Глава 3
После отъезда участкового Анастасия Петровна не могла найти себе места. Она ходила по дому, машинально переставляла вещи, заваривала чай и забывала его выпить. В голове крутились обрывки фраз, детали, которые никак не складывались в целостную картину.
«Два происшествия за неделю, — думала она. Это не может быть случайностью».
Ближе к вечеру ей позвонила Марина Игоревна:
— Анастасия Петровна, из больницы звонили. Олег Викторович пришёл в сознание. Говорят, что отравление было не очень тяжёлое — промоют желудок, и через пару дней выпишут. Врач сказал, что похоже на передозировку каких-то успокоительных.
— А он сам что говорит?
— Ничего толком. Помнит только, что вечером чай пил, а потом провалился. Может, действительно с таблетками переборщил от нервов.
Повесив трубку, Анастасия Петровна задумалась. Олег Викторович принимал успокоительные? Интересно, с каких пор? И почему нервничал настолько, что мог случайно превысить дозу?
На следующее утро она проснулась с твёрдым решением ещё раз — и очень тщательно — обследовать участок Антона Сергеевича. Интуиция подсказывала: она что-то важное упустила.
Анастасия Петровна надела тёплую одежду, взяла фонарик и пошла к дому соседа, который недавно покинул этот мир. На улице было ясно и холодно, а снег тихо хрустел под ногами.
Сначала она внимательно проверила крыльцо и то место, где нашли тело. Двор был небольшой, но вокруг росло много кустов и деревьев. Летом здесь, наверное, приятно находиться, а сейчас, зимой, из-за голых веток и снега всё выглядело мрачно.
Анастасия Петровна медленно обходила дом, внимательно изучая каждый метр. И вдруг, возле задней стенки, её внимание привлёк странный сугроб. Он был как будто кем-то разворошен, а потом наспех приглажен.
Она стала осторожно разгребать снег руками. Сначала ничего особенного — обычный мусор, который ветром заносит под кусты. Но потом её пальцы нащупали что-то жёсткое.
Изолента. Серая, довольно широкая, смотанная в аккуратный рулончик.
«Странно, — подумала Анастасия Петровна. — Зачем Антону Сергеевичу понадобилось прятать изоленту в снегу? Да и прятал ли он её сам?»
Она продолжила поиски и вскоре обнаружила ещё кое-что. Обрывки какой-то ткани — похоже, от куртки или свитера. И что-то, очень похожее на пуговицу.
Но самое интересное ждало её у самого забора. Там, где кусты росли особенно густо, снег был утоптан совсем не так, как на дорожках. Следы явно свидетельствовали о том, что здесь кто-то боролся, падал, поднимался.
«Вот оно, — с волнением подумала Анастасия Петровна. — Вот где всё происходило. Не у крыльца, где нашли тело, а здесь, в глубине участка».
Она стала внимательно изучать найденные улики. Изолента выглядела новой, будто её недавно купили. Обрывки ткани были от синтетической куртки ярко-красного цвета.
Красная куртка... У кого она видела красную куртку?
И тут её осенило. Виталий! У него была именно такая куртка — яркая, красная, очень заметная. Та самая, в которой он появился у дома Антона Сергеевича в день обнаружения тела.
Анастасия Петровна собрала все найденные улики в пакет и поспешила домой. Нужно было срочно связаться с участковым.
Семён Иванович выслушал её довольно скептически:
— Анастасия Петровна, ну что за детективы вы читаете? Нашли какой-то мусор в снегу — и сразу преступление.
— Семён Иванович, — терпеливо объяснила она, — это не мусор. Это следы борьбы. И изолента новая, чистая. Её явно кто-то специально спрятал.
— Ну допустим. И что это доказывает?
— А то, что Антон Сергеевич умер не от сердечного приступа во время уборки снега. Он умер после борьбы с кем-то, кто потом попытался замести следы.
Участковый помолчал, затем неохотно сказал:
— Ладно, покажите, что вы там накопали.
Они вместе поехали к дому Антона Сергеевича. На дворе Анастасия Петровна показала участковому место своих находок, объяснила, что именно её насторожило в расположении следов.
Семён Иванович осмотрел всё гораздо внимательнее, чем в первый раз. И постепенно его скепсис сменился серьёзностью.
— Действительно, — пробормотал он, изучая утоптанный снег возле кустов. — Здесь явно кто-то боролся. И эта изолента... — Он покрутил рулончик в руках. — Новая, дорогая. Зачем её прятать?
— Семён Иванович, — сказала Анастасия Петровна, — а что, если кто-то хотел связать Антона Сергеевича? Или заткнуть ему рот? Изолента для этого очень подходит.
— Но тогда получается... — участковый нахмурился. — Получается, что его действительно убили. А потом инсценировали сердечный приступ.
— Именно. И обратите внимание на эти обрывки ткани. Красная синтетическая куртка. У кого из наших соседей такая куртка?
— У Виталия, — медленно произнёс участковый. — У этого молодого парня, который в город уехал.
— Который уехал сразу после того, что произошло с Антоном Сергеевичем, — уточнила Анастасия Петровна. — И который путался в показаниях о том, когда последний раз видел покойного.
Семён Иванович достал телефон:
— Нужно срочно найти этого Виталия. И перевести дело Белкина из категории несчастных случаев в категорию убийств.
Вечером участковый снова приехал к Анастасии Петровне, но уже не один — с ним был следователь районного отдела.
— Анастасия Петровна, — сказал Семён Иванович, — мы нашли Виталия Морозова. Он в Москве, в гостинице. Уже выехала группа, чтобы его задержать.
— А что удалось выяснить о нём?
— Много интересного, — ответил следователь. — Виталий Морозов, двадцать шесть лет, ранее судим за кражу. В декабре уволился с работы в IT-компании при скандальных обстоятельствах — попался на попытке взлома корпоративной системы. С тех пор не мог найти нормальную работу, денег не было. Снимал дачу в вашем посёлке за копейки — хозяин пожалел, сдал почти задаром.
Анастасия Петровна кивнула. Пазл начинал складываться.
— А про бензин что-то выяснили?
— Про какой бензин? — удивился следователь.
— Ну, у Виталия же старая машина была. А зимой в посёлке бензин купить негде. Ближайшая заправка в двадцати километрах. Если у него кончилось топливо...
— А, понятно! — осенило следователя. — Вы думаете, он пытался украсть бензин у соседей?
— Именно. А у Антона Сергеевича в сарае стояла канистра с бензином — для генератора. Я видела её ещё летом, когда он траву косил.
Участковый и следователь переглянулись.
— Это всё объясняет, — сказал Семён Иванович. — Значит, Виталий пришёл ночью красть бензин, а Антон Сергеевич его застукал.
Телефон следователя зазвонил. Он отошёл к окну, долго говорил вполголоса, затем вернулся с довольным видом.
— Взяли. Виталий Морозов задержан в московской гостинице. При обыске в машине нашли канистру с бензином и моток изоленты — точно такой же, как тот, что вы обнаружили.
— А он сам что говорит? — с волнением спросила Анастасия Петровна.
— Пока отрицает всё. Но наши коллеги из Москвы говорят — парень на грани нервного срыва. Долго не продержится.
Действительно, уже на следующий день пришла новость: Виталий Морозов дал полные показания.
История оказалась довольно банальной и одновременно трагичной. У Виталия действительно кончились деньги на бензин, а уехать из посёлка нужно было срочно — в Москве появилась возможность временного заработка. Он знал, что у Антона Сергеевича в сарае стоит канистра с бензином.
Поздно вечером, когда все соседи уже спали, Виталий попытался тихо проникнуть в сарай. Но замок оказался крепким, и он решил попробовать пройти через дом — разбил стеклышко в двери, просунул руку, открыл изнутри.
Антон Сергеевич услышал шум и вышел посмотреть, что происходит. Завязалась ссора. Виталий попытался объяснить, что собирался потом заплатить за бензин, но пенсионер не поверил и пригрозил вызвать милицию.
— А дальше что? — спросила Анастасия Петровна у участкового, который приехал рассказать подробности признания.
— А дальше Виталий испугался. У него уже была судимость, а теперь могут дать ещё больший срок. Пытался успокоить старика, но тот не унимался. Тогда Виталий решил закрыть ему рот. Для этого и припас изоленту — ещё дома, когда план кражи обдумывал.
— И случайно задушил?
— Не задушил. Антон Сергеевич действительно умер от сердечного приступа — но приступ случился от стресса, от борьбы. Виталий рассказывает, что старик сначала сопротивлялся, а потом вдруг ослабел, посинел и упал.
Анастасия Петровна вздохнула. Получается, что её первоначальная версия с сердечным приступом была верной — но приступ случился не во время уборки снега, а во время борьбы с грабителем.
— А что он делал потом? Как пытался замести следы?
— Сначала запаниковал, — продолжал участковый. — Думал бежать, но потом решил инсценировать несчастный случай. Перенёс тело к крыльцу, разбросал рядом снег, положил лопату.
— Умно, — признала Анастасия Петровна.
— Да. Если бы не ваша привычка всё анализировать, так бы и осталось несчастным случаем.
— А с Олегом Викторовичем что? — вспомнила она. — Его-то зачем травить?
— А Олег Викторович, оказывается, в ту ночь не спал — программу какую-то отлаживал. В окно увидел, что у соседа происходит что-то странное. Сначала не придал значения, а после смерти Антона Сергеевича стал вспоминать детали. И понял, что видел не уборку снега, а борьбу двух человек.
— И он рассказал об этом Виталию?
— Хуже. Олег Викторович был человек нерешительный, боялся идти в милицию с одними подозрениями. Но намекнул Виталию, что кое-что видел той ночью. Думал напугать, заставить признаться.
— А получилось наоборот — напугал самого себя, — понимающе кивнула Анастасия Петровна.
— Именно. Виталий понял, что единственный свидетель может его выдать. Но убивать второй раз не решился — видимо, смерть Антона Сергеевича его сильно потрясла. Решил просто напугать Олега Викторовича.
— Каким образом?
— Подсыпал ему в чай большую дозу каких-то успокоительных таблеток — взял из аптечки самого Олега Викторовича. Рассчитывал, что тот отравится, попадёт в больницу, а там врачи решат, что это попытка самоубийства от депрессии. Мол, человек переживал из-за смерти соседа, винил себя в том, что вовремя не помог...
Анастасия Петровна покачала головой. Как же всё-таки хрупка человеческая жизнь. И как легко одно преступление тянет за собой другое.
— А когда точно всё это происходило? — спросила она.
— В ночь с седьмого на восьмое февраля. Виталий проник в дом около полуночи, а умер Антон Сергеевич где-то в час ночи. Потом ещё два часа Виталий возился с инсценировкой, домой попал только к утру. Поэтому его и не видели вчера днём — отсыпался после бессонной ночи.
— А днём девятого он подсыпал таблетки Олегу Викторовичу?
— Да. Пришёл якобы попрощаться перед отъездом, попросил чаю. Олег Викторович — человек мягкий, гостеприимный, конечно, пригласил. Когда вышел в другую комнату за печеньем, Виталий высыпал таблетки в его кружку.
Вечером Анастасия Петровна сидела в своем кресле с чашкой чая и вспоминала все, что произошло за этот день. За окном тихо падал снег, посёлок медленно засыпал. В доме Марины Игоревны светилось окно — наверное, она опять что-то готовила. Дом Антона Сергеевича стоял темный и пустой, но уже не казался таким зловещим, как раньше. А у Олега Викторовича не горели огни — он должен был вернуться из больницы только завтра.
Анастасия Петровна сделала глоток чая и подумала: как хорошо, что не бросила работу сразу, когда ушла на пенсию, и не потеряла свои навыки. Если бы она не заметила странностей, если бы решила, что всё дело в сердце, Виталий бы не понёс наказания. А Олег Викторович мог бы и вовсе не выжить.
«Интересно, — размышляла она, — а что будет с посёлком теперь? Вернётся ли сюда спокойствие?»
За окном снег продолжал мягко падать, укрывая белым покрывалом все следы недавней драмы.
Предыдущая глава 2:
Далее глава 4