшим чаем. Сергей ушёл на работу рано, поцеловав её в щёку с виноватым видом. "Мы поговорим вечером", – сказал он. Но говорить уже не хотелось. Хотелось понять, на чьей стороне он на самом деле.
Днём пришла эсэмэска от Ольги: "Вер, давай встретимся, обсудим по-семейному. Без обид".
Вера не ответила. Вместо этого она открыла ноутбук и начала искать информацию о завещаниях – как их оспаривают, на каких основаниях. Страницы пестрели юридическими терминами: "недееспособность", "давление", "обязательная доля". Сердце сжалось. Неужели они пойдут на это?
Вечером Сергей вернулся с цветами – большими белыми лилиями, её любимыми.
– Прости меня, – сказал он сразу, ставя букет в вазу. – Я не должен был обсуждать это с Ольгой без тебя. Просто... они давят, Вер. Мама, сестра, даже дядя Петя позвонил.
Вера взяла цветы, но улыбки не получилось.
– И что ты им ответил?
– Что подумаю. Но на самом деле... я на твоей стороне. Это твой дом.
– Правда? – она посмотрела ему в глаза. – Или ты просто говоришь то, что я хочу услышать?
Сергей обнял её, и на миг стало легче. Но потом он добавил:
– Просто давай найдём компромисс. Может, разрешим им приезжать летом? Как гостям?
Вера отстранилась.
– Гостям? Сергей, это мой дом. Не общий курорт.
Они снова поговорили – долго, с эмоциями. Сергей пытался объяснить, что для него семья – святое, что он не хочет ссор. Вера слушала и понимала: он любит её, но кровь гуще воды. А если родные надавят сильнее?
На следующий день случилось то, чего Вера боялась больше всего. Приехал дядя Петя – брат покойного отца Сергея, человек громкий и уверенный в своей правоте. Он заявился без предупреждения, с бутылкой коньяка и коробкой конфет.
– Ну, здравствуй, невестка! – прогремел он с порога. – Слышал, ты теперь домовладелица!
Сергей был дома, и они втроём сели за стол. Дядя Петя сразу взял быка за рога.
– Вера, милая, дом – он для семьи. Тётя Люба, царствие ей небесное, наверняка хотела, чтобы все пользовались. Оформим на всех понемногу, а? Я помогу с ремонтом, Ольга с детьми приезжать будет...
Вера слушала, чувствуя, как терпение лопается.
– Петр Иванович, завещание чёткое. Дом мой.
Дядя махнул рукой.
– Завещание – бумажка. В семье всё, по совести, решается. Сергей, скажи жене!
Сергей замялся.
– Дядя Петя, мы ещё обсуждаем...
Вера встала.
– Обсуждать нечего. Это моё наследство.
Дядя Петя посмотрел на неё с прищуром.
– Ну, смотри. Только в семье ссоры – не к добру. Подумаешь ещё.
После его ухода Вера не выдержала. Она собрала сумку и ушла к подруге на ночь – просто чтобы выдохнуть.
– Я не знаю, что делать, – сказала она подруге Наталье за чаем. – Они все на меня давят. Даже Сергей колеблется.
Наталья, юрист по профессии, покачала головой.
– Вера, это твоё законное право. Если начнут оспаривать – иди к специалисту. Завещание тёти составлено правильно?
– Да, у нотариуса, с свидетелями.
– Тогда держись. Но если давление усилится – не тяни.
Вернувшись домой на следующий день, Вера увидела, что Сергей ждёт её с серьёзным лицом.
– Вер, родные хотят собраться. В выходные. Обсудить дом. Все вместе.
Вера замерла.
– То есть семейный совет? Против меня одной?
– Нет, просто поговорить...
Но в его глазах она увидела сомнение. И тогда Вера поняла: если не взять ситуацию в свои руки, дом уплывёт – не юридически, но морально. Станет общим, как они хотят.
Вечером того же дня она нашла номер юриста – хорошего, по рекомендации Натальи. Записалась на консультацию. Пока тайно.
А на выходные приближался тот самый "семейный совет". Вера чувствовала, как внутри нарастает решимость. Но что скажут родные Сергея? И на чьей стороне окажется муж в итоге?
Выходные наступили быстрее, чем Вера ожидала. Она провела их в странном напряжении, словно жила в чужой квартире. Сергей старался быть внимательным: готовил завтраки, предлагал прогуляться, но разговоры неизбежно сворачивали на одну тему. Он всё ещё надеялся, что "по-семейному" всё уладится.
– Вер, может, не стоит накалять обстановку? – спросил он в субботу утром, наливая кофе. – Приедут, поговорят, и всё встанет на свои места.
Вера посмотрела на него через стол. В его глазах была искренняя тревога, но и что-то ещё – усталость от необходимости выбирать.
– Сергей, это не обсуждение меню на праздник, – тихо ответила она. – Это мой дом. И я не собираюсь его отдавать.
Он кивнул, но ничего не сказал. Вера почувствовала укол в груди: он всё ещё не на её стороне полностью.
Семейный совет назначили на воскресенье, в доме свекрови – просторной квартире в старом районе Москвы, где всегда пахло пирогами и свежезаваренным чаем. Вера приехала вместе с Сергеем, хотя внутри всё сопротивлялось. "Это как на допрос", – подумала она, поднимаясь в лифте.
Дверь открыла Тамара Ивановна, обняла сына, потом Веру – чуть прохладнее, чем обычно.
– Проходите, милые, все уже собрались, – сказала она, улыбаясь, но в улыбке сквозило напряжение.
В гостиной за большим столом сидели Ольга с мужем Андреем, дядя Петя и ещё тётя Света – сестра покойного отца Сергея. Дети Ольги бегали по квартире, но их быстро увели в другую комнату. Атмосфера была торжественной, как на семейном празднике, только вместо тоста витало ожидание.
– Ну, садитесь, – пригласил дядя Петя, указывая на стулья. – Чайку нальём, пирогов поедим, а потом поговорим по делу.
Вера села рядом с Сергеем, чувствуя на себе взгляды. Ольга улыбнулась первой.
– Верочка, мы все так рады за тебя, – начала она сладко. – Дом тёти Любы – это же память. Сколько мы там провели времени!
– Да, помню, – кивнула Вера, стараясь говорить спокойно. – Вы приезжали на шашлыки пару раз летом.
Ольга слегка поморщилась, но продолжила.
– Не только. Дети любили там играть. И мама часто ездила помогать тёте Любе по хозяйству.
Тамара Ивановна поставила на стол блюдо с пирогами и села во главе.
– Верочка, мы не хотим ссориться, – сказала она мягко. – Но дом большой, там сад, веранда. Одинокой женщине тяжело содержать. Может, оформим как долевую собственность? Чтобы все могли пользоваться. Для семьи.
Вера почувствовала, как кровь приливает к щекам.
– Тамара Ивановна, тётя Люба завещала дом мне. Я ухаживала за ней последние годы, ездила каждую неделю. Это её решение.
Дядя Петя откашлялся.
– Решение-то решение, но тётя была в возрасте. Может, не совсем понимала. Мы могли бы поделить по-честному. Я вот ремонт сделаю, Андрей поможет с участком.
Андрей, муж Ольги, кивнул.
– Конечно. Дом не должен пустовать. Детям воздух свежий нужен.
Вера посмотрела на Сергея – он молчал, глядя в чашку.
– Сергей, – тихо сказала она. – Скажи что-нибудь.
Он поднял глаза.
– Я... я думаю, компромисс возможен. Разрешить приезжать, как гостям. Дом-то Веры, но семья...
Ольга оживилась.
– Вот! Сергей прав. Мы не претендуем на всё, просто чтобы было общее место.
Вера почувствовала, как внутри всё сжимается.
– Нет, – твёрдо ответила она. – Это не общее место. Это мой дом. Я планирую там ремонтировать, может, жить летом. Или сдавать, если захочу. Но решать буду я.
Повисла пауза. Тамара Ивановна вздохнула.
– Верочка, ты нас обижаешь. Мы же одна семья.
– Одна семья? – Вера встала, голос слегка дрожал. – А когда тётя Люба болела, где была эта семья? Я одна сидела ночами в больнице, одна покупала лекарства. Вы звонили раз в месяц.
Ольга вспыхнула.
– Мы тоже заботились! Просто у нас дети, работа...
– А у меня не было? – перебила Вера. – Я работала, но находила время.
Дядя Петя поднял руку.
– Не горячись, девочка. В семье всё по совести. Если не по-хорошему, то можно и по закону. Оспорить завещание – дело нехитрое. Найдём основания.
Вера замерла. Вот оно, прямое давление.
– Оспорить? – переспросила она. – На каких основаниях?
– Ну, тётя была старенькая, – пожал плечами дядя Петя. – Может, давление на неё оказывали. Или не в себе была.
Тамара Ивановна кивнула.
– Мы не хотим суда, Верочка. Но если придётся...
Сергей наконец вмешался.
– Мама, хватит. Не надо угроз.
Но в его голосе не было твёрдости. Вера посмотрела на него с болью.
– Ты тоже так думаешь? – спросила она тихо. – Что я давила на тётю Любу?
– Нет, конечно, – он взял её за руку. – Но давай не будем ссориться.
Вера высвободила руку и встала.
– Я ухожу. Обсуждать нечего.
Она вышла в коридор, надела пальто. Сергей догнал в подъезде.
– Вера, подожди! – он схватил её за локоть. – Не уходи так.
– А как? – она повернулась к нему. – Вы все против меня одной. Даже ты.
– Я не против, – он выглядел растерянным. – Просто хочу мира в семье.
– В твоей семье, – поправила она. – А я, получается, чужая.
Они доехали домой молча. Вера закрылась в спальне, чувствуя слёзы на глазах. Это был пик – момент, когда она поняла: если не защитить себя сейчас, потеряет не только дом, но и уважение к себе.
На следующий день, в понедельник, Вера пошла на консультацию к юристу – женщине средних лет по имени Екатерина Владимировна, рекомендованной Натальей. Кабинет был уютным, с видом на заснеженный парк.
– Расскажите подробнее, – попросила юрист, просматривая копию завещания, которую Вера принесла.
Вера рассказала всё: о завещании, о давлении родственников, об угрозах оспорить.
Екатерина Владимировна кивнула.
– Завещание составлено правильно: у нотариуса, с медицинским освидетельствованием дееспособности. Тётя Люба была в ясном уме – это подтверждено справкой. Оспорить сложно. Основания для обязательной доли нет – детей у неё не было, супруга тоже. Родственники мужа вообще не имеют отношения к наследству по закону.
Вера выдохнула с облегчением.
– То есть дом точно мой?
– Абсолютно, – улыбнулась юрист. – Если начнут давить, подадим заявление в суд о признании права собственности. Но лучше сначала предупредить их официально – письмом.
– А если они подадут на оспаривание?
– Шансы минимальны. Суды редко отменяют такие завещания. Но процесс будет неприятным – допросы, экспертизы.
Вера задумалась. Неприятным – это мягко сказано. Семья Сергея развалится окончательно.
Вернувшись домой, она рассказала мужу о визите к юристу. Сергей слушал молча, лицо его было серьёзным.
– Ты уже пошла к адвокату? – спросил он наконец.
– Да, – кивнула Вера. – Потому что ваши "по-семейному" перешли в угрозы.
Он вздохнул.
– Вер, я поговорю с ними. Обещаю.
Но вечером позвонила Ольга – Сергей поставил на громкую связь.
– Сереж, мы посоветовались, – сказала она. – Решили подать в суд. На оспаривание. Для блага семьи.
Вера замерла. Сергей побледнел.
– Оля, вы с ума сошли? – сказал он.
– Нет, – твёрдо ответила сестра. – Дом должен быть нашим. Общим.
После звонка Сергей сел на диван, закрыв лицо руками.
– Я не знаю, что делать, – прошептал он.
Вера стояла у окна, глядя на вечерний город. Кульминация наступила: суд неизбежен. Но кто победит – закон или "семейная совесть"? И выдержит ли их брак это испытание?
Прошёл почти месяц с того звонка Ольги, и Вера чувствовала себя так, будто жила в осаде. Каждое утро она проверяла почту, ожидая повестки из суда. Сергей стал тише, замкнутый: уходил на работу рано, возвращался поздно, а вечерами сидел за компьютером, избегая разговоров о доме. Они спали в одной постели, но между ними выросла невидимая стена – холодная и прочная.
Вера не сидела сложа руки. После консультации она заключила договор с Екатериной Владимировной. Юрист подготовила письмо – официальное, вежливое, но твёрдое. В нём перечислялись факты: дата завещания, медицинское освидетельствование дееспособности тёти Любы, отсутствие оснований для оспаривания. Письмо разослали всем – Ольге, Тамаре Ивановне, дяде Пете. Копию получила и свекровь.
– Это предупредит их, – объяснила Екатерина Владимировна по телефону. – Часто после такого давления спадает. Люди понимают, что шансы нулевые, и не хотят тратиться на суд.
Вера надеялась на это. Но внутри всё равно было тревожно. Она представляла, как родственники соберутся снова, обсудят письмо, разозлятся ещё сильнее. И Сергей... он получит копию тоже. Как он отреагирует?
В тот вечер, когда письма были отправлены, Сергей пришёл домой раньше обычного. В руках – пакет из супермаркета, на лице – усталость.
– Вер, – начал он сразу, ставя продукты на стол. – Мама звонила. Они получили письмо от твоего юриста.
Вера замерла у раковины, вытирая руки полотенцем.
– И что?
– Расстроились, – он вздохнул. – Ольга кричала, что это угроза, что ты нас в суд тащишь. Мама плакала. Говорит, в семье так не решают.
Вера повернулась к нему.
– А как решают? Давлением? Угрозами суда с их стороны?
Сергей опустился на стул.
– Я не знаю, Вер. Они злятся. Говорят, ты нас унизила этим письмом.
– Унизила? – голос Веры дрогнул. – Сергей, это они начали. Угрожали оспорить завещание, которого не имеют права касаться.
Он кивнул, но в глазах была боль.
– Я понимаю. Правда. Но они моя семья...
– А я твоя жена, – тихо сказала она. – Десять лет вместе. И что, я теперь должна уступить, чтобы их не обидеть?
Они помолчали. Сергей встал, подошёл ближе.
– Прости. Я не стою на их стороне. Просто... тяжело.
Вера обняла его – впервые за недели. Он ответил, крепко прижав к себе.
– Я не хочу потерять тебя из-за этого дома, – прошептал он.
– А я не хочу потерять себя, – ответила она.
На следующий день позвонила Тамара Ивановна. Вера взяла трубку с опаской.
– Верочка, – голос свекрови был тихим, без привычной уверенности. – Письмо получили. Прочитали.
Вера молчала, ожидая продолжения.
– Мы посоветовались, – Тамара Ивановна помедлила. – Не будем судиться. Нет смысла. Юрист твой права – завещание железное.
Вера выдохнула.
– Спасибо, Тамара Ивановна.
– Только... обидно как-то, – свекровь вздохнула. – Думали, дом для всех. Память о тёте Любе.
– Память – в сердце, – мягко сказала Вера. – А дом... это её подарок мне. За заботу.
– Да, – свекровь помолчала. – Ладно. Мир?
– Мир, – ответила Вера, и на душе стало легче.
Ольга позвонила через день – голос холодный, но без агрессии.
– Вер, мы решили не судиться. Зачем деньги тратить зря.
– Правильно решили, – ответила Вера спокойно.
– Но и общаться особо не будем, – добавила Ольга. – Обида осталась.
– Как знаете, – Вера не стала уговаривать.
Дядя Петя ограничился смс: "Понял. Удачи с домом".
Так давление спало – внезапно, как воздух из проколотого шара. Вера даже не поверила сначала. Но повестки не приходило, звонки прекратились. Родные Сергея замкнулись в своём кругу, а она вдруг почувствовала свободу.
Сергей изменился тоже. Через неделю после тех звонков он сам завёл разговор.
– Вер, я много думал, – сказал он вечером, когда они сидели на балконе с чаем. – Ты права была с самого начала. Дом твой по закону и по совести. Я не поддержал тебя сразу – боялся семью обидеть. Прости.
Вера посмотрела на него.
– Боялся?
– Да, – он кивнул. – Привык, что семья – это святое. Но теперь понял: семья – это мы с тобой в первую очередь. А они... они взрослые люди. Переживут.
Она взяла его за руку.
– Спасибо.
– И ещё, – он улыбнулся. – Давай съездим в дом на выходные? Только вдвоём. Посмотрим, что ремонтировать, планы построим.
Вера просияла. Это было то, о чём она мечтала.
Они поехали в субботу – ранней весной, когда снег ещё лежал, но уже пахло оттепелью. Дом встретил их скрипом старых полов и запахом пыли. Вера прошла по комнатам, трогая стены, где висели фотографии тёти Любы. Сад за окном был засыпан снегом, но она видела его таким, каким помнила: с яблонями в цвету.
– Красиво, – сказал Сергей, обнимая её сзади. – Наш дом.
– Наш, – поправила она тихо.
Они провели день, составляя список: поменять окна, обновить кухню, сделать веранду уютнее. Вечером разожгли камин – первый раз за многие годы. Сидели у огня, пили чай с вареньем, которое нашлось в погребе.
– Знаешь, – сказала Вера, глядя на пламя. – Я боялась, что из-за этого всё развалится. Мы с тобой.
– Нет, – он поцеловал её в висок. – Наоборот. Стали крепче.
Летом они начали ремонт – потихоньку, своими силами и с мастерами. Родные Сергея не звонили – дистанция осталась. Ольга иногда переписывалась с братом о детях, но о доме не упоминала. Тамара Ивановна прислала однажды открытку ко дню рождения Веры – простую, без подтекста.
Вера не держала зла. Она понимала: они хотели по-своему, но жизнь расставила всё по местам. Дом стал их убежищем – местом, где они с Сергеем отдыхали, приглашали друзей, планировали будущее. Может, когда-нибудь и дети появятся – и для них это будет родное гнездо.
Прошёл год. Однажды осенью они сидели на веранде – обновлённой, с новыми креслами и видом на пожелтевший сад.
– Помнишь тот семейный совет? – спросила Вера с улыбкой.
Сергей рассмеялся.
– Ещё бы. Думал, конец света.
– А получилось начало, – она прижалась к нему. – Начало нашей настоящей независимости.
Он кивнул.
– Границы – это важно. Я научился.
Вера посмотрела на дом – свой дом, сохранённый и любимый. Тётя Люба была бы рада. А жизнь продолжалась – спокойная, своя, без чужих притязаний.
Рекомендуем: