«Да кому вы там нужны»
На днях наткнулся на очень любопытный пост, который решил обсудить со своими читателями. Итак, парень, который три года как уехал в эмиграцию, пишет: «приезжает армянин в чужую страну, через неделю у него работа, жилье и контакты. А приезжает наш, русский, и начинает изобретать велосипед в полном одиночестве, набивая шишки там, где другие уже проложили автобан»
«Русские редко продвигают своих, — продолжает он. — Вот вы видели, чтобы один русский закрепился на работе и потом перетащил десять родственников? Я такое не видел. Максимум другу поможет или семью перевезет. А армяне, таджики своим помогают массово: внучатым племянникам, мужьям троюродных сестер, дальним теткам и знакомым знакомых... Приехал один, а за ним уже тридцать и все устроились».
Дискуссия в комментариях, конечно, разгорелась не на шутку. Кто-то обиделся за русских, кто-то съязвил про другие нации. Но суть не в этом. Парень констатировал интересную мысль: «нам всегда внушали, что каждый сам за себя»
Почему так? Почему у одних «цепная миграция» вшита в подкорку, а у других — нет? И можно ли этому научиться?
В социологии явление, которое описал автор упомянутого поста, называется «теорией миграционных сетей». Еще ее называют теорией социального капитала. Смысл следующий: когда кто-то из своих уже проложил маршрут, остальным идти легче. Информация течет по родственным каналам, риски снижаются, издержки падают. В XIX веке немецкие крестьяне из Гессена переезжали в Америку именно так: один разведал, за ним — брат, за братом — сват, и вся семья. Исследователи подсчитали: сетевым мигрантам требовалось на 30–40 процентов меньше наличных при въезде, чем одиночкам. Потому что свои встречали, кормили, вкладывались, помогали встать на ноги.
Это клановая экономика: «ты мне помог, я тебе помогу». Это страховка.
Но почему одни народы впитали эту модель с молоком матери, а другие — нет?
Потому что у одних было государство, а у других его не было, или оно отсутствовало как состоявшийся институт, или оно было таким, из которого хотелось бежать.
Армянская диаспора — древнейшая в мире. Она складывалась веками не от хорошей жизни, а оттого, что своего государства не было: посольство не защитит, армия не прикроет. Единственный ресурс, это свой брат армянин в Марселе, Москве, Бейруте или Лос-Анджелесе. Выживание общины зависело от того, сколько «своих» ты пристроил. Это вполне прагматичный расчет.
Евреи — та же история. Тысячелетия без земли. Синагога, общинный совет, взаимные ссуды — иначе тебя просто сотрут.
А русские? У русских большую часть времени была огромная страна. Сначала Империя, потом Сверхдержава. Если ты уезжал в 1970-е в Израиль или Америку, ты не строил «русскую диаспору» как институт. Ты рвал свои старые связи и встраивался полностью в другое общество, которое принимало тебя как своего. А в стране из которой ты уехал, тебя называли предателем.
А что происходило внутри страны?
Квартирный вопрос, урбанизация, интернационализм. Трехпоколенная семья, где бабушка, мама и внуки жили в одной комнате, рассыпалась на отдельные ячейки. Деревня осталась где-то в прошлом, вместе с двоюродными братьями, про которых внук в Москве уже стеснялся сказать: «он мой родственник». Потому что «лимита», «деревня», «отсталые». Всё это было тем, за что могли припозорить.
Советская власть создала условия, в которых родственные кланы стали не нужны. Вернее, они стали бесполезны. Зачем тебе дядя в колхозе, если карьеру делаешь через партком? Зачем тебе троюродный брат, если жилье дает государство, а не родственники? Родовые связи в СССР обесценивались. Но это не касалось национальных меньшинств.
В русских семьях с малых лет внушали: ты сам кузнец своего счастья. Поступай в вуз, учи английский, проходи собеседование, много работай, ни на кого не надейся, надейся только на себя. Никто не говорил: твой дядя работает вон там, он поможет. Наоборот — блат считался чем-то стыдным, почти неприличным(хотя я не буду спорить, что многие им пользовались, но часто не бесплатно). Да и у дяди, свой ребенок, которому нужно помочь.
Тут можно вспомнить французского писателя Андре Жида, который приехал в СССР в 1936 году и обратил внимание на черствость во взаимоотношениях.
«К этому добавьте, что ни благотворительность, ни даже просто сострадание не в чести и не поощряются. Об этом заботу на себя берет государство. Оно заботится обо всем, и поэтому, естественно, необходимость в помощи отпадает. И отсюда некоторая черствость во взаимоотношениях, несмотря на дух товарищества.»
Ну и не забывайте классику из фильма «Брат 2»: «Мы русские друг друга не обманываем»
Эта культурная травма не выносится в заголовки. Но именно она делает очень сложным тот самый разговор: «Привези племянника». Потому что племянник, которого ты привезешь, — это не ресурс. Это обуза и риск. А вдруг он подведет? А вдруг опозорит? А вдруг окажется тем самым, который продаст тебя за три копейки?
И вот где-то в нулевых, а потом в десятых, а потом уже в двадцатых — волна за волной, люди уезжали в поисках лучшей жизни. Кто-то копил годы, кто-то сорвался «за час» с мыслью: «а почему бы и нет». Долгое время это была миграция подготовленная: билеты, оферы, снятая квартира через Airbnb. Но в какой-то момент эмиграция перестала быть плановой. Некоторые уезжали без подготовки, без плана под подушкой.
И вот тут, на чужбине, без заранее раскатанной рельсы, выяснилась неприятная вещь, которой и поделился в своих соцсетях упомянутый в начале этой статьи пользователь.
И усугубляет всё одна фраза. Короткая, въедливая, как заноза.
«Да кому вы там нужны».
Её произносят с разной интонацией. Иногда с усталым сожалением. Иногда с ехидным блеском в глазах. Но смысл всегда один: никому. Ни государству, ни местным, ни своим. Тем более своим. Потому что своих, считай, и нет.
А потом приезжаешь. И сталкиваешься с теми, кто приехал вчера.
Только вчерашние встречают тебя не с распростертыми объятиями, а с подозрением. «Что, на всё готовенькое хочешь? Нам никто не помогал, а вы приезжаете и всё сразу хотите?»
Это выученная беспомощность, завернутая в гордость. «Я выжил один, и ты выживай». Тебе никто не помог, ты никому не помогаешь, через год никто не поможет следующему. Круг замкнулся. Диаспора не сложилась, потому что каждый новый виток начинается с чистого листа.
Армянские, грузинские, узбекские диаспоры в тех же Турции, Европе, да даже в России, работают как часы. Приезжает свой — его пристраивают. Не потому, что он гениальный программист или редкий специалист. А потому, что он свой.
Русские чаты помощи в Стамбуле, Азии, США ломятся от сообщений «сниму жилье», «нужна работа», «помогите с документами». Но там же часто пишут, вы к этим нашим не обращайтесь, обманут или взгреют втридорога. Часто у местных можно дешевле снять жилье, чем через «своих».
Социологи называют миграционные сети «социальным капиталом». Это деньги, которые лежат у тебя в памяти и в записной книжке. Проблема в том, что капитал накапливается десятилетиями. Армянская диаспора копила его тысячу лет. Русская диаспора в нынешнем виде существует, сравнительно, недолго. Это младенец. И требовать от младенца, таких же навыков как от тысячелетнего старца, не логично.
Диаспоры не падают с неба. Их строят, очень долго и очень упорно.