Жить со свекровью – это как ходить по минному полю. В тапочках. С завязанными глазами.
Марина знала это не понаслышке.
Три года она терпела. Три года слушала, как неправильно она варит щи, как криво вешает шторы, как вообще непонятно, за что её сын на ней женился.
– Надо было Светку из соседнего подъезда брать, – вздыхала свекровь всё время. – Та хоть готовить умеет.
Марина молчала. Что ещё оставалось?
Но однажды вечером всё изменилось.
Они сидели на кухне – Марина, муж Андрей и свекровь Нина Петровна. И тут зазвонил телефон.
Стационарный. Старый такой, с трубкой на проводе. Нина Петровна к мобильникам не привыкла – «модная дрянь».
Она подняла трубку и замерла.
Марина никогда не забудет выражения ее лица. Будто женщина разом постарела лет на двадцать.
Пауза.
А потом:
– Я поняла. Да. Я приеду.
И повесила трубку.
Рука дрожала так сильно, что трубка упала мимо рычага. Свекровь поймала её со второго раза, встала резко, так что стул опрокинулся назад с грохотом.
– Мам, что случилось? – Андрей вскочил. – Кто звонил?
– Мне нужно уехать. Срочно.
– Куда? – Марина тоже поднялась. – Нина Петровна, может, помощь нужна?
– Никуда ты не поедешь! – Андрей схватил мать за руку. – Сначала объясни!
– Отпусти, – она высвободилась. – Мне надо собраться.
И ушла в комнату.
Марина с Андреем переглянулись.
– Что это было? – прошептал муж.
– Не знаю.
Ровно десять минут понадобилось Нине Петровне, чтобы собрать чемодан, надеть пальто и выйти в прихожую.
– Мама, объясни хоть что-нибудь! – умолял Андрей. – Ты куда?
– Вернусь, – она застёгивала пуговицы. Руки всё ещё дрожали.
– Да что происходит-то?!
Нина Петровна подняла на сына глаза.
– Прошлое, – сказала она тихо. – Настигло.
И вышла за дверь.
Марина стояла посреди прихожей – и не понимала ничего.
Что за прошлое?
Что за звонок?
Первый день Марина радовалась.
Нет, правда – какое облегчение! Можно готовить что хочешь, смотреть сериалы на кухне, ходить дома в ночнушке. Свобода!
Андрей позвонил матери.
– Мам, ну скажи хоть, где ты? – слышала Марина его голос из комнаты. – Всё в порядке? Деньги нужны?
Нина Петровна ответила коротко: «Всё хорошо. Не волнуйся. Скоро вернусь».
На второй день Андрей начал нервничать, ходил по квартире, курил на балконе, хотя бросил три года назад.
Нина Петровна перестала брать трубку. Вообще. Телефон был включён, но звонки сбрасывались автоматически. На сообщения – ни ответа.
– Может, в полицию? – шептала Марина. – Вдруг что.
– Она взрослый человек, – отвечал Андрей, но голос дрожал. – Уехала добровольно. Никто искать не будет.
И вот через три дня дверь щёлкнула.
Поздний вечер. Марина мыла посуду. Андрей смотрел новости.
Они оба замерли.
– Мама?! – Андрей кинулся в прихожую.
Марина пошла следом и обомлела.
Нина Петровна стояла на пороге.
– Господи, мама, что с тобой?! – Андрей обнял её, но она стояла как деревянная.
– Устала, – выдохнула она. – Очень устала.
– Где ты была? Что случилось?
– Потом, – она прошла мимо него, волоча чемодан. – Завтра поговорим.
И заперлась в своей комнате.
Марина и Андрей переглянулись. Что это было?
Дальше началось совсем странное.
Нина Петровна ходила по квартире тенью – молчаливая, отстранённая. Не придиралась к готовке. Не комментировала уборку. Вообще почти не разговаривала.
Марина слышала по ночам – свекровь ворочалась, вздыхала, иногда тихо плакала. А однажды встала в три часа ночи и начала рыться в шкафу.
– Нина Петровна? – Марина приоткрыла дверь. – Вам помочь?
Свекровь вздрогнула, резко обернулась. В руках какие-то бумаги, старые конверты.
– Не надо, – пробормотала она. – Иди спи.
Марина отступила. Но любопытство грызло.
На следующий день она заметила: свекровь прячет документы. Запихивает их в ящик стола, закрывает на ключ. А ключ носит с собой – на шее, на верёвочке.
Что там такое?
Андрей тоже это видел.
