Даша смотрела на врача так, будто он ошибся дверью.
— Как же так… Этого не может быть.
— К сожалению, подобное случается, спокойно ответил доктор. — Такие особенности почти невозможно предсказать заранее: они крайне редко поддаются точной диагностике до рождения. Но прошу вас, не доводите себя до отчаяния. Ничего непоправимого нет. Понадобится уход, лечение, время. И постепенно всё наладится.
Дарья молча опустила взгляд на сморщенное личико сына и, стараясь не всхлипывать громко, заплакала. Она понимала: врач не утешает пустыми словами. Он говорит правду. Со временем всё восстановится. Сын обязательно пойдёт, пусть и позже других детей. Но как объяснить это Рите Ивановне? Не мужу — именно ей.
С Миша они познакомились совсем буднично, будто сама погода решила столкнуть их лбами. На автобусной остановке, под холодным дождём. Дарья опоздала на свой автобус, а у Михаила как назло заглохла машина.
Пока он ждал помощь, он кивнул на салон и предложил:
— Садитесь. Внутри хотя бы тепло. А ждать вам ещё минут тридцать, не меньше. Эти автобусы здесь всегда ходили как попало.
Она бы никогда не села к незнакомцу в другой день. Но тогда продрогла до костей и за тепло, казалось, была готова расплатиться чем угодно — лишь бы перестать дрожать. Даша согласилась.
Миша оказался лёгким на подъём, разговорчивым, с той редкой способностью превращать чужую неловкость в улыбку. Время пролетело незаметно. И случилось забавно: автобус подъехал ровно в тот момент, когда подъехала и помощь для Михаила.
— Погодите, он придержал её за локоть. — Вы номер не оставили. Так не честно: мы же даже не договорились, что будем знакомы.
Она продиктовала номер, всё ещё смущаясь собственной спонтанности. А через два месяца они уже подали заявление в ЗАГС.
Дарья поначалу не понимала, почему Михаил всякий раз уходил от разговора о знакомстве с матерью до подачи заявления. Казалось бы, что тут сложного: встретились, познакомились, поговорили. Но после первой же встречи с будущей свекровью всё встало на свои места так ясно, что дальше объяснений не потребовалось.
Рита Ивановна посмотрела на Дашу так, словно оценивает товар на рынке. Не скрывая презрения и даже не пытаясь быть вежливой, она повернулась к Михаилу и спросила при невестке:
— Я правильно поняла: ты всерьёз собираешься на ней жениться? Это не шутка?
Миша заметно побледнел.
— Нет, мам. Это не шутка. И давай без сцен. Я всё равно не передумаю.
— И не надо. Очень нужно мне тратить нервы, фыркнула она. — Только потом не плачь и не рассказывай, что зря не послушал мать.
Дарья резко высвободила руку и, не оглядываясь, сбежала вниз по лестнице. Она не собиралась стоять и выслушивать оскорбления. Михаил догнал её у подъезда, под дождём, возле мокрых ступенек.
— Даш, ну подожди. Перестань. Она… она просто такая. Когда станешь матерью, поймёшь: начинаешь оберегать ребёнка от всего вокруг. Не важно, люди хорошие или плохие. Она меня одна растила и теперь никому не хочет отдавать. Дай ей время.
Дарья тогда решила, что выдержит. Что перетерпит то холодное, колкое отношение, которым Рита Ивановна щедро награждала её и до свадьбы, и после. Даша уговаривала себя: пройдёт время, свекровь привыкнет, всё утрясётся.
Но «привыкнет» не случилось.
Рита Ивановна чуть притихла только тогда, когда узнала о беременности Даши. И то лишь внешне. Нет-нет, да и бросит ядовитое:
— Сначала рожают только девочки из трущоб. А нормальные люди сперва хоть чего-то добиваются.
Дарья плакала и почему-то чувствовала себя виноватой. Будто она действительно какая-то неправильная.
Однажды соседка, не выдержав, рассказала Даше то, о чём Рита Ивановна предпочитала молчать. Оказалось, жизнь свекрови была далеко не такой гладкой и «правильной», как она любила изображать.
Когда-то, много лет назад, Рита Ивановна жила в глухой деревне, где электричество давали всего пару дней в неделю. Потом она перебралась в город, забеременела от состоятельного мужчины и потребовала деньги «за молчание» и «за спокойствие». Так у неё появилась квартира. Она родила сына, а дальше держалась за своё новое положение мёртвой хваткой.
Когда Михаил вырос и всерьёз занялся бизнесом, для Риты Ивановны наступил звёздный час. Она словно вычеркнула прошлое. Сменился круг общения, бывшие друзья исчезли без сожалений, а в её манерах появилось такое величие, будто у неё действительно «особая кровь».
Перед самыми родами Рита Ивановна вдруг спросила у Михаила:
— Сынок, ты уверен, что ребёнок твой?
Он посмотрел на неё так, будто не сразу понял смысл вопроса.
— Мам, ты о чём вообще?
— Не знаю… Ты всегда на работе. А Даша одна, предоставлена сама себе. Она жила бедно, а теперь на неё всё разом свалилось. Люди меняются, сынок. Ты же понимаешь.
— Мам, прекрати. Не говори ерунды, попросил Михаил устало.
— Конечно, ерунда. Теперь ты слушаешь только её. А мать, выходит, говорит одни глупости, язвительно закончила Рита Ивановна.
Михаил тогда лишь вздохнул. В глубине души его мучил вопрос, которого он стыдился: примет ли мать Дашу хоть когда-нибудь? Или он действительно обрёк себя на бесконечную войну, где нельзя сменить ни сторону, ни правила? Мать у него одна… но и жена теперь тоже одна.
Роды прошли, и спустя время Михаилу позвонила Даша.
— Миш, у нас сын…
Его голос сразу стал мягче, светлее.
— Дашка, ты умница. Мы молодцы.
В трубке послышался всхлип.
— Миш… мы не совсем молодцы. У нашего сына проблемы.
— Какие проблемы? Он же только родился.
— Ножки. Врач сказал: это исправляется, но нужно лечение. Всё будет, просто не сразу…
Михаил отодвинул телефон от уха, словно услышал что-то невозможное. Потом снова прижал к уху.
— Нет, Даш. Там ошиблись. У нашего ребёнка не может быть проблем. Ты во время беременности получала всё лучшее. Это исключено. Разберись там. Потом позвони.
Он оборвал разговор, будто так можно было оборвать и саму реальность, и растерянно посмотрел на мать.
— Мам… у нас сын. Но у него какие-то проблемы.
Рита Ивановна мгновенно напряглась.
— Проблемы? С чего бы это? У нас в семье все здоровые. Может, это вообще не твой ребёнок.
— Нет, мам… не может быть, произнёс Михаил, но уверенность в голосе уже треснула.
Рита Ивановна тут же взяла инициативу.
— Не переживай. Я сама съезжу в больницу, всё выясню и всё решу. А ты работай. Не хватало ещё тебе голову забивать женскими делами. Я разберусь, сынок.
Михаил посмотрел на неё с благодарностью. Ему правда не хотелось нырять в этот страх, в эти диагнозы, в чужие белые халаты и слова, от которых холодеет внутри. Мать казалась крепкой стеной: придёт и всё устроит.
Даша как раз разговаривала с доктором, когда в коридоре появилась Рита Ивановна. У Дарьи в груди сразу всё сжалось: взгляд свекрови не обещал ничего доброго.
Рита Ивановна даже не взглянула на невестку. Она отозвала врача в сторону и долго говорила с ним вполголоса. Даша ушла в палату к ребёнку, прижала сына к себе и пыталась дышать ровно.
Минут через десять свекровь вошла. Молча, тяжело. Постояла над малышом, будто разглядывала не человека, а доказательство чьей-то вины. Потом повернулась к Дарье.
— Итак, моя дорогая. Думаю, ты меня поймёшь правильно. В нашем роду таких… детей никогда не было. Все крепкие, здоровые. А это значит либо у тебя какие-то болезни, хотя по тебе не скажешь… либо, что куда вероятнее, ребёнок нагулян.
Даша оцепенела.
— Но…
— Молчи и слушай внимательно, перебила Рита Ивановна. — Нам такое в доме не нужно. И ты тоже никогда не была нужна. Зачем Михаилу жена, которая разбрасывается собой направо и налево? Поэтому будет так: я привезу тебе вещи, дам немного денег, и ты уедешь из города. Навсегда. И больше не попадёшься нам на глаза.
Дарья расплакалась — тихо, отчаянно, без сил.
— Зачем вы так… Это ребёнок Миши…
— Ты меня не слышишь? Я могу оставить тебя вообще без всего: без вещей, без денег. И, предупреждаю, не вздумай выносить мозг моему сыну. Я устрою тебе такие проблемы, что ты окажешься на улице. А ребёнка у тебя заберут.
Этой ночью Даша не спала. Михаил ни разу не ответил на звонок. Ни разу. Будто её голос стал для него лишним шумом.
Утром появилась Рита Ивановна.
— Твои две сумки на вахте. Хотя, по-хорошему, и этого тебе много.
Она бросила на тумбочку деньги, а затем вдруг улыбнулась — холодно, почти довольная собой.
— Я ведь не зверь. Вот ключи. Дом в деревне. Там тебе самое место. Вот адрес. Прощай. И я очень надеюсь, что больше никогда о тебе не услышу. И не забудь мою доброту.
Через несколько дней Дарья стояла у старого дома. Он выглядел запущенным, но не настолько, чтобы быть брошенным навсегда. Трава не скрывала крышу, двор казался… живым. Это настораживало.
Даша осторожно вошла. Замка на двери не было. Внутри пахло сыростью и тяжёлым перегаром. Она сделала пару шагов — и замерла.
На старом диване спал мужчина.
Даша отпрянула, случайно задела ведро. Оно с грохотом упало. Мужчина вскочил, моргнул и уставился на неё мутным взглядом.
— Ты кто?
— А вы кто? Дрожащим голосом спросила Даша. — Мне Рита Ивановна ключи дала… Сказала, что я здесь буду жить.
Мужчина усмехнулся, окинул её взглядом, заметил ребёнка на руках и будто протрезвел на секунду.
— Рита Ивановна… Тётка Рита, значит. Погоди. А ты… кто такая?
Дарья не выдержала и расплакалась уже по-настоящему. Что ей делать? Куда идти? Жить в этом доме с неизвестным человеком, да ещё и с младенцем?
Мужчина поднялся, провёл ладонью по лицу.
— Перестань реветь. Я не кусаюсь. Сейчас приберу тут. А вы с малышом идите в ту комнату, там тише.
— Нет, я… — начала Даша.
— Я сказал, спокойно повторил он. — Ребёнку здесь не место.
Она отступила, прижимая сына, и прошла в указанную комнату. Позже он заглянул туда — уже более собранный.
— Баня растоплена. И поесть надо. Чем ты ребёнка кормить собралась, если сама на ногах не держишься?
Дарья вышла и остановилась. Дом будто подменили: грязь убрана, на столе что-то шипело, в воздухе стоял запах горячей еды.
— Ты не думай, я не какой-то пропащий, сказал мужчина. — Я сюда сам приехал, чтобы никого не видеть. Жена предала меня с моим лучшим другом. Всё разом рухнуло. Я жил, работал, строил… А для кого? Для чего? Вот и сорвался. В местном магазине скупил всё спиртное, что было. Но хватит. Не бойся. Больше не буду.
Даша ела аккуратно, стараясь не показывать, как голодна. Малыш, Саша, наконец заснул.
— Зачем ты его всё время на руках держишь? — спросил мужчина уже спокойнее. — Потом намучаешься. Положи на диван. А завтра я тебе кроватку соображу.
Он осторожно взял ребёнка, будто умел это делать всю жизнь, и переложил на диван. Дарья невольно улыбнулась сквозь усталость.
— Ну вот. А теперь, Даша, рассказывай, что с тобой произошло, сказал он.
Она вздохнула и рассказала всё: от знакомства с Михаилом до больницы и сегодняшней дороги.
Когда Даша замолчала, мужчина покачал головой.
— Вот же угораздило тебя связаться с этим семейством. Я, кстати, к ним тоже имею отношение… очень далёкое, но имею. Скажи, у тебя есть выписка из карты ребёнка?
Даша кивнула, принесла бумаги.
Мужчина, которого звали Олег, достал из кармана новый смартфон — совсем не похожий на вещь деревенского «пьяницы». Под удивлённым взглядом Даши он сфотографировал документы и куда-то отправил.
— Чего смотришь? Я же сказал: не алкаш я. Просто жизнь умеет бить разом, без предупреждения.
Прошло две недели. Они жили под одной крышей, будто судьба решила дать Дарье передышку там, где, казалось, должна была начаться окончательная тьма. Олег сбрил отросшую щетину, и Даша впервые рассмотрела его по-настоящему: молодой, симпатичный, с ясным взглядом. Она даже растерялась, когда увидела, каким он бывает без этой усталой маски.
А ещё через два дня он удивил её снова.
— Мне нужно в город. У Сашки почти ничего нет — ни нормальных вещей, ни детского. Так нельзя.
Дарья тут же протянула остатки денег.
— Вот… у меня есть немного.
Олег усмехнулся.
— Спрячь. Пригодятся. Мы не на два дня живём.
— А как вы поедете? Тут же автобусы…
Он рассмеялся.
— Мне автобус не нужен. Я на машине сюда приехал. Только загнал её к соседу и попросил ключи не отдавать, пока я в себя не приду. Иначе мог бы наделать глупостей в городе.
Олег вернулся не один. С ним приехал мужчина постарше, лет пятидесяти. Он вошёл в дом так уверенно, будто был здесь хозяином.
— Ну и где тот маленький герой, которому нужна моя помощь?
Даша вопросительно посмотрела на Олега.
— Это Карл, пояснил он. — Светило по детским делам. Я ему выписку отправлял. Не переживай. Если Карл берётся, дети потом носятся так, что не догонишь.
Так и вышло.
Прошло три года.
— Саша! Ну куда ты так? Упадёшь!
Даша пыталась догнать сына в парке. Он мчался по дорожке на крепких ножках, и в его стремительном беге не было ни страха, ни боли — только восторг. Он налетел на мужчину, а тот ловко подхватил его и подбросил вверх.
Саша засмеялся так громко, что обернулись прохожие.
— И кто тут у нас маму не слушается? спросил мужчина.
— Я! гордо объявил Саша.
Даша и Олег рассмеялись.
— Это уже какой-то кошмар, призналась Даша. — Он вообще не останавливается. Я не понимаю, он когда-нибудь устаёт?
— Нет, Дашка. Дети в целом не умеют уставать, сказал Олег. — Они вечные двигатели, которые работают на радости и шалостях.
Они были женаты уже два года. Тогда, когда врач сказал, что Саше нужно лечь в больницу и заняться лечением всерьёз, Олег не колебался ни секунды.
— Хорошо. Завтра же возвращаемся в город.
И как-то незаметно он взял на себя всё: заботу о Дарье, о ребёнке, о деньгах, о решениях, которые раньше пугали её до дрожи. Даша пыталась благодарить, пыталась отдавать, пыталась делать «в ответ», но Олег только смотрел так, будто она ранит его самим фактом этих попыток.
Самое неожиданное оказалось в другом: Олег хорошо знал фирму Михаила. Очень неплохо знал. Но Даша не хотела слышать о бывшем муже ни слова.
— Ну что, в кафе? — предложил Олег.
Саша тут же запрыгал.
— Мороженое!
— Мороженое, конечно. Как же без него, улыбнулся Олег и опустил сына на землю.
Они уже собрались идти, когда услышали за спиной:
— Даша.
Дарья медленно обернулась.
Рядом стоял Михаил. А рядом с ним — Рита Ивановна, крепко вцепившаяся в руку сына, будто боялась, что он сделает шаг без её разрешения.
— Даша… Ты что здесь делаешь? Ты же должна жить в деревне, произнесла свекровь с таким видом, будто Даша нарушила не закон, а её личный порядок мира.
Рита Ивановна перевела взгляд на Сашу, и её брови взлетели вверх. Михаил смотрел на ребёнка, не в силах закрыть рот.
— Мам… ты же говорила… что ребёнок… уродец.
Олег тут же поднял Сашу на руки, спокойно и уверенно, как ставят точку в споре.
— Тётушка Рита, вот это встреча, сказал он. — Я искренне надеялся, что больше никогда не увижу ваше семейство.
Рита Ивановна узнала его мгновенно.
— Племянничек Олежек… А ты-то здесь откуда?
— Я здесь со своей семьёй, ответил Олег ровно. — С женой и сыном. И вообще, нам пора. Счастливо оставаться.
Он кивнул Дарье, Саша помахал рукой — и они пошли прочь, не ускоряя шага, не оглядываясь. Но ещё долго, уходя по аллее, Даша чувствовала на спине тяжёлый, прожигающий взгляд. И всё же впервые за много лет этот взгляд больше не мог ей ничего сделать.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: