Предыдущая часть:
На следующее утро Дмитрий ушёл, не сказав ни слова. Однако вечером вернулся значительно раньше обычного. Молча поставил на кухонный стол бумажный пакет, из которого пахло сдобой, — это были её любимые булочки с корицей из пекарни у метро. Неуверенно присел рядом на стул, осторожно прикрыл её ладонь своей и произнёс, глядя в стол:
— Я не знаю, как правильно поступить, Ариш. Честно, я просто струсил. Но если твоё решение окончательное... я буду рядом. Попробуем.
Она ничего не ответила, лишь кивнула, прижавшись лбом к его плечу, и впервые за несколько дней дала волю тихим, сдерживаемым до этого слезам.
С тех пор вечера в их квартире изменились. Если раньше разговоры крутились вокруг работы, предстоящих покупок и акций в магазинах, то теперь всё чаще звучали слова о детях, о том, что им потребуется, как их лучше растить. Несмотря на ранний срок, Дмитрий и Арина уже начали обсуждать возможные имена.
— Если мальчик? — как-то раз спросила Арина, лёжа на диване и нежно поглаживая ещё плоский живот. — Мне нравится Елисей. Или, может, просто Миша?
— Миша, — задумчиво протянул Дмитрий, не отрываясь от экрана телефона. — Михаил. Звучит солидно, нормально. А тебе какое больше?
Он пожал плечами.
— Главное, чтобы не было этих вычурных новомодных имён. Потом в школе ребёнка засмеют. Надо что-то простое и понятное.
— Ладно, — улыбнулась Арина. — А если девочка?
— Девочка... — он наконец оторвался от телефона, и в его глазах мелькнула тёплая искорка. — Тогда уж ты выбирай. Я всё равно буду звать её не иначе как «моя принцесса».
Когда пришло время сообщить новость свекрови, Дмитрий взял инициативу на себя. Арина слушала из соседней комнаты. Разговор был коротким и сухим. Закончив, Дмитрий заглянул в дверь.
— Мама сказала: «Поздравляю». В общем-то, всё. Она не любит долгих разговоров по телефону.
Но настоящим испытанием стал день УЗИ. Арина вышла из кабинета, зажав в пальцах чёрно-белый снимок, и прошептала сама себе:
— Мальчик.
На экране малыш активно двигался: подносил крошечные кулачки к лицу, сжимал и разжимал пальчики. Врач показывал, где голова, позвоночник, где бьётся маленькое, но отчётливое сердечко. И когда произнёс: «У вас будет сын, поздравляю!» — у Арины сразу защипало в глазах от нахлынувших чувств.
Она присела на скамейку в пустом коридоре, достала телефон и, едва сдерживая счастливую дрожь в голосе, сказала:
— Дмитрий, ты только представь, у нас мальчик! Доктор дал снимок, я тебе потом покажу. Там всё видно — и ручки, и ножки, даже носик крошечный. Он уже совсем настоящий!
На том конце провода повисла короткая, но густая пауза. Затем раздался резкий, явно раздражённый голос:
— Я не могу сейчас. На совещании. Позже.
Арина остолбенела. Несколько секунд она бессмысленно смотрела на потухший экран, будто надеясь, что звонок возобновится сам собой, что это была случайная помеха. Но экран оставался чёрным. Она опустила телефон на колени. Разве эта радость была только её? Разве он не ждал этого момента? Ему было настолько всё равно? Она снова посмотрела на снимок, на это размытое, но такое дорогое изображение. Там был их сын. Его сын. Но Дмитрий оказался «слишком занят», чтобы услышать три простых слова.
Арина поехала не домой, а к бабушке Вере, маминой тёте, единственному человеку, в чьём доме всегда горел свет душевного тепла.
— Ариш, деточка, что с тобой? Какая ты бледная! Заходи скорее, проходи.
Арина молча сняла куртку, поставила сумку и затем, дрожащими от волнения руками, протянула бабушке тот самый снимок.
— У нас мальчик, — выдохнула она.
Бабушка Вера нацепила очки, внимательно посмотрела и вдруг расцвела улыбкой. Она звонко рассмеялась, смахнула навернувшуюся слезу, обхватила Арину и принялась целовать её в макушку, в щёку, в лоб.
— Мальчик, Господи, правда мальчик! Ты только посмотри на него! Ручонки, ножки… Красавец будущий. Ты рада-то?
— Очень.
— Садись, садись, я сейчас блинов напеку! Только сегодня думала, скучно одной, никто не заглядывает. А тут такое счастье!
Беременность в целом протекала спокойно. Дмитрий выполнял необходимый минимум: помогал донести тяжёлые сумки, спрашивал о самочувствии, но глубинного интереса, вовлечённости в происходящее не проявлял, будто ребёнок был исключительно «женским делом». Свекровь Людмила Сергеевна также не утруждала себя вниманием: ни звонков, ни вопросов, ни предложений помощи. Однажды она нагрянула без предупреждения, принеся торт из ближайшего супермаркета, который с гордым видом водрузила на стол.
