Продолжаем серию статей "Разбор сказок по Эрику Берну".
Берн, разбирая Красную Шапочку, даже не подошел к тому уровню жестокости, который зашит в «Русалочке».
«Русалочка» — это трагедия. С идеальным составом жертв, палачей и молчаливых свидетелей.
Я изучила всё, что Берн писал о сказках. Он разобрал Красную Шапочку, Золушку, Спящую красавицу, даже Белоснежку. Но про Русалочку — ни слова.
Значит, будем делать то, что сделал бы Берн. Смотреть на текст как марсианин. Не верить ни одному красивому слову и жесту. И задавать неудобные вопросы.
Итак. Включаем режим «доктор Берн заходит в бар с сигарой и подозрением к человечеству».
Введение. Марсианин смотрит в аквариум.
Представьте, что вы марсианин. Вы прилетаете на Землю, садитесь в кресло, вам включают советский фильм 1976 года. И вы должны честно ответить: что здесь, черт возьми, происходит?
Почему девочка продает свой голос мужчине, которого видела ровно один раз?
Почему бабушка не вмешивается?
Почему сестры отрезают волосы?
И главное: почему никто не говорит принцу:
«Слушай, тут девочка без ног, она за тебя жизнь отдала, может, хотя бы чаю предложишь?»
Но принц не предлагает. И это, как мы увидим, не его вина. Это сценарий.
Глава 1. Русалочка. Профессиональная спасательница с нулевой самооценкой.
Начнем с главной героини, потому что здесь, как и в истории Красной Шапочки, невинность — это маскарадный костюм.
Марсианин задает вопрос:
— Девочка видит тонущего мужчину. Спасает его. Вытаскивает на берег. Целует в лоб. Потом прячется и ждет, пока его найдет другая. А потом пятнадцать лет страдает, что он на ней не женился. Это нормально?
Ответ: нет. Это не нормально. Это психологическая защита, зашитая в сценарий.
Диагноз. Русалочка играет в игру «Почему бы тебе не — Да, но». Только в очень изощренной форме.
— Почему бы тебе не подплыть и не познакомиться?
— Да, но у меня нет ног.
— Почему бы тебе не сказать, кто ты?
— Да, но у меня нет голоса.
— Почему бы тебе не написать ему письмо?
— Да, но у меня нет рук (в буквальном смысле, пока ведьма не даст).
Она не ищет решение. Она коллекционирует препятствия. Потому что главный страх Русалочки — не потерять принца, а получить его.
Ведь если она его получит, придется выяснять, кто она такая на самом деле. А она — никто. Просто девочка, которая умеет ждать, страдать и растворятся в пене.
Берн сказал бы: Русалочка — это Золушка, у которой не срослось с феей.
Золушка тоже страдала. Но у нее был план. Туфелька, бал, ровно в полночь. У Русалочки плана нет. Она надеется, что принц догадается сам. А принцы, как известно, догадываются только тогда, когда им жизнь сковородкой по голове стукнет.
Глава 2. Ведьма. Самый честный психотерапевт в этом море.
В любой сказке есть антагонист. В любой сказке, разобранной Берном, антагонист оказывается самым адекватным персонажем.
Волк честно сказал: «Я тебя съем».
Мачеха честно сказала: «Я тебя ненавижу».
А Ведьма сказала:
«Я дам тебе ноги. «Ни одна танцовщица не сравнится с тобой; но знай, что каждый твой шаг будет тебе причинять такую боль, как будто ты ступаешь по острым ножам».
А если он женится на другой — ты умрешь. И станешь пеной. Ты уверена?»
Русалочка сказала: «Да».
Ведьма не обманывает. Она не подсовывает отравленное яблоко. Она выдает пациенту полную раскладку рисков, как хирург перед операцией, и берет подпись под информированным согласием.
Кто здесь злодей?
Марсианин заметил бы:
— Эта женщина в тине и с бородавками — единственная, кто сказал правду. Почему ее считают плохой?
Потому что в сказках Андерсена правда — это то, что делает больно.
А больно здесь делает не нож, а осознание: никто не придет и не спасет. Только ты сама. Или — не ты.
Ведьма — не причина трагедии. Ведьма — зеркало. Русалочка смотрится в него и видит цену. Платит. А потом удивляется:
«Подождите, это что, было взаправду?».
Глава 3. Принц. Идеальный объект, который даже не знает, что он объект.
О, это самый интересный персонаж. Потому что его часто обвиняют в бессердечии. Но Берн спросил бы иначе:
— Скажите, марсиане, а что должен был сделать принц?
Ему двадцать лет. Он только что чуть не утонул. Его спасает девушка невероятной красоты, которая немым взглядом говорит: «Я тебя люблю». При этом у нее нет голоса, она ходит как по битому стеклу, и каждую ночь спит у его двери.
Это не любовь. Это когнитивный диссонанс.
Ни один нормальный мужчина не может выдержать такой концентрации жертвенности. Это как если бы вам каждый день приносили завтрак в постель, но молча, с трагическим лицом, и вы знали, что за каждый поднос кто-то заплатил ногой.
Принц делает единственное, что может сделать человек без сценария «Спасатель»: он женится на той, с кем весело.
Он выбирает земную принцессу. Которая разговаривает. Которая смеется. Которая, возможно, даже не готова умереть за него в первую же минуту знакомства.
И это, с точки зрения Берна, единственный здоровый поступок во всей истории.
Проблема в том, что в этой истории нет здоровых людей.
Глава 4. Сестры. Группа поддержки с опасным радикализмом.
Когда принц женится, сестры Русалочки всплывают и предлагают решение:
— Вот нож. Убей его. Смой кровью ноги — и снова станешь русалкой. Мы отдали за это ведьме свои волосы.
Стоп.
Марсианин поднимает руку:
— Девочки продали свои длинные красивые волосы, чтобы купить нож для убийства человека, который, вообще-то, ничего не сделал, кроме того, что не догадался о чувствах вашей сестры. Это что, семейная традиция — обменивать части тела на сомнительные услуги?
Сестры — классические Спасатели в треугольнике Карпмана. Они не спрашивают: «А хочешь ли ты его убивать?» Они уже принесли инструмент. Потому что в их сценарии любовь — это всегда жертва. А если жертва не оценена — месть.
Они не умеют иначе. Их мать, бабушка, прабабушка — все они, видимо, лежали на морском дне и ждали, пока кто-то оценит их молчание.
Глава 5. Кульминация. Нож, пена и «счастливый» финал.
Русалочка не убивает принца.
Она смотрит на него спящего, на его молодую жену, и бросает нож в воду. А потом превращается в пену морскую.
Берн спросил бы:
— Это поступок святой или это финальный ход в игре «Посмотри, как я страдаю»?
Ответ: это гениальный ход.
Он так и не узнает, кого потерял. Просто иногда ему будет чего-то не хватать, словно что-то прекрасное могло случиться в его жизни и было так близко! Но не случилось...
Она выиграла. Она стала воспоминанием. А воспоминания не стареют, не требуют развода и не забывают выносить мусор.
Это не любовь. Это контроль на дистанции.
Глава 6. Реальная жизнь. Кто вырастает из Русалочки.
А теперь, следуя методу Берна, спросим: какой человек вырастет из этой девочки?
Представьте: тридцать пять лет. Офис. Она приходит на работу раньше всех, уходит позже. Никогда не просит повышения. Никогда не жалуется. Коллеги говорят: «Какая ответственная!» Начальник говорит:
«Надо бы ей прибавить зарплату, но она же не просит».
По вечерам она сидит в телефоне, листает страницу человека, который десять лет назад улыбнулся ей в лифте. Он женат, у него дети. Он даже не помнит ее имени.
