День второй на даче. Утро, девять часов. Максим ещё спит — ему одиннадцать лет, каникулы, дайте ребёнку выспаться. Валерий заходит в комнату без стука:
— Макс, подъём! Давай, пора работать!
Макс открывает глаза, трёт лицо:
— Валерий Петрович, ещё рано...
— Рано?! В деревне в шесть встают! Быстро одевайся, пойдёшь малину собирать!
Я выхожу из кухни:
— Валер, дай ребёнку поспать. Мы же на отдых приехали.
Он смотрит на меня как на дурочку:
— Юль, на даче все работают. Или ты думаешь, он тут на диване лежать будет?
— Но он ребёнок...
— Вот пусть и учится труду! А то вырастет лентяем!
Максим послушно встаёт, одевается. Валерий ведёт его в малинник. Я стою на крыльце, смотрю им вслед. Что-то неприятное шевелится внутри, но я гоню — ну, может, действительно полезно ребёнку поработать?
Через два часа Максим возвращается. Красный, вспотевший, руки исцарапаны. Ведро малины. Валерий хлопает его по плечу:
— Вот молодец! Видишь, как здорово! Теперь отдохни полчаса и пойдёшь огурцы собирать!
— Валерий Петрович, можно я сначала поем?
— Поешь — и на огород! Работы много!
Мне сорок три года. Валерию пятьдесят шесть. Мы встречались полгода. Он пригласил нас на дачу на две недели — его дом в деревне под Тверью, сто километров от Москвы. Я обрадовалась: свежий воздух, природа, отдых для Макса.
Только никакого отдыха не получилось.
День первый: как началось
Приехали в субботу днём. Дом старый, но добротный. Огород огромный — грядки, теплицы, кусты, деревья. Валерий показал участок с гордостью:
— Вот, всё сам сделал! Правда, работы много. Хорошо, что вы приехали, поможете!
Я подумала — ну да, немного помогу, это нормально. Приготовить, убрать.
Максим побежал смотреть окрестности. Валерий окликнул его:
— Макс, стоять! Куда побежал?
— Я просто посмотреть хотел...
— Сначала поработаешь, потом гулять будешь! Вон видишь дрова? Сложи их к сараю!
Максим посмотрел на меня вопросительно. Я кивнула — ну ладно, одно задание.
Максим складывал дрова час. Тяжёлые поленья, ему тяжело, но он старался. Валерий стоял рядом, комментировал:
— Не так! Ровнее клади! Вот, смотри!
Когда закончили, Максим хотел пойти к речке. Валерий:
— Стой! Ещё травы нужно скосить возле забора! Бери косу!
— Валерий Петрович, я не умею косой...
— Научишься! Я покажу!
Максим косил до вечера. Руки сбил в мозоли. Я обрабатывала ему ладони, мазала зелёнкой. Он молчал, но глаза грустные.
Я сказала Валерию:
— Может, хватит на сегодня? Он устал.
— Устал?! Юля, мальчику одиннадцать лет, а не три! Должен приучаться к труду! Мой отец меня в его возрасте на сенокос брал!
День третий-четвертый: рабочие будни
Каждый день — одно и то же.
Семь утра — Валерий будит Максима. Завтрак — и на работу.
Собрать огурцы. Собрать помидоры. Выполоть грядки. Полить теплицу. Принести воды из колодца. Накосить траву козе. Сложить дрова. Подмести двор. Почистить дорожки.
Максим работает по восемь часов в день. С короткими перерывами на еду.
Я пыталась вмешаться несколько раз:
— Валер, дай ребёнку отдохнуть!
— Юль, не балуй его! Ты его вырастила как тепличное растение! Мужиком должен быть!
— Ему одиннадцать лет!
— Вот и пора учиться! В деревне все дети работают!
— Но мы не в деревне живём!
— Зато сейчас здесь! Пусть научится ценить труд!
Максим не жалуется. Делает всё молча. Только глаза всё грустнее. А руки в ссадинах, мозолях.
Вечером он падает без сил. Засыпает в девять. Даже телефон не смотрит — нет сил.
А Валерий за ужином говорит мне:
— Видишь, какой молодец твой сын? Хороший работник растёт! Мне бы такого помощника постоянно!
И я вижу: он доволен. Ему нравится, что Максим его слушается. Что делает всё, что скажут.
День пятый: я начинаю видеть
Утром Максим спускается к завтраку. Еле ходит — спина болит, руки болят.
Валерий:
— Макс, после завтрака пойдёшь на чердак. Там старые вещи нужно перебрать, вынести лишнее.
Максим кивает устало.
Я говорю:
— Валер, может, сегодня дадим ему отдохнуть? Мы же на каникулах!
— На каникулах не значит бездельничать! Потом спасибо скажет, что научился работать!
— Он в Москве учится на одни пятёрки, ходит на кружки, помогает мне дома! Он не бездельник!
— Тогда и здесь поможет!
После завтрака я поднимаюсь на чердак за Максимом. Он сидит на старом сундуке, вытирает слёзы.
— Максимка, что случилось?
Он смотрит на меня:
— Мам, можно мы уедем?
— Что? Почему?
— Я устал. Я каждый день работаю с утра до вечера. Руки болят, спина болит. Я хотел на речку сходить — Валерий Петрович не разрешил. Хотел на велосипеде покататься — сказал, недосуг. Хотел в лес погулять — отправил полоть грядки.
— Максим...
— Мам, он меня использует. Как бесплатного рабочего. Я не отдыхаю вообще. Я просто работаю на его огороде.
И тут я понимаю: мой одиннадцатилетний сын прав.
Валерий не приучает его к труду. Он эксплуатирует чужого ребёнка.
День пятый: разговор, который открыл глаза
Вечером, когда Максим заснул, я села с Валерием на кухне:
— Валер, нам нужно поговорить.
— О чём?
— О Максиме. Ты перегружаешь его. Он ребёнок, а ты заставляешь его работать по восемь часов в день.
— Я не заставляю! Я прошу помочь!
— Каждый день! С утра до вечера! У него руки в мозолях!
— Зато научится! Ты его слишком балуешь!
— Валера, это не твой ребёнок! Ты не имеешь права его так нагружать!
Он откинулся на спинку стула:
— Понятно. Значит, ты приехала сюда отдыхать за мой счёт, а когда нужно помочь — сразу "не имеешь права"?
— Помочь — это нормально! Но ты используешь моего сына как батрака!
— Я учу его быть мужчиной!
— Ты учишь его, что взрослые могут эксплуатировать детей!
Валерий встаёт, уходит. Хлопает дверью спальни.
Я сижу на кухне и думаю: как я раньше не заметила? Он ведь изначально планировал это. Пригласил нас не для того, чтобы провести время вместе. А чтобы был бесплатный работник на огороде.
День шестой: мы уезжаем
Утром я разбудила Максима рано, собрала вещи. Заказала такси.
Валерий вышел на кухню:
— Ты что делаешь?
— Уезжаем.
— Как уезжаете?! Я на вас рассчитывал! Грядки не прополоты!
— Вот и прополешь сам.
— Юля, ты неблагодарная! Я вас сюда пригласил, кормлю, а ты...
— Ты пригласил нас, чтобы мой сын на твоём огороде работал бесплатно! Восемь дней ребёнок ишачил! Руки стёр в кровь! А ты даже спасибо не сказал! Только новые задания давал!
— Я учил его!
— Ты использовал его! И знаешь что самое мерзкое? Ты делал вид, что заботишься о его воспитании! А на самом деле просто нужен был дармовой работник!
Такси приехало. Мы уехали. Валерий кричал вслед что-то про неблагодарность.
В машине Максим прижался ко мне:
— Мам, спасибо, что уехали.
Я обняла его:
— Прости, что не заметила раньше.
Две недели спустя: я понимаю, что пропустила
Прошло две недели. Валерий звонил, писал. Сначала возмущался, потом просил вернуться, обещал, что больше не будет нагружать Максима.
Я не ответила.
Вчера разговаривала с подругой. Рассказала про дачу. Она ахнула:
— Юль, ты понимаешь, что это эксплуатация детского труда?! Он использовал твоего ребёнка!
— Я теперь понимаю.
— А ты представь: если бы вы остались? Или если бы ты вышла за него замуж? Максим превратился бы в бесплатного работника! На дачу каждые выходные, каждое лето — и всё время работа!
Я представила. И мне стало страшно.
Потому что я чуть не позволила этому случиться. Оправдывала: "Ну, мальчику полезно поработать", "Валера хочет его воспитывать", "Пусть учится труду".
А он просто использовал чужого ребёнка. Потому что не уважал ни меня, ни Максима. Для него мы были ресурсом. Я — хозяйка, Максим — работник.
Максиму сейчас одиннадцать лет. Руки зажили. Мозоли прошли. Но он теперь настороженно относится к моим мужчинам. Боится, что снова кто-то будет его использовать.
И это моя вина. Я должна была заметить с первого дня. Защитить. Но я оправдывала взрослого мужчину, который эксплуатировал ребёнка.
Больше никогда.
А как у вас? Сталкивались с партнёрами, которые использовали ваших детей? Где граница между "приучением к труду" и эксплуатацией? Как защитить ребёнка, не разрушая отношения? Почему некоторые взрослые думают, что имеют право нагружать чужих детей?