Краснодар. На улице пекло такое, что асфальт под ногами превращается в пластилин.
Я заскочил в магазин «Посуда» на углу Октябрьской — просто чтобы не поймать солнечный удар.
Внутри пахло старым металлом и озоном. За прилавком — легенда района, Любовь Николаевна. Пятнадцать лет на одном месте. Она знает о казанах всё: какой прослужит вечность, а какой лопнет при первой же жарке. К ней люди с другого конца города ехали, потому что знали: Люба не врет. Она — живой знак качества.
Я тогда был настроен решительно.
— Любовь Николаевна, — выкладываю карту, — дайте мне вон тот казан, «Премиум-люкс», двенадцать литров, буду готовить плов для гостей. Сверкает, как зеркало!
Цена вопроса — 12 800 рублей.
Она посмотрела на меня поверх очков. Долго так. Сверляще.
— Спрячь карту, — отрезала она. — И забудь про эту жестянку. Это казан для модных журналов, а не для еды. Алюминий в дешевой обертке. Через два месяца всё напыление слезет в рис. Хочешь гостей краской кормить?
Она вытащила из-под прилавка нашего, отечественного «монстра». Чугун. Тяжеленный, черный.
— Вот. Три тысячи двести. Настоящий металл. Его один раз прокалишь — и он тебе ещё двадцать лет служить будет.
И тут в зал влетает Марина — хозяйка магазина.
Она увидела, что я готов был отдать двенадцать тысяч, а теперь верчу в руках «железяку» за три копейки. Её буквально перекосило.
— Люба, ты в уме вообще?! — Марина аж позеленела. — У нас план продаж горит, а ты парню этот антиквариат всучиваешь? Ты мне продажи срываешь!
Любовь Николаевна выпрямилась.
— Я плов человеку спасаю, Марина. А твой «план» мне поперёк горла встал — не проглотить.
Хозяйка взвизгнула:
— Да ты кто такая?! Это мой магазин! Либо ты сейчас продаёшь этот дорогой казан, либо катишься отсюда по статье!
В магазине повисла тишина.
Любовь Николаевна медленно вышла из-за прилавка. Спокойно так, без суеты. Она взяла Марину за локоть и повела к выходу.
— Постой-ка на улице, Марина. Остынь. А то у тебя от цифр в глазах уже человечности не осталось.
И, представьте себе, она реально выставила хозяйку за дверь. Прямо в краснодарское пекло. Закрыла дверь на защёлку и обернулась ко мне:
— Давай три тысячи двести. Без сдачи. А с ней я потом поговорю.
Марина колотила в стекло, что-то орала. Я стоял с этим чугунным монстром в руках и смотрел, как хозяйка магазина кричит на свою лучшую продавщицу через запертую дверь.
А Любовь Николаевна даже не обернулась.
Протянула мне чек и сказала:
— Солить будешь в конце. И огонь выключай, когда рис воду впитает. Не мешай.
Прошло пять месяцев.
Видел Любовь Николаевну на маленьком рыночке в Знаменском — стоит, пучки кинзы и укропа перевязывает. Лицо спокойное.
— Знаешь, сынок, — сказала, — сплю теперь без таблеток. Денег, конечно, в обрез, зато в зеркало смотреть не противно.
Магазин тот в итоге закрылся через полгода. без Любиного «имени» дутые бренды не прижились. Марина до сих пор клянёт бывшую сотрудницу, называя её саботажницей.
Говорят, Марина потом звонила. Просила вернуться.
Люба трубку не взяла.
Как вы считаете, Любовь Николаевна правильно поступила? Стоило ли так «рубить концы» и выставлять хозяйку за дверь ради честности перед случайным покупателем? И что бы вы сделали на её месте? 👇
🔔 Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые истории.
Она 40 лет молчала. Плитка сказала всё за неё.
Урок турецкого рынка, который мой отец запомнил на всю жизнь