Она помнит. Она помнит его улыбку, его галстук, его запах. И каждую ночь, засыпая, она переживает тот день, когда надо было подойти и сказать: «Привет, меня зовут...»
Но она не подошла. У нее не было голоса.
Героиня всеми любимого фильма "Амели" — это Русалочка, которую феи забыли проклясть. Поэтому она просто жила и молчала без всякой магии. Сама.
В ее сценарии любовь — это молчание. Страдание — это доказательство. А счастье — это то, что случается с другими.
Это она и есть. Русалочка. Тридцать пять лет. Без ножа. Без ног. Без голоса. С тяжелым сердцем.
Что сказал бы Фрейд?
Он затянулся бы сигарой и усмехнулся:
— Русалочка, дорогая, у тебя была классическая невротическая любовь к
отцу, спроецированная на тонущего принца. Ты не хотела его. Ты хотела,
чтобы тебя спасли так же, как ты спасла его. Но спасать умела только ты.
В этом была твоя проблема и твоя сила. Ты выбрала смерть, потому что
бессознательно знала: жить с ним — значило бы увидеть, что он обычный. А любить обычных ты не умела. Только принцев.
Что сказал бы Эрик Берн?
Он отложил бы блокнот, снял очки и сказал сухо:
— Сценарий Русалочки — не про любовь. Это про игру «Я умру, и вы
пожалеете». Она выиграла. Принц действительно пожалеет. Раз в году,
глядя на море. А она получила бессмертную душу — то есть вечную жизнь в виде симптома. В психологии это называется «вторичная выгода». Ты не
получила мужчину, но получила вечность. Спрашивается: что дороже?
Что сказал бы Ницше?
Он встал бы на скале, ветер развевал бы его усы:
— Русалочка — декадентка. Она предпочла боль жизни, а смерть — боли.
Истинная любовь требует не жертвенности, а воли. Воли быть. Воли брать.
Воли говорить: «Я здесь, и ты будешь моим, или я разобьюсь о скалы, но
не превращусь в пену». Она не захотела бороться. Она захотела страдать.
Это разные вещи. Страдание — удел слабых. Борьба — удел сильных.
Знаете, почему эта сказка живет двести лет?
Потому что она не про Русалочку.
Она про каждую из нас, кто молчал, когда надо было говорить. Кто
надеялся, что «он догадается сам». Кто выбирал
страдать, но не рисковать.
Русалочка — не жертва. Русалочка — архетип.
Она — та часть женской души, которая верит: любовь нужно заслужить кровью, молчанием, растворением. Которая не знает, что можно просто подойти и сказать:
«Это я. Я та, кто тебя спас. Я та, кто тебя любит. Я та, кто
хочет быть с тобой. Не идеальная. Не немая. С руками и ногами. Живая.
Настоящая».
Что надо делать?
Не продавать голос.
Не ждать, что он догадается.
Не надеяться, что жертву оценят.
Не растворятся в пене с надеждой на бессмертную душу.
Надо подойти.
Надо открыть рот.
Надо сказать: «Я здесь».
Да, страшно.
Да, могут не выбрать.
Да, можно услышать «нет».
P.S.
В 2024 году исследователи спросили у старух, доживающих свой век в домах престарелых: «О чём вы жалеете больше всего?»
Ни одна не сказала: «О том, что меня отвергли».
Все сказали: «О том, что я молчала».
Русалочка, ты слышишь?
Море слушает.
Подписывайтесь на канал — я уже готовлю для вас новый материал!
Если статья нашла отклик в вашем сердце, отметьте её ❤️ — для меня это важно!
Продолжаем разбор сказок:
#Русалочка#СказкиАндерсена#ПсихологияСказок#ЭрикБерн#ТранзактныйАнализ#СиндромРусалочки#ЖертвеннаяЛюбовь#СпасательИЖертва
#НемойГолос#ЛюбовьНеТребуетЖертв#Психоанализ#Юнг#Фрейд
#Гештальттерапия#Сказкотерапия