первая часть
Роман сидел посередине, жена и сын укладывались ему на плечи, обсуждали репертуар. Для затравки — мультики Егору, потом он на боковую, а у них с Олесей детектив. Как всё это было мирно, прекрасно, душевно.
Почему их семье позавидовали боги?
Егорке было пять лет, когда Роман нелепо погиб. Зимой, в сильный мороз, он надышался угарным газом в машине. В тот трагический рейс Роман сел не на свою машину. Доверившись заболевшему коллеге, не проверил как следует техническое состояние транспорта перед поездкой. Не знал, что двигатель травит, отправляя в кабину отравляющий газ. За окнами стоял лютый холод, глаза слипались от усталости. Он и остановился — отдохнуть, погреться хотя бы часок. Провалился в смертельный сон, не зная, что уже не проснётся.
Все эти объяснения Олеся слушала в кабинете следователя как в тумане. Зачем ей теперь этот мир, если Ромы в нём больше нет? Вся почерневшая от горя, через неделю она вышла на работу в школу — лишь бы забыться.
Егора забрала к себе пожить мать Ромы. Она тоже сходила с ума от этой страшной беды и умоляла Олесю отпустить внука «в гости»: мальчик был так похож на ушедшего отца. Кому теперь отдавать любовь этим двум женщинам? Сплошная безысходность, которую ничем не преодолеть.
Четыре года после гибели Романа для Олеси прошли тяжело, со скрипом. Из положительного — удачное замужество младшей сестры, рождение племянницы, неожиданный отказ отца от выпивки.
Из отрицательного — непонятное отчуждение между Олесей и свекровью. Та будто очнулась после смерти сына и назначила его жену виноватой в этой беде. Мать Олеси предположила, что сваха решила применить принцип «с глаз долой — из сердца вон»: не хочет видеть никого из прошлой жизни, кто напоминал бы ей о безвременном уходе сына.
Школьные будни шли своим чередом. Ярким моментом стал поход Егорушки в первый класс.
Для него школа с детства была родным местом, которого не стоит бояться. Он подбадривал испуганных первоклашек, всё оглядывающихся на старших на линейке, важным баском поздоровался с директором школы. Олеся понемногу переставала жить по инерции.
Егор был её спасительным якорем. В школе он не важничал из-за того, что там работает мама, учился прилежно, без толчков и тычков в спину — самый обычный ребёнок, уже немного подзабывший отца. Дом, работа, дом — пока она жила в этих установленных для себя рамках.
В выходные Олеся забирала к себе славную толстушку-племянницу. Ксюша была ярой поклонницей сладких пирогов и тортиков: пышные румяные щёчки, крепкие руки и ноги, сбитое здоровенькое тельце, наивная улыбка. Побаловать такое симпатичное создание сам Бог велел, да и Егорке не так одиноко. Молодая вдова в выходные дневала и ночевала на кухне, выбираясь с детьми в парк в редкие паузы между выпечкой.
В один из таких дней Олеся затеяла приготовить свой любимый торт «Черепаха». Она так часто пекла его к возвращению Ромки из дальнего рейса. Поймала себя на том, что тоска по мужу понемногу переходит из тёмной пропасти отчаяния в светлую грусть. Начала про себя прикидывать: через месяц начнутся длинные летние каникулы, уже четыре года они с сыном никуда не выбирались из города, а кое-какие сбережения есть. «Махну-ка я с Егором в Анапу. Да ещё и нашу маленькую пышечку с собой прихвачу. Пусть сестра немного отдохнёт», — решила она.
Её мечты прервал громкий стук в дверь. Женщина тут же задумалась, кто бы это мог быть. На пороге стоял Егор с большой, красивой и, несомненно, дорогой машиной в руках. Глаза — на пол-лица, весь сияет:
— Мамочка, угадай, кто подарил мне это чудо? Я же всегда хотел именно такую!
Олеся резко посуровела:
— Егор, ты уже давно не маленький мальчик. Тебе девять лет. Разве ты не знаешь, что принимать подарки от незнакомых людей — опасно и непредсказуемо?
Мальчишка бросился к ней и крепко обнял за талию.
— Но это был наш папа. Разве он нам чужой?
— Это плохая шутка, сын. Твой папа трагически погиб четыре года назад, — Олеся побледнела.
— И ты не можешь не знать об этом. А где Ксюша? Ты оставил её с неизвестным мужчиной одну? О Господи! Побежали скорее, как бы ни случилось чего страшного.
Несколько метров до лавочки, на которой сидели Ксения и какой-то мужчина, показались непреодолимым расстоянием. Мысли метались, как птицы в клетке.
Он не Рома. Он точно не Рома. Но почему так бешено колотится сердце? Этот затылок, русые волосы, плечи — такие знакомые, такие родные. Почему не слушаются ноги? Какой злой демон забрал все силы?
На полдороги Олеся остановилась. Дальше идти она уже не могла. Егор тем временем домчался до мужчины, что-то сказал ему на ухо, и тот обернулся. Олеся опустилась на землю.
Силы небесные, за что вы посылаете мне такое испытание?
