Мы с Семёном (ему тридцать два) были женаты год и три месяца. Мне двадцать девять. Свадьбу устроили грандиозную. Его мать Анастасия Олеговна не пожалела денег.
Ресторан на берегу реки. Восемьдесят гостей. Живая музыка. Фотограф. Видеооператор. Торт в пять ярусов.
Я тогда не понимала. Подумала, что свекровь щедрая. Любит сына. Хочет помочь молодым.
Как же я ошибалась.
Первые месяцы брака были нормальными. Мы снимали двушку. Платили пополам. Я работала в банке. Семён — проектным менеджером. Оба уставали. Но справлялись.
По выходным ходили в кафе. Смотрели фильмы. Обсуждали планы на будущее. Говорили про детей. Про покупку своей квартиры. Всё было обычно.
Анастасия Олеговна звонила каждый день. Спрашивала, как дела. Что готовлю. Как Семён себя чувствует. Я отвечала вежливо. Старалась наладить отношения со свекровью.
Она приезжала раз в неделю. Осматривала квартиру. Проверяла холодильник. Давала советы по готовке. Я кивала. Благодарила. Думала, что так положено.
Семён работал много. Зарабатывал хорошо. Часто ездил в командировки. По три-четыре дня. Иногда на неделю. Говорил, что проекты важные. Что карьеру строит.
Я работала в банке. График плотный. Приходила домой поздно. Готовила ужин. Убиралась. Вела быт. Гладила его вещи. Всё как у всех.
В последние месяцы муж стал холоднее. Меньше говорил. В телефоне сидел постоянно. На вопросы отвечал раздражённо. Стал отстранённым. Не обнимал. Не целовал.
Я спрашивала, что не так. Может, устаёт? Может, проблемы на работе?
— Работа, — бросал он. — Не приставай.
Я списывала на усталость. На стресс. На загруженность. Думала, переждать надо. Пройдёт само.
В четверг вечером я пришла с работы раньше. Начальница отпустила пораньше. У меня была небольшая температура. Голова раскалывалась.
Семён был дома. Сказал утром, что плохо себя чувствует. Взял отгул. Спал на диване в одежде. Телефон рядом на подушке. Без пароля. Экран светился.
Я не планировала проверять. Никогда не лазила в его телефон. Не из тех. Но экран загорелся. Пришло сообщение.
«Скучаю, зайка. Когда опять увидимся?»
Я взяла телефон. Открыла переписку. Меня замутило от первых же строк.
Полгода. Он переписывался с ней полгода. С какой-то Леной. Встречались в отелях. Когда я думала, что он в командировке.
Фотографии. Они вместе. На пляже. В кафе. Обнимаются. Он целует её в губы. Улыбается.
Сообщения. «Моя королева». «Скоро разведусь». «Она ничего не подозревает».
Я листала дальше. Меня трясло.
Полгода он врал. Обещал ей развод. Писал про любовь. А мне смотрел в глаза. Целовал. Говорил, что устал на работе.
Я села на пол. Смотрела в экран. Не верила. Думала, может, сон? Может, не наяву?
Семён проснулся через полчаса. Увидел меня с телефоном. Побледнел.
— Это не то, что ты думаешь, — начал он.
Позвонила подруге. Олесе. Голос дрожал. Еле выговорила.
— Приезжай, — сказала она сразу.
— Сейчас буду.
Я приехала через двадцать минут. Она открыла дверь. Обняла меня. Я расплакалась.
Мы сели на кухне. Я показала ей скриншоты переписки. Фотографии. Всё подряд.
Олеся листала молча. С каждой новой фотографией мрачнела. Она долистала до конца. Положила телефон на стол.
— Вот гад, — выдохнула она. — Полгода изменял?
— Полгода. Может, дольше. Я не знаю уже.
— Что будешь делать?
— Разводиться.
— Правильно, — она налила мне чая в чашку. — Пей. Ты молодец, что сразу решила.
— Он мне полгода врал. Смотрел в глаза. Целовал. Говорил «люблю». А сам...
— Забудь его. Такого не жалко.
Мы сидели молча. Пили чай.
— Знаешь, а я доверяла ему. Полностью. Никогда телефон не проверяла. Не следила. Не подозревала.
— Это нормально. Ты нормальная. А он — нет.
— Может, я что-то не так делала? Может, мало внимания уделяла?
— Прекрати, — Олеся сжала мою руку. — Ты ни в чём не виновата. Это его выбор. Он мог сказать, что недоволен. Поговорить. Но он выбрал изменять.
— Да.
Я осталась у Олеси ночевать. Спала на диване. Я лежала с открытыми глазами. Не могла уснуть. Смотрела в потолок. Прокручивала в голове. Где я проглядела? Когда началось? Какие были знаки?
Утром Олеся уехала на работу. Я взяла отгул. Сказала начальнице, что заболела. Голова болит. Температура. Начальница разрешила. Сказала, выздоравливай.
Я села за компьютер. Подала заявление на развод. Заполнила всё. Потом вернулась домой.
Семён ещё спал. Я не стала его будить. Не хотела видеть.
Он проснулся часа через два. Вышел на кухню. Пил кофе. Увидел меня. Побледнел. Сел напротив.
— Это не то, что ты думаешь, — начал он.
— Заткнись, — я смотрела на него холодно. — Собирай вещи. Уходи.
— Куда мне идти? Давай обсудим! Это просто переписки!
— К любовнице своей. Лене.
— Ты не понимаешь! — он вскочил. — Это ничего не значит! Просто флирт!
— Фотографии вместе на отдыхе — это флирт?
— Я не встречался с ней! Клянусь!
Я показала фотографию. Он с Леной. Обнимаются. Целуются.
— Это монтаж! — выