Ну что, соскучились по пятницам и прекрасным историям? Давайте улыбаться. Сегодня у нас будут истории про известные фразы. Вы их слышали и наверное, не раз употребляли. А вот откуда они к нам пришли?
"Невиноватая я..."
В средневековой Франции веке так в Х начала появляться странная беда. Там как раз начало развиваться христианство. И ушлые французики придумали классную отмазку в суде.
Представьте, обвиняют человека в том, что он убил кого, ограбил там или еще что плохое сделал. А обвиняемый берет слово и говорит - пардоньте, господа, но это в меня вселился дьявол. Самый взаправдашний, Вельзевул, прямо как его описывают в церкви. Что я, простой смертный, мог сделать, ведь дьявол могуществом уступает лишь Богу и его ангелам, а я простой грешный человек... Судьи пускают скупую слезу, но спорить с догматикой не могут никак. Оправдан, ибо не он, а сам диавол совершал действие. А Дьявола не посадишь.
И так эти отмазки заколебали короля Гуго Шляпу (ну то есть Гуго Капета), что он позвал священников бороться со злом. Задачей священника на суде было поспрашивать подсудимого, как выглядел дьявол, что говорил. В итоге священники с их развитой риторикой таких "одержимых" ловили на вранье и доказывали, что дьявол тут ни при чем. Врушка получал по всей строгости закона и немного наказания бонусом за обман. А Дьявола отмазывали от ситуации - мол, Люци неуиноуен, как тот Рафик. Так что эти ребята стали называться адвокатами дьявола.
Спор из-за мальчика
В 1895 году американский художник Аутколт специально для нью-йоркской газет "Уорлд" придумал мемчик - мальчика в желтой рубашке. Мальчик оказывался в разных ситуациях, на картинках были разные шутки.
Газета "Нью-Йорк Джорнэл" примерно в это же время начала печатать очень похожих мальчиков с шутками. И две газеты схлестнулись за право на "желтого мальчика". Претензии, взаимные объяснения, такая газетная война.
Через год этой войны, в 1896 году, главред журнала "Нью-Йорк пресс" Уордмен написал разгромную статью про издания, которые ничего толком написать не могут, поэтому бьются из-за цвета рубашки на картинке. Было б из-за чего. Обе газеты получили ярлык, который работает до сих пор - "желтая пресса".
Немного о почтенных дамах
Сегодня когда мы говорим о "дамах бальзаковского возраста", рисуется серьезная почтенная тетушка
Но фраза родилась после появления в 1842 году романа Бальзака "Тридцатилетняя женщина". Так что бальзаковский возраст иногда указывают в 30-40 лет. Это, в общем, правильно. Но есть тонкость.
Роман этот слеплен из нескольких рассказов - в первом героине 20, в последнем у ее дочки четверо детей (изначальный рассказ назывался "Старость преступной матери"). Какой из этих возрастов считать "бальзаковским"? Да Бальзак его знает.
Чем пахнет дело?
А вот эта фраза звучит так, словно пора валить и сейчас полыхнет. Потому что дело-то пахнет керосином же.
Но нет, это не про работу пожарных и не про защиту от пожара. И даже не про плохие условия на заводе.
В 1924 году советский журналист Михаил Кольцов, будущий автор "Испанского дневника" написал фельетон "Все в порядке" про Америку и ее дела. И были там такие слова:
Американцы подозрительно потянули носом: из Белого дома явственно попахивало чем-то горючим. Нефть - не нефть, а что-то вроде очищенного бензина чувствуется. Кое-кто и из судебных следователей оказался не без греха. У одного несколько нефтяных акцишек завалялось на самом дне кармана. Другой еще совсем недавно получил за прекращение нефтяного дела взятку выше средних размеров, крепко и убедительно пахнувшую керосином.
Вот так и получилось - если какое-то судебное дело попахивает керосинчиком, то значит, есть в этом деле кое-какой нюанс с судейством. Но фраза осталась, а смысл сегодня уже другой.
Что это за люди?
Напустим таинственности и раскроем карты в конце.
В XV веке во Францию понаехали цыгане. Французы того времени, особенно северные - это люди довольно скучные. Строгая одежда, строгие нравы. И вдруг в их круг врываются яркие краски, безудержные мелодии, пляшущие медведы, таборное общежитие. Это было шоком. И вызовом. Некоторая часть молодежи увлеклась такой "цыганщиной". Но тогда отношение к таким людям было как к бомжам-гастарбайтерам. Фу быть такими.
К XVIII-XIX векам в Европе "цыганщина" - это такая неизбежная участь молодых людей искусства. Французский писатель Мюрже пишет роман о жизни творческой молодежи, которая ничего не может себе позволить, у них ничего нет, но молодежь упивается творчеством и немного протестом. Роман стал бестселлером, на него Пуччини и Леонкавалло написали оперы, а Кальман - оперетту. Однако все мечтали вырваться из этого круга нищеты, ненужности и уж, скажем, Пушкин или Пуччини за приписывание себя к этой "цыганщине" как минимум едко высказались бы. Пушкин вообще мог и на дуэль вызвать.
А сегодня эта цыганщина стала законодательницей мод и иконой стиля.
Так вот те цыгане эти прибыли во Францию из... Чехии. А точнее из Богемии. И называли этих понаехавших... богемой, да. Такие дела.
Хотите смеяться дальше?