На неё смотрели глаза любимого; так же взлетели вверх от изумления брови, в такой же счастливой улыбке расплылись губы мужчины. На миг у Олеси всё поплыло перед глазами. Когда очнулась, увидела себя на руках у незнакомца: он нёс её к лавочке и бормотал:
— Ну что же это за реакция… Я же как лучше хотел, сюрприз сделать.
Усадив Олесю, он представился:
— Ты что, совсем меня не помнишь, Олеся? Я младший брат Романа. Меня зовут Ярослав, Ярик. Вчера вернулся из долгой, многолетней командировки. Мы с тобой пересекались всего один раз — на регистрации вашего брака. А потом я в Москву уехал учиться. После диплома сразу в экспедицию попал, жил и работал в Индонезии.
Сбивчивый монолог Олеся почти не слышала — витала в облаках. На какое-то время ей показалось, что рядом с ней её Ромка. Лицо молодого человека было словно выведено под копирку с лица мужа. Природа постаралась. Происходящее казалось самым настоящим волшебством.
Это не Рома, увы. Видение рассеялось, обнажив грустную истину: с того света ещё никому не удавалось вернуться.
— Сынок, познакомься, это твой родной дядя Ярослав, младший брат твоего папы Ромы. Они очень похожи между собой, поэтому ты решил, что это твой папа, — спокойно объяснила Олеся.
Ярослав жевал торт и не чувствовал его вкуса. В метре от него сидела женщина его мечты, из-за которой он почти десять лет назад уехал из родного города в столицу. Москва встретила перспективного абитуриента благосклонно: конкурс в университете он прошёл без сучка и задоринки, а позже по стечению обстоятельств во время работы экспедиции познакомился с местными специалистами, которые увидели в нём многообещающего вулканолога.
Предложение заключить контракт на многолетнее сотрудничество показалось Ярику неплохим лекарством от несчастливой любви. После получения диплома он уехал в Индонезию — сначала на пять лет, а потом ещё на такой же срок. О гибели брата Ярослав узнал не сразу. Сначала хотел немедленно сорваться и рвануть домой, но договорные условия были жёсткими: отработаешь всё положенное — получишь гонорар, который поможет решить материальные проблемы на родине; сорвёшься раньше — заплатишь баснословную неустойку.
Четыре года он ждал и терпел, считал дни до возвращения к родным и встречи с Олесей. Трудно сказать, на что именно надеялся: что вдова бросится ему на шею, захочет быть с ним? Это выглядело нереальным.
Дома Ярослав застал плачевную картину. Отец, всю жизнь проработавший на вредном производстве, вышел на пенсию раньше других мужчин, но рядом с женой долго находиться не мог — нашёл себе отдушину в рыбалке. В квартире стоял устойчивый рыбный дух. Мать Ярика относилась к этому равнодушно: занят муж, и ладно. Родители вели себя как чужие люди, и это резало глаз.
Ярослав стал собираться к себе — в съёмное жильё. Олеся его не удерживала.
Олеся сдержанно поблагодарила за чудо-машину, которую Егор не выпускал из рук, и всё же пожурила:
— Не надо было так тратиться, Ярик. У нас всё есть. Хотя, не скрою, сын мечтал именно об этой игрушке. Ты даже с моделью угадал, так что спасибо. Заходи к нам, если появится желание. Рома был бы тебе рад, но теперь его нет. Я всё ещё учусь жить в этой действительности.
Ярослав спускался по лестнице в подъезде, мрачнея с каждой ступенькой. Корил себя: ну и что теперь дальше? Будешь прикидываться шлангом, навязываться к ним в гости — смешно и нелепо.
Летние каникулы у Олеси и Егора проходили замечательно. Выполнили план походов в кинотеатр, посмотрели все детские новинки, не обделили вниманием зоопарк, дважды прокатились на теплоходе по реке с мороженым и газировкой. В августе их ждало ещё одно приключение — поездка на море. Как и задумывалось, компанию им должна была составить их верная подруга Ксюша. Поездка обещала быть увлекательной: бирюзово-изумрудная вода, песчаные дюны, милейший отель почти на самом берегу.
Всё было так здорово, так безмятежно, что Олеся не сразу поняла, что с Егором что-то не так. Его стали преследовать приступы слабости, почти после каждого приёма пищи его тошнило. Вскоре всё дошло до того, что он и вовсе наотрез отказался есть.
Обнимая Егора, как маленького, словно младенца, она укачивала его и уговаривала:
— Сыночка, ты только не разболейся. Ещё пару денёчков побудем у моря — и домой.
Через пару дней стало только хуже. Егор впал в полную апатию. Итог оказался неутешительным: у мальчика, буквально на ровном месте, развилась острая печёночная недостаточность.
Её страхи, нежелание поскорее узнать истину привели к тому, что драгоценное время, когда процесс ещё можно было замедлить и даже остановить, было упущено. Егора срочно госпитализировали. Олеся во всём винила себя. Решение материальных вопросов, поиск связей в медицинских кругах — всё это казалось им космосом. Дни в стационаре тянулись мучительно медленно.
заключительная