У Ромы и Олеси была красивая любовь. Их пара держалась на контрасте: барышня и хулиган, сорванец и пай-девочка. Было в их чувствах что-то литературное. Ромка зачитывался фантастикой, Олеся терпеливо штудировала классику.
Олеся не была наивной девочкой-одуванчиком, на которую лишь дунь — и погубишь. В семье с отцом-выпивохой и матерью-трудягой с малых лет в облаках не витают. Уложив вместе с сестрой горе-родителя в постель, она шла наводить порядок в доме после визита его дружков. Заработки отца испарялись в винных парах с завидным постоянством уже через пару дней после получки. Для мамы вторая или ночная смена были делом привычным.
Роман и Олеся познакомились возле пивного киоска. Девушка уговаривала отца заканчивать «обмывать зарплату», пока в ход не пошли напитки покрепче.
Ромка изумился. Как такая необычная девочка — синее платье в белый горох, ободок, удерживающий в узде непослушные волосы, такие же синие, как её безмятежные глаза, — может спокойно чувствовать себя здесь? На матерные словечки она не реагировала, не морщилась, сальных взглядов подвыпивших товарищей будто не замечала. Аргументы отцу выдвигала почти ласково: мол, мама пирогов напекла, дома его ждут.
В голове Ромы сложилась какая-то сказочная, нереальная картина. Он вдруг захотел бросить свою компанию, тоже пытавшуюся играть во взрослых, накачиваясь пивом без меры, шагнуть за этой девчонкой вслед и никогда-никогда не давать её в обиду.
До этого Рома не знал, что можно влюбиться вот так сразу, окончательно и бесповоротно. Из состояния немого истукана его вывели дружки:
— Ромка, чего ты там залип? Тащи кружки, трубы горят.
Судьба — дама упрямая.
Он снова увидел её на выпускном вечере у брата. Пришёл поздравить этого салагу с окончанием школы не в само учебное заведение, а уже на набережную, где выпускники собирались встречать рассвет. Его видение стояло возле парапета, готовясь отпустить на волю связку цветных воздушных шаров.
В толпе молодёжи подбадривали:
— Леська, отпускай, не жалей их. Мы же внутрь все записочки положили. Пусть наши мечты и желания долетят до самых небес.
Роман мигом сменил все планы на эту ночь. Брата дальше искать не стал. Как тень последовал за классом понравившейся ему девушки и, поймав момент, подкатывает к ней с вопросом:
— Девушка, я спецкор местной молодёжной газеты.
При дерзком нраве у Романа в юности была достаточно импозантная внешность джентльмена, и Олеся с ходу ему поверила.
— Я стал случайным свидетелем, как вы выпускаете шары желаний. Можно задать вам нескромный вопрос: что было написано на вашем клочке бумаги?
Жизнерадостная выпускница не стала делать тайны из своей девичьей мечты.
— Охотно отвечу вам, мистер корреспондент. Я написала всего три слова: «Хочу книжной любви». Остального я добьюсь в этой жизни сама.
В том, что никакой он не журналист, Рома признался Олесе уже минут через пять. Девушка хитро прищурилась. Отворот-поворот давать не стала, предложила:
— А давайте гулять с нами, просто, Рома. В вашей жизни уже случился выпускной вечер?
— Сколько вам годков от роду?
Роман степенно засунул руки в карманы джинсов, чтобы те беспорядочными движениями не выдали его волнения, набрал в лёгкие побольше воздуха и выдал всё о себе сразу:
— Мне скоро исполнится девятнадцать, осенью ухожу в армию. Школу окончил в прошлом году, учиться дальше пока не стал, работаю шофёром в транспортной компании.
— А вы покатайте меня на машине, товарищ шофёр-корреспондент. Я ещё нигде не была дальше окраин нашего города.
— Покатать вас сочту за честь. Что-нибудь обязательно придумаю.
— А пока, если не возражаешь, давай перейдём на «ты». Я всё время боюсь ошибиться с этим, — и он подкупающе улыбнулся Олесе своей невозможной улыбкой.
А через час им уже казалось, что они знают друг друга целую вечность. Бывает: знаешь человека без году неделю, а уже уверен — это «твой» человек, какой-то родной и очень близкий.
Олеся была очень милой барышней, чуть старомодной, особенной во взглядах, но от этого не менее прелестной. Его тоже нельзя было назвать простецким парнем: язык подвешен, речь складная, в разных темах хоть по верхам, да разбирается. Поэтому им никогда не было скучно вдвоём.
Позже, когда Роман и Олеся прошли через годы испытаний и несколько лет брака, он всё-таки признался любимой, что в момент, когда она выдала свою мечту — встретить «книжную любовь», — он поначалу опешил. В голове, из всей фантастики и романтики, мелькнул один лишь «Солярис», но он вовсе не хотел, чтобы Олеся отправилась на тот свет и являлась к нему оттуда.