— Ну, как дела? — спросила она, оценивающе оглядывая Арину и квартиру. — Вроде не особенно расплылась, молодец. Держи себя в форме, это важно.
Арина промолчала, лишь стиснула зубы. Торт так и простоял нетронутым. Она убеждала себя, что после рождения малыша всё изменится к лучшему.
Схватки начались внезапно, среди дня. Арина как раз заканчивала мыть посуду. Она машинально взглянула на собранные неделю назад сумки, стоявшие у двери. Ждать было нельзя. Вызвав такси, она отправила мужу короткое сообщение: «Еду в роддом».
Роды были долгими и трудными, но в итоге на свет появился здоровый, крепкий мальчик с густыми тёмными волосиками и огромными, удивлёнными глазами. Арина назвала его Мишей.
В день выписки она стояла в холле роддома с сыном на руках, завёрнутым в нарядное голубое одеяло. Вокруг царила оживлённая суета: шаги, смех, шуршание упаковок, запах духов и цветов. И вдруг она увидела целую делегацию: Дмитрий, его мать и сестра Света. Все — в праздничных, даже несколько помпезных нарядах. Людмила Сергеевна — в строгом сером пальто с массивной брошью. Света — в ярко-розовой куртке. Дмитрий — в новом чёрном пуховике. В его руках был огромный букет роз. Света держала охапку разноцветных шаров. А через стеклянные двери на парковке поблёскивала новая, серебристая иномарка.
Арина опешила.
— Машина? — недоумённо спросила она, глядя на авто, которое выглядело так, будто только что сошло с дилерской площадки.
Дмитрий самодовольно ухмыльнулся.
— Представляешь, коллега срочно продавал, почти за бесценок отдал. Не упустить же такой шанс. Как раз успел оформить пару дней назад. Не хотел волновать тебя раньше времени, думал, будет приятный сюрприз.
Арина не нашла слов. Она лишь натянуто улыбнулась, когда свекровь чмокнула её в щёку и произнесла:
— Ну, поздравляю, мамочка. Теперь-то жизнь по-настоящему начнётся, не соскучишься.
Света тем временем делала селфи со спящим малышом. Дмитрий забрал у Арины сумку, и они поехали домой — в новой машине, с шарами, цветами, показной радостью и вполне реальными, уже нависшими проблемами.
Арина сидела на заднем сиденье рядом с автолюлькой и думала: «Главное — мы дома. Начинается новая жизнь. Я всё смогу».
Переступив порог, она бережно уложила малыша на диван, на мягкий пледик, и присела рядом. Он мирно посапывал, сжав крошечные кулачки. Заглянув в детскую, Арина испытала настоящий шок. Белоснежной кроватки с ажурными бортиками и музыкальным мобилем, которую она так тщательно выбирала по каталогу, в комнате не было. Вместо неё стояла массивная, старая кроватка из тёмного дерева, с заметными потертостями и царапинами на перекладинах.
— Это не та кроватка, — вырвалось у неё шёпотом.
Дмитрий, распаковывавший вещи в прихожей, даже не обернулся.
— Та была в два раза дороже, цены сейчас вообще космические. А эту мне коллега отдал — у него оба ребёнка в ней выросли. Отличная, крепкая вещь, ничего лишнего.
Арина промолчала. Её взгляд упал на коляску в углу комнаты — пыльную, с потёртой обивкой и засохшим листком, застрявшим в колесе.
— И это тоже «от коллеги»? — спросила она ровным, слишком спокойным голосом.
— Ну да, — отозвался Дмитрий. — Зато бесплатно. Да и не жалко будет, если что. Всё равно пользоваться ей от силы пару месяцев. Зачем на ветер деньги выкидывать?
Арина стиснула зубы. Она зашла в спальню и открыла шкаф, где должны были лежать детские вещи, которые она заранее отобрала и попросила мужа купить. На полках лежали кофточки и ползунки, но совсем другие — блёклые, с потёртыми коленками, с едва заметными пятнышками, которые не отстирались. Эти вещи явно уже носил другой ребёнок.
— Где те комплекты, которые я просила тебя купить? — спросила она, ощущая, как внутри всё закипает.
Дмитрий появился в дверях и развёл руками.
— Ну, там цены несусветные. Мама сказала, нечего понапрасну тратиться. Она всё перестирала, погладила — лучше новой. Он же ещё ничего не понимает. Какая разница, в новых или старых ползунках писать?
— Мне не всё равно, — отрезала Арина, и в её голосе впервые зазвучала сталь.
Он нахмурился, но не стал продолжать спор, просто развернулся и ушёл, будто тема исчерпана.
Продолжение :