– Мам, – попробовал он осторожно за ужином. – Может, расскажешь, что произошло?
Нина Петровна подняла голову. Посмотрела на сына печально.
– Не сейчас.
– Когда?!
– Не знаю.
И снова замолчала.
Марина не выдержала.
Она чувствовала себя последней дрянью, но любопытство сильнее. Да и переживала она, честное слово! Что-то явно случилось серьёзное.
Однажды днём, когда Нина Петровна вышла в магазин, Марина прокралась в её комнату.
Ящик заперт. Ключа нет.
Но на столе валялись какие-то бумажки – видимо, свекровь забыла убрать.
Марина взяла одну. Старая фотография. Чёрно-белая, потёртая по краям.
Девушка. Молодая – лет двадцать, не больше. Красивая. И на руках у неё младенец.
Марина всмотрелась в лицо девушки, и сердце дрогнуло.
Боже мой.
Это же Нина Петровна?! Молодая, но узнаваемая – глаза, нос, форма лица.
Марина перевернула фотографию. На обороте – дата. Почерк старомодный, выцветший: «1975 год. Моя девочка».
Девочка?!
У Нины Петровны есть дочь?!
Но у неё только Андрей! Он же единственный ребёнок! Сама говорила!
Марина судорожно схватила другие бумаги. Письма. Старые, пожелтевшие.
«Нина, мы приняли решение… это будет лучше для всех... девочка найдёт семью... ты ещё молодая...».
Хлопок входной двери.
– Я вернулась! – голос Нины Петровны из прихожей.
Марина рывком бросила бумаги обратно на стол, выскочила из комнаты, влетела на кухню.
– Чай будете? – выдавила она фальшиво-бодрым тоном.
Нина Петровна посмотрела на неё внимательно. Слишком внимательно.
– Будешь ещё в моих вещах рыться? – спросила она тихо.
Марина замерла.
– Я не...
– Будешь? – повторила свекровь.
Пауза.
– Нет, – выдохнула Марина. – Простите.
Нина Петровна кивнула. Прошла в свою комнату. Закрыла дверь.
А Марина осталась стоять на кухне – с колотящимся сердцем и тысячей вопросов в голове.
У свекрови была дочь.
Где она сейчас?
Две недели Марина молчала.
Две недели носила в себе эту тайну – как занозу под кожей. Хотела спросить, но боялась. Хотела рассказать Андрею, но как?! «Слушай, муж, а ты знал, что у тебя есть сестра?»
Может, она что-то не так поняла? Может, это чужой ребёнок на фото? Племянница какая-нибудь?
Но письма.
А потом случилось то, чего Марина не ожидала.
Ночь. Половина второго. Марина не спала – читала на кухне, чай пила. Не спалось что-то.
И вдруг – шаги. Дверь свекровиной комнаты открылась.
Нина Петровна вышла в халате, босая.
– Марина, – позвала она тихо. – Ты не спишь?
– Не сплю, – настороженно ответила та. – Что-то случилось?
Свекровь прошла на кухню, села. Долго молчала, вертела в руках чашку – пустую.
– Налить чаю? – предложила Марина.
– Не надо, – Нина Петровна подняла глаза. Красные, опухшие. – Мне нужно рассказать. Не могу больше молчать.
Сердце у Марины забилось сильнее.
– Рассказывайте, – выдохнула она. – Я слушаю.
– У меня была дочь.
Марина вздрогнула. Так и есть, она правильно поняла!
– Когда?
– Давно. Очень давно, – Нина Петровна смотрела в окно, в темноту. – Мне было двадцать лет. Я училась в институте. Влюбилась, как все дурочки в этом возрасте. Он обещал жениться, а потом узнал, что я беременна и исчез.
Марина молчала. Не перебивала.
– Родители мои были строгими. Советское время, понимаешь? Позор. Стыд. «Что люди скажут?» – свекровь усмехнулась горько. – Они настояли. Сказали, что я слишком молодая, что не справлюсь, что ребёнку будет хуже со мной.
– И вы отдали её? – тихо спросила Марина.
– Да, – кивнула Нина Петровна. – В детский дом. А оттуда её забрали приёмные родители. Хорошие люди, говорили мне. Обеспеченные. Дадут всё, что нужно.
Слёзы потекли по её щекам.
– Я держала её на руках всего три дня. А потом подписала бумаги и ушла.
– Господи, – выдохнула Марина.
– Я думала, так правильно, – продолжала свекровь. – Думала, забуду. Время лечит, говорят же? Только я каждый день о ней думала. Представляла, как она растёт. Какая она. На кого похожа.
Голос сорвался.
– Потом я вышла замуж. Родила Андрея. Пыталась быть хорошей матерью. Но внутри всегда была дыра.
Марина не знала, что сказать. Просто сидела и слушала.
– А три месяца назад, – Нина Петровна вытерла лицо дрожащей рукой. – Мне позвонили. Приёмная мать моей дочери. Она умирала. Оставалось совсем немного, и она решила перед смертью рассказать ей правду.
– О вас?
– Да. Она нашла меня. Попросила приехать. Сказала, что девочка, точнее женщина уже, ей сорок восемь, что она хочет встретиться. Узнать, кто её мать.
Марина прикрыла рот рукой.
– И вы поехали?
– Конечно! – Нина Петровна всхлипнула. – Я столько лет ждала! Столько лет мечтала! Я думала, надеялась, что она поймёт. Что простит. Что мы сможем...
Она замолчала. Опустила голову.
– Что случилось? – тихо спросила Марина, хотя уже догадывалась.
– Я пришла к ней, представилась. Сказала: «Я твоя мать».
Пауза.
– А она посмотрела на меня – и знаешь, что сказала?
Марина молча качала головой.
– Она сказала: «У меня есть мать. Она умерла. А вы просто женщина, которая меня родила и бросила».
Тишина.
– Я пыталась объяснить, – продолжала Нина Петровна сквозь слёзы. – Рассказать, как всё было. Что я не хотела, что меня заставили, что я думала о ней каждый день. Но она не слушала. Она сказала: «Мне сорок восемь лет. И только сейчас я узнаю правду».
– Господи.
– Она просто развернулась и ушла. Я три месяца пыталась её найти, поговорить. Писала письма, звонила... Она не отвечала. А когда ответила – сказала: «Оставьте меня в покое. У вас своя жизнь. У меня – своя. И нам не по пути».
Она закрыла лицо руками и зарыдала – по-настоящему, навзрыд.
– Я потеряла её дважды, – выдавила она сквозь слёзы. – Первый раз – когда отдала. Второй – когда пыталась вернуть. И второй раз больнее. Намного больнее.
Марина встала, обошла стол, обняла свекровь. Та прижалась к ней – маленькая, сломленная, несчастная.
– Что мне делать? – шептала она. – Как жить дальше, зная, что я что я всё потеряла?
Марина гладила её по спине – и не знала, что ответить.
Утром Андрей всё узнал.
Нина Петровна сама рассказала – спокойно, без слёз уже. Будто выплакала всё за ночь и теперь осталась только пустота.
Сын слушал молча. Побледнел. А когда мать закончила – долго не мог вымолвить ни слова.
– У меня есть сестра? – еле выдавил он.
– Была, – поправила Нина Петровна. – Формально есть. По факту, она не хочет нас знать.
– Как её зовут?
– Алла.
– Где она живёт?
– Андрей, не надо, – свекровь покачала головой. – Она сказала чётко: оставить её в покое.
– Но она же моя сестра! – он встал резко, заходил по кухне. – Я хочу с ней познакомиться!
– Она не хочет.
Нина Петровна опустила голову.
– Прости, – сказала шёпотом. – Я не могла рассказать. Стыдно было.
Андрей остановился, посмотрел на мать – и вдруг лицо его смягчилось.
Он присел рядом, обнял её неловко.
– Мам, я не виню тебя. Правда.
Следующие недели были странными.
Нина Петровна ожила немного – как будто рассказав тайну, сбросила груз. Даже пару раз улыбнулась.
Марина даже подружилась с ней – по-настоящему, впервые за три года. Они пили чай вечерами, разговаривали. О жизни.
– Знаешь, – сказала как-то свекровь, – я всю жизнь придиралась ко всем. К тебе особенно.
– Заметила, – усмехнулась Марина.
– Прости, – Нина Петровна посмотрела ей в глаза.
А потом случилось неожиданное.
Андрей нашёл Аллу в соцсетях.
– Смотри, – показал он Марине профиль. – Это она. Точно она.
Женщина на фото была красивой – высокая, статная. Тёмные волосы, строгий взгляд. И что-то неуловимо знакомое в чертах лица.
– Похожа на маму, – выдохнула Марина.
– Да, – кивнул Андрей. – Я написал ей.
– Что?!
– Написал. Представился. Сказал, что я её брат.
– И?
– Пока не ответила.
Марина вздохнула. Чем это кончится – неизвестно.
Но одно она поняла точно: некоторые раны не заживают никогда.
Можно только научиться жить с ними.
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: