Это продолжение миниромана, который я выкладывала в премиум. Начальных глав здесь пока не будет, но когда он будет закончен, я выложу его полностью в блогерком, в своем блоге (так как все остальное) и дам ссылку здесь
В Элю вселился бес! Она прямо чувствовала его внутри - он был неугомонным, веселым и нетерпеливым - и Эля тоже стала такой, она неслась навстречу своей новой жизни со скоростью поезда, сорвавшегося с тормозов. Мать вообще только успевала головой крутить, следя за Элиными хозяйственными хлопотами, уже через месяц новая квартирка была почти готова - не хватало только духовки, духовка Элиной внутренней хозяйке и нафиг была не нужна. Их кормили на работе, ужинать она не ужинала, ну уж а печь чего-нибудь ей и в голову не приходило. Нынешний сорок четвертый размер ну очень грел ей душу и покидать его она не собиралась.
- Эль! Ну, остановись ты, в конце концов. С ума сойдешь так, смотри, синяя уже.
Бабушка смотрела на Элю странно - как будто с жалостью. Она проплыла по комнате, шурша шелковым халатом, погрузила Элю в облако незнакомого, похоже безумно дорогого парфюма, кинула увесистый пакет на диван.
- Посмотри, тряпки тебе. Подойдут ли, ты вон тощая стала, как корова к весне. Что не подойдет, поменяем размер - не проблема. А пока ты мне вот что скажи, Элеонора!
Бабушка вытащила из стенки изящные хрустальные бокалы с широким дном, поставила на стол бутылку коньяка.
- Каким-то хеннюсем угостили, чем там его закусывать надо, не знаешь? Хотя откуда тебе знать-то! Ты со своим метростроевцем развелась? Надеюсь второй раз окажется последним.
Эля сморщилась. Ее всегда напрягала бабушкина безапелляционность, но она терпела - Эля бабушку любила и все ей прощала.
- Шоколад надо, бабуль. И сыр.
Бабушка кивнула.
- Возьми там, на кухне. Коробка есть с шоколадками, хорошие там - с мятой и апельсинками. И сыр в холодильнике. И не морщись мне. Многоженка.
Эля достала коробку, ахнула. Такой шоколад стоил, как лошадь, она только на днях его в Елисеевском видела. Эта особенность бабушки ее всегда изумляла. Она легко могла брызнуть в туалете своим дорогущим парфюмом, а один раз она застала ее, когда та мазала пятки Локситаном, тем самым - Элиным любимым, который она купила с премии, и использовала в гомеопатических дозах. Она тогда что-то сказала бабушке, а та фыркнула: “А у меня пятки и лицо одинаково прекрасны”. Эта черта бабки была удивительна, и для Эли абсолютно недосягаема, Эля была другой и равняться на бабушку у нее не получалось.
- Ну, рассказывай. Я же вижу, что у тебя завелся кто-то.
Бабушка отведала коньячку, съела штук пять шоколадок и пребывала в благодушии.
- Баб. Заводятся тараканы. А меня Иван замуж зовет, это серьезно.
Бабушка еще разок разлила, покопалась в коробке.
- Вот эти бери, с беленькой шапочкой. Она мятная и вкусная.
Бабушка выстроила около Эли рядок из конфет с шапочкой, потом подумала, и взяла из него две себе.
- Замуж. Опять замуж. Ну, смотри, тебе жить. Денег дать? А мать что?
Эля конфету не взяла, хотя у нее аж зашлось внутри, аж сжалось - так хотелось слопать весь полысевший рядок. Но она выдержала, глотнула коньяку.
- Мать всегда чуть в сторонке, ты же знаешь. Да я и не знакомила их еще. Она ремонт хороший сделала, во всяком случае, жить можно. А про Ивана молчит.
Бабушка встала, проплыла к бюро, вытащила конверт, положила перед Элей.
- На первое время вспоможение тебе. Платят хоть хорошо?
Эля кивнула, конверт взяла. Она уже знала по опыту, что уворачиваться бесполезно, бабка обматерит, но деньги взять заставит.
- И Ванюшу своего привези, познакомь. Ты же не под юбкой его вечно держать собралась.
…
“Тряпки”, которые ей купила бабушка оказались шикарными. И странно подошли по размеру, как будто бабушка знала насколько Эля похудела. И сейчас Эля ехала на электричке в свою новую квартиру, в которой пока она жила одна, и чувствовала странную штуку. Она была счастливой. Она не знала раньше что это такое - быть счастливой. Нет, может быть в детстве… Когда-то очень давно, когда мама с папой следили за крошечной Элюшкой, которая носилась вдоль молочной линии прибоя, а потом совали ей в ладошку пахучий абрикос…. А, может быть позже… Когда они все вместе плыли на лодках, сцепленных вместе в одну шеренгу - так их развлекали на турбазе на Селигере - на маме красовался мохнатый венок из разноцветной местной растительности, и она самозабвенно пела про солнышко лесное. Папа любовался мамой, а Эля старательно связывала набранные цветы в пучки, ей отчаянно хотелось такой же венок, как у мамы. А больше Эля, наверное, и счастлива никогда не была. Вот только сейчас.
…
Квартира встретила Элю прохладой, запахом известки и свежего клея. И счастьем. Потому что завтра сюда должен был переехать Иван.