Я любила его десять лет. А он десять лет любил стрелялки. Я проиграла эту войну. Не потому что плохо сражалась. А потому что мой противник был невидим, всемогущ и всегда был наготове — стоило только включить экран.
Когда мы встретились, Саша был идеальным. Мы гуляли ночами напролет, говорили обо всем, он смотрел на меня так, будто я — главный босс, которого нужно завоевать. Компьютер был где-то далеко, в его «холостяцком прошлом». Иногда он упоминал, что раньше играл с друзьями, но сейчас ему «намного интереснее со мной». Я верила.
Мы съехались. Первые месяцы он спрашивал разрешения: «Солнышко, можно я поиграю с ребятами часик?». Я, глупая, разрешала. Думала, это как хобби — рыбалка или футбол. Полтора часа пролетали незаметно. Он выходил из-за компа улыбчивый, благодарный, обнимал меня. Это была плата за мое терпение.
Потом мы поженились. И маска упала.
Сначала исчезло «можно». Появилось «я устал, я поиграю». Потом исчезло «я поиграю». Появилось «не мешай, у меня рейтинг». Рейтинг. Я ненавижу это слово. Оно было важнее моего настроения, важнее наших планов, важнее меня.
Он приходил с работы, молча снимал обувь, проходил к компьютеру и включал свой мир. Через полчаса следовала команда: «Алин, принеси поесть, я в бою». Не просьба. Приказ. Я приносила. Потому что верила — сейчас доиграет и вернется ко мне. Он не возвращался. Бой сменялся боем. Рейтинг рос. Наши отношения — падали.
По ночам я просыпалась от криков: «Куда смотришь? А ну бегом на точку!». Он сидел в наушниках, разгоряченный, как в лихорадке, и даже не замечал, что за стеной его жена пытается уснуть перед работой. Я перестала спать. Он перестал замечать.
Десять лет совместной жизни. Я готовилась к этому дню неделю. Купила новое платье, сделала прическу, приготовила его любимую пасту с морепродуктами. Достала свечи, которые мы не зажигали со свадьбы. Я хотела напомнить ему — нам есть что праздновать. Мы прошли десять лет. Мы еще можем все вернуть.
Он зашел как обычно. Бросил ключи в миску, взглянул на стол, замер. Его лицо исказила тревога.
— Алин, что случилось? Свет отключили? — он дернул выключатель. Люстра зажглась. — А почему свечи тогда?
Я смотрела на него и не верила своим глазам. Он не забыл. Он вообще не знал. Для него десятая годовщина нашей свадьбы была обычным вторником. Днем, где есть работа. Вечером, где есть компьютер.
— Саша, у нас годовщина. Десять лет.
— А-а-а, — выдохнул он с облегчением. — А я испугался. Ну, поздравляю.
Он насыпал себе пасты в тарелку, сунул вилку в карман худи, чмокнул меня в щеку (или не чмокнул, я уже не помню) и ушел. В монитор. К своим. Которые всегда ждали. Которые никогда не обижались. Которые не требовали внимания, кроме как «заходи слева».
Я проплакала всю ночь. Он не вышел ни разу. Ни проверить, почему жена не спит, ни попить воды, ни просто взглянуть. В 6 утра его игра закончилась. Он упал в кровать, даже не раздевшись. А я смотрела на его лицо — расслабленное, умиротворенное — и понимала: я мертва для него. Я стала функцией. Еда, секс, тишина. А настоящая жизнь — там, в мониторе.
Я собрала вещи. Не много — за десять лет у меня не накопилось ничего, что нельзя было бы унести в одной сумке. Свои документы. Немного одежды. Фотографию мамы. И наше свадебное фото — почему-то взяла, хотя должна была разорвать.
Он спал. Я написала записку: «Я ухожу. Не ищи. Твой рейтинг теперь ничто». Положила ключи. Закрыла дверь.
Через три дня он написал: «Ты где? У тебя все нормально?». Не «прости меня». Не «вернись». Не «я дурак». «Ты где». Как будто я потерялась в супермаркете.
Я ответила: «Дома. У родителей. Подаю на развод».
Он прислал: «Ого. Ладно, потом поговорим, у меня тут катка».
Катка. У него была катка. Десять лет брака закончились каткой.
Я не стала ждать «потом». Я подала документы. Он пришел на развод с опозданием на 20 минут. Судья спросила: «Причина расторжения брака?». Он пожал плечами: «Не сошлись характерами». Я сказала: «Он женат на компьютере. Я была любовницей».
Судья даже не улыбнулась. Она все поняла.
Сейчас я живу одна. Снимаю небольшую студию, которую обставила так, как хочу я. Никакого геймерского кресла, никаких RGB-подсветок. По вечерам я читаю книги или смотрю сериалы, которые нравятся мне. Если я хочу поговорить — я звоню подруге, и она отвечает сразу, потому что она не в «бою».
Саша иногда пишет. «Скучаю». «Ты была лучшим, что у меня было». Я не отвечаю. Не потому что злюсь. А потому что знаю: это сообщение он написал в перерыве между катками. Через пять минут он уже забудет о нем, поглощенный новым рейтингом. А я больше не хочу быть перерывом в чужой игре.
Я не жалею о десяти годах. Я жалею, что ушла так поздно. Но лучше поздно, чем никогда.
Вопросы читателям:
- Как вы считаете, игромания — это зависимость, с которой нужно бороться как с болезнью, или просто распущенность и нежелание взрослеть?
- Должна ли жена «принимать мужа любым» и мириться с его увлечениями или у нее есть право требовать внимания?
- Сталкивались ли вы с подобной зависимостью в своих отношениях или отношениях знакомых? Чем закончилась история?
Читайте также: