— Ну что, ты вообще понимаешь, как себя вести в приличном обществе? — Валентина Сергеевна прищурилась, оглядывая невестку с головы до ног. — Завтра у нас гости важные, не твои деревенские родственники.
Лиза молча протирала бокалы над раковиной. Вода стекала по её пальцам, оставляя мокрые следы на столешнице. Свекровь стояла в дверном проёме кухни, скрестив руки на груди — поза судьи перед вынесением приговора.
— Я серьёзно говорю, — продолжала та. — Партнёры Егора привыкли к определённому уровню. А ты... Послушай, милая, я не хочу тебя обидеть, но твой говор режет слух. И манеры...
Лиза поставила бокал на сушилку. Её щёки горели, но она сдерживалась. Четыре месяца замужества научили её многому, в первую очередь — молчать в присутствии Валентины Сергеевны.
— Мы просто хотим помочь тебе, — свекровь смягчила тон, но в глазах читалась твёрдость. — Егор очень переживает. Ты же знаешь, какой он чувствительный к мелочам.
Егор появился в коридоре, когда мать уже ушла. Он выглядел усталым после рабочего дня — расстёгнутый воротник рубашки, галстук небрежно висел на шее.
— Лиз, нам надо поговорить, — он прошёл на кухню, плюхнулся на стул.
Она обернулась, всё ещё держа в руках полотенце.
— Завтра вечером у нас ужин, — начал он, не глядя ей в глаза. — Приедут Ковалевы с женой и господин Чжан, мой новый партнёр из Пекина. Это важная встреча, понимаешь? От неё многое зависит.
— Я приготовлю что-нибудь вкусное, — тихо сказала Лиза. — Может, запеку утку? Или сделаю…
— Нет, — перебил Егор. — То есть да, конечно, приготовь. Но вот что... — он замялся, потёр переносицу. — Я подумал, может, тебе не стоит сидеть с нами за столом?
Лиза замерла. Полотенце выскользнуло из рук и упало на пол.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну... — Егор наконец посмотрел на неё. В его взгляде читалась неловкость, но и решимость тоже. — Знаешь, у Ковалевых на приёмах всегда персонал присутствует. Официанты, кто-то подаёт напитки. Это создаёт атмосферу. И я подумал...
Он достал из кармана пиджака смятую визитку агентства.
— Тут рядом есть место, где можно взять форму напрокат. Горничной такой, знаешь, классическую. Чёрное платье, белый фартук. Ты бы могла... ну, просто подавать, наливать вино. Улыбаться. Не говорить много.
Лиза смотрела на него так, будто видела впервые. Этого человека она встретила год назад в кофейне на вокзале. Он тогда опоздал на поезд, сидел с ноутбуком, нервничал. Она работала там баристой. Он заказал капучино, они разговорились. Он казался другим — простым, открытым, влюблённым в её смех и непосредственность.
— Ты хочешь, чтобы я переоделась в прислугу? — медленно произнесла она. — В собственном доме?
— Это не собственный дом, — поправил Егор. — Это квартира моих родителей. И дело не в этом. Просто... Лиз, ты же понимаешь, что у тебя акцент. Ты говоришь "чё" вместо "что", постоянно эти твои словечки. И ешь ты... ну, не так. Вилку держишь не в той руке.
— Значит, я тебя позорю, — констатировала Лиза.
— Да нет же! — Егор встал, попытался обнять её, но она отстранилась. — Я просто хочу, чтобы всё прошло идеально. Это же на одну ночь. Ну пожалуйста.
Она смотрела в окно. За стеклом темнел февральский вечер, фонари уже зажглись. Где-то там, в пятистах километрах отсюда, был её родной город. Маленький, провинциальный, с одной главной улицей и тремя светофорами. Там её мама сейчас, наверное, кормит кота и смотрит сериал. Там подруги собираются по пятницам в кафе "Встреча" и обсуждают новости. Там она была счастлива.
— Хорошо, — сказала Лиза.
Егор облегчённо выдохнул.
— Спасибо, солнце. Ты меня спасаешь. Увидишь, всё пройдёт отлично, и потом мы...
— Только я сама выберу форму, — перебила она. — И сама приготовлю меню.
— Конечно, конечно! Всё, что хочешь.
Он поцеловал её в висок и ушёл в кабинет — звонить партнёрам, уточнять детали. Лиза осталась стоять посреди кухни. Она подняла полотенце с пола, аккуратно повесила на крючок. Потом достала телефон и набрала сообщение маме: "Всё хорошо. Завтра у нас гости, готовлю ужин".
Отправила, но тут же удалила. Написала заново: "Как дела? Скучаю".
Мама ответила через минуту: "Доченька, тут всё по-старому. А у тебя как? Привыкла к столице?"
Лиза посмотрела на экран. Хотела написать правду — что живёт в квартире свекрови, что та каждый день делает замечания по поводу её одежды, готовки, манеры держаться. Что Егор стал другим — нервным, постоянно озабоченным мнением родителей и коллег. Что завтра её попросили стать невидимой в собственной жизни.
Но вместо этого набрала: "Да, всё отлично. Город красивый".
На следующее утро Лиза поехала в агентство. Оно располагалось в торговом центре на третьем этаже, между салоном оптики и магазином постельного белья. Консультант — девушка с яркой помадой и наращенными ресницами — окинула её оценивающим взглядом.
— Вам на мероприятие?
— Да, — коротко ответила Лиза.
— Классическую форму горничной? Сейчас покажу варианты.
Она принесла несколько комплектов. Чёрные платья разной длины, белые кружевные фартуки, чепчики. Лиза брезгливо перебирала вешалки. Всё это выглядело театрально, почти карикатурно.
— Может, вот это? — консультант протянула платье миди с белым воротничком. — Строгое, элегантное. Как у французских служанок.
Лиза взяла комплект в примерочную. Смотрела на своё отражение в зеркале — чужое, словно из чёрно-белого фильма. Она повернулась боком, расправила фартук.
"Просто на один вечер", — напомнила она себе.
Вернувшись домой с пакетом, Лиза обнаружила на кухне Валентину Сергеевну в компании с какой-то женщиной. Та сидела за столом, попивая кофе из фарфоровой чашки, и выглядела так, будто оценивала квартиру для журнала о недвижимости.
— А, Елизавета, — свекровь поднялась. — Познакомься, это Жанна Владимировна, жена господина Ковалева. Она заехала обсудить детали завтрашнего ужина.
Жанна окинула Лизу взглядом, в котором читалось столько превосходства, что хотелось развернуться и уйти. Женщина была с иголочки — дорогой костюм, укладка, маникюр, от неё исходил аромат парфюма, который стоил, наверное, как месячная зарплата.
— Очень приятно, — Жанна протянула руку, но едва коснулась пальцев Лизы. — Валентина рассказывала, что вы из провинции. Как мило, что Егор не побоялся жениться по любви.
В её голосе не было прямого сарказма, но каждое слово будто покрывалось тонким слоем льда.
— Присаживайтесь, — кивнула Валентина Сергеевна, хотя это была квартира, где Лиза формально тоже жила. — Мы как раз обсуждали меню.
Лиза опустилась на край стула, сжимая пакет с формой.
— Я думала сделать утку с яблоками и…
— Утку? — Жанна рассмеялась. — Боже, как по-домашнему. Нет-нет, милая, для таких встреч нужно что-то более изысканное. Ризотто с трюфелями, тартар из тунца, возможно, ягнёнок с розмарином. У вас есть опыт приготовления подобных блюд?
Лиза молчала. Конечно, не было. Она умела готовить пироги, жаркое, драники — всё то, что любила её семья. Но трюфели? Тартар?
— Вот видите, — Жанна повернулась к Валентине. — Я так и думала. Может, всё-таки закажем кейтеринг? Есть прекрасная компания, они обслуживают все приёмы в нашем круге.
— Нет, — вдруг твёрдо сказала Лиза. — Я справлюсь. Найду рецепты, всё сделаю как надо.
Жанна улыбнулась, но в этой улыбке не было ни капли тепла.
— Какая вы решительная. Правда, Валентина Сергеевна говорила, что завтра вы будете помогать с подачей? Это разумно. Всё-таки разговоры пойдут серьёзные, деловые. Бизнес, понимаете ли, тонкая материя. Одно неловкое слово — и контракт сорвётся.
Лиза почувствовала, как внутри всё сжимается. Значит, все уже знают. Егор рассказал Ковалевым, что его жена будет изображать прислугу.
— Я понимаю, — тихо произнесла она.
— Вот и отлично, — Жанна допила кофе и встала. — Кстати, Валентина Сергеевна, я привезла вам список рекомендаций по сервировке. И да, не забудьте про правильные бокалы. Для бургундского нужны широкие, для бордо — зауженные. Детали решают всё.
Когда гостья ушла, Валентина Сергеевна посмотрела на Лизу с каким-то подобием сочувствия.
— Не переживай. Жанна такая со всеми. У неё просто высокие стандарты.
— Она знает, — сказала Лиза. — Про форму.
— Ну и что? — свекровь пожала плечами. — Это же разумное решение. Ты сама понимаешь, что пока не готова к таким встречам. Со временем научишься, освоишься. А пока…
— Пока я прислуга.
Валентина Сергеевна поморщилась.
— Какие грубые слова. Ты просто помогаешь. Это же семья, мы все друг другу помогаем.
Лиза ушла в спальню, закрыла дверь и села на кровать. Достала из пакета форму, разложила на покрывале. Чёрное платье, белый фартук, даже маленький чепчик прилагался. Она представила себя завтра — как будет разносить закуски, наливать вино, молча кивать. Как Жанна будет бросать на неё снисходительные взгляды, а Егор… Что будет делать Егор? Благодарно улыбаться, что всё идёт по плану?
Телефон завибрировал. Сообщение от мамы: "Лизонька, давно не звонила. Всё ли хорошо?"
Она набрала ответ: "Мам, можно я приеду на пару дней?" Но не отправила. Удалила. Написала снова: "Скоро позвоню, обещаю".
Вечером Егор вернулся поздно, в десятом часу. Лиза сидела на кухне, перед ней были разложены распечатанные рецепты — ризотто, тартар, какие-то сложные соусы. Она изучала их, делала заметки.
— Ты ещё не спишь? — он поцеловал её в макушку. — Готовишься?
— Угу.
— Молодец. Слушай, я тут купил тебе туфли, — он достал коробку. — К форме. Классические лодочки, чёрные. Попробуй, подойдут ли.
Лиза открыла коробку. Туфли были на низком каблуке, удобные, служебные. Точно такие носят официантки.
— Егор, — она подняла на него глаза. — Зачем всё это? Неужели нельзя просто познакомить меня с твоими партнёрами как жену?
Он присел рядом, взял её руку.
— Лиз, пойми. Господин Чжан очень консервативен. Для него важна иерархия, порядок. Если он увидит, что у меня... ну, что в семье всё не так гладко, он может передумать насчёт сделки. А эта сделка — это наше будущее. Наша квартира, наша жизнь. Потерпи один вечер, и потом всё наладится.
— А Ковалевы? Жанна сегодня приезжала. Она смотрела на меня так, будто я…
— Жанна? — Егор нахмурился. — Что она здесь делала?
— Мама пригласила. Они обсуждали меню, сервировку. Жанна сказала, что я не справлюсь с готовкой.
Егор помолчал, потом вздохнул.
— Ладно, может, она и права. Давай закажем часть блюд, а ты доделаешь остальное. Так проще.
Он ушёл звонить в кейтеринговую компанию, оставив Лизу одну с рецептами и туфлями официантки. Она взяла в руки лодочки, повертела. Удобные. Практичные. Для тех, кто должен быть незаметным.
Вечер ужина начался в семь. Лиза встретила гостей уже в форме — чёрное платье сидело идеально, белый фартук был накрахмален, волосы убраны под чепчик. Она открыла дверь господину Чжану — невысокому мужчине с проницательным взглядом, который кивнул ей с уважением. За ним появились Ковалевы.
Жанна окинула Лизу взглядом с головы до ног и хмыкнула:
— Как мило. Совсем как настоящая горничная.
Егор стоял в гостиной, натянуто улыбаясь. Валентина Сергеевна суетилась, показывая гостям квартиру. Лиза молча принимала пальто, разносила бокалы с шампанским. Чувствовала себя призраком в собственной жизни.
Ужин проходил чинно. Лиза подавала блюда — часть из кейтеринга, часть она всё-таки приготовила сама. Гости обсуждали инвестиции, рынок недвижимости в Шанхае, перспективы сотрудничества. Она наливала вино, убирала тарелки, улыбалась механически.
— Прекрасный сервис, — заметил господин Чжан, когда Лиза подала ему десерт. — У вас постоянная служанка или агентство?
Егор замялся. Ковалев рассмеялся:
— Да это же его жена, Чжан! Егор решил сэкономить на персонале.
Повисла тишина. Господин Чжан медленно отложил вилку и посмотрел на Егора.
— Ваша жена? — его голос стал холодным. — Вы заставили свою жену прислуживать гостям?
— Нет, то есть... — Егор побледнел. — Это была её идея, она хотела помочь…
— Не врите, — резко сказал Чжан. — В моей культуре жена — это лицо мужчины, его честь. То, как вы её унижаете при гостях, говорит о том, какой вы человек. Сделка отменяется.
Он встал из-за стола. Жанна испуганно посмотрела на мужа, тот неловко кашлянул:
— Господин Чжан, возможно, вы слишком поспешно…
— Мистер Ковалев, — Чжан повернулся к Лизе и вдруг заговорил по-английски: — Мадам, прошу прощения за этот вечер. Вы заслуживаете большего уважения.
Лиза, которая три года учила английский в университете и потом практиковала на работе с туристами, ответила тоже по-английски:
— Спасибо за понимание, сэр. Это я прошу прощения за неловкость ситуации.
Чжан удивлённо приподнял бровь:
— У вас отличный акцент. Где вы учились?
— Педагогический университет. Потом работала гидом.
— Гидом? — он заинтересованно наклонил голову. — У нас в Шанхае как раз открывается русское культурное представительство. Нужны специалисты, которые знают оба языка и понимают менталитет. Вы бы справились?
Егор ошеломлённо смотрел на них, не понимая разговора. Валентина Сергеевна нервно теребила салфетку.
— Я... не знаю, — честно сказала Лиза.
— Подумайте, — Чжан достал визитку. — Вот контакты нашего представительства в Москве. Зарплата достойная, жильё предоставляем. Таким людям, как вы, там будут рады.
Он ушёл, не попрощавшись с Егором. Ковалевы заспешили следом — Жанна на прощание бросила Валентине Сергеевне: "Какой кошмар. Вы всё испортили".
Когда дверь закрылась, Егор обернулся к Лизе. Его лицо исказилось от ярости:
— Ты! Ты всё сорвала! Зачем ты вообще заговорила с ним?
— Он спросил, я ответила, — спокойно сказала Лиза, снимая фартук. — По-английски, между прочим. Который ты считаешь, что я не знаю.
— Из-за тебя я потерял контракт! Миллионы! — Егор схватил со стола бокал и швырнул в стену. Осколки разлетелись по паркету.
Валентина Сергеевна попыталась вмешаться:
— Егор, успокойся…
— Молчи, мама! Это всё твоя идея была — жениться на ней! "Простая девочка, домашняя", — он передразнил. — Она простая, потому что необразованная деревенщина!
Что-то оборвалось внутри Лизы. Она посмотрела на этого человека — красного, орущего, жалкого. И вдруг стало ясно, как день.
— Знаешь что, Егор? — она сняла чепчик, положила на стол. — Я еду домой. К маме. А потом, возможно, в Шанхай. Подумаю над предложением господина Чжана.
— Ты не посмеешь! — он шагнул к ней, но она не отступила.
— Посмею. Развод оформим как договоримся, но я не останусь здесь. Не с тобой. Не с людьми, которые считают меня пустым местом.
Она прошла в спальню, достала чемодан. Начала складывать вещи — только своё, то, что привезла из дома. Егор стоял в дверях, растерянный:
— Лиз, ну подожди. Давай обсудим спокойно. Я просто сорвался, понимаешь? Это стресс, сделка…
— Сделка важнее меня. Всегда была, — она застегнула чемодан. — Прощай, Егор.
Вышла из квартиры под немым взглядом Валентины Сергеевны. Спустилась на лифте, вышла на улицу. Февральский воздух обжёг лёгкие — резкий, морозный, но такой свежий после спертой атмосферы того дома.
Через три часа Лиза сидела в поезде, смотрела в окно на пролетающие огни станций. Телефон завибрировал — мама: "Уже выехала? Встречу на вокзале, пирог испеку".
Лиза улыбнулась сквозь слёзы. Написала: "Еду. И мам, расскажу тебе одну историю. Про то, как я поняла, что заслуживаю большего".
Рядом в сумке лежала визитка господина Чжана. Может, она позвонит. А может, найдёт другой путь. Главное — он будет её собственным выбором, без чужих указаний, унижений и форм горничной.
За окном развернулась ночная даль, и Лиза вдруг почувствовала лёгкость. Впервые за месяцы — настоящую, почти забытую свободу. Жизнь начиналась заново, и это было прекрасно.