Чтобы как-то спасти положение и понравиться ей ещё больше, Ромка засел за классические романы — и пришёл в ужас. Героини в них были, по его мнению, не от мира сего: жеманные, капризные, мечтающие о кренделях небесных, а не о нормальной семье. У них с Олесей всё с самого начала складывалось иначе, но с облегчением он вздохнул далеко не сразу.
Почему их любовь можно считать красивой? Обычная пара, каких сотни тысяч. Возможно. И всё-таки было в их отношениях что-то такое особенное, что об этом стоит рассказать отдельно. Они оба старались делать друг другу приятное так нежно, так изобретательно, что окружающие только диву давались.
Пока встречались, не могли надолго оторваться друг от друга. С армией повезло: Рома попал служить в соседнюю область.
В выходные Олеся ездила к нему с таким завидным постоянством, что её знала уже вся часть. Парня выпускали за ворота, если была возможность, чтобы он поговорил со своей девушкой хотя бы полчасика.
После армии у Ромы и Олеси уже не было сил терпеть вечерние расставания после долгих прогулок. Взмолились дома оба:
— Не надо нам свадьбы, ничего не надо. Мы просто распишемся, снимем квартиру и останемся в ней, наконец, вдвоём.
После армии молодой мужчина поступил в технический университет на заочное отделение, выбрал специализацию автомеханика. К «баранке» вернулся без колебаний: ближние и дальние рейсы позволяли их семье уверенно держаться на плаву, не бедствовать и не считать каждую копейку. Они были по-настоящему счастливы тем, что имели.
Роман обожал сюрпризы. Увидит на витрине белоснежного плюшевого медведя с букетом фиалок в руках — потратит на него всю премию, потому что игрушка окажется несказанно дорогой, но притащит Олесе, лишь бы она улыбнулась и почувствовала всю силу его чувств. Или сорвётся на поляну, где только-только проклюнулись первые подснежники, и, словно герой сказки «Двенадцать месяцев», набирает ими до краёв откуда-то взявшуюся в машине корзинку, а дома расставляет букетики в баночках из-под майонеза по всей кухне. Широко распахнутые от восторга глаза Олеси — вот она, главная награда за его старания.
После окончания школы Олеся не нашла для себя ничего лучше, чем подать документы в педагогический институт. Когда её парень вернулся из армии, честно дождавшаяся его Олеся уже была студенткой первого курса. Учёба никогда не мешала ей выкинуть что-нибудь этакое, чтобы порадовать своего Ромашку.
Чего только стоил торт — близнец его машины. Когда вылепленный из теста, щедро пропитанный кремом «автомобиль» предстал перед глазами Ромки, у того даже слёзы навернулись. Где он — простой шофёр, и где такой кондитерский шедевр, сделанный руками его женщины? А связанный вручную, немного кривоватый из-за малой опытности шарф с надписью: «Я жду тебя домой, родной». Строчки неровные, буквы с узелками, но каким же тёплым он был, как грел ему душу.
Родители с двух сторон в молодую семью с нравоучениями никогда не лезли — в этом им необычайно повезло. Вечно уставшей маме Олеси было не до лекций, а свекровь не отставала от неё в лояльности: сын доволен, сыт, обихожен — что ещё нужно матери?
Ещё вчера Олеся отмечала с сокурсниками получение диплома — с шампанским и танцами до утра. А уже на следующий день её затошнило. Ромка, всё поняв, похлопал её по плечу, посмеялся.
— Дали вы все вчера жару. Вино рекой, прогулка на теплоходе, шум, гам, тарарам. А ещё будущие учителя. Двойку вам всем за такое поведение. Даже твой организм решил объявить акцию протеста, — Ромка похлопал её по плечу.
Олеся показала ему язык, пожурила, что он и сам в подобных увеселениях дока, и сослалась на подозрительный салат за ужином. Но желудок продолжил протестовать и на следующий день, и через два дня, и позже.
Потом она зашла к родителям: младшая сестра смачно жарила на кухне картошку с луком на подсолнечном масле. Олеся брезгливо потянула носом и вдруг объявила:
— Невыносимый запах. Как вы это есть будете?
Мать Олеси и её сестра переглянулись. Такая картошка была любимым блюдом Олеси. Старшая смекнула первой:
— И давно ты разлюбила жареную картошку, дочка?
— Уже дней пять все запахи раздражают, — призналась Олеся.
— Есть у меня догадка, — улыбнулась мама. — Быть тебе, доченька, мамочкой скоро.
Она не ошиблась.
Егор родился в марте, ещё крепче связав сердца Романа и Олеси. Три с половиной килограмма счастья длиной пятьдесят три сантиметра — крикливый, долгожданный, жизнерадостный, смешной.
Ромка ничуть не жаловался на то, что теперь приходилось работать вдвойне, соглашаться на новые и новые командировки. Дома его ждали жена и сын.
Егорка быстро подрастал: уже после годика «рисовал» для него забавные домики и деревья, лепил из пластилина уморительные машинки. Олеся не признавалась мужу, что рисунки и машинки — дело её рук, что она только делала вид, будто это работы маленького Егора.
Посидев вместе на кухне за столом, они дружно валились на диван смотреть телевизор.
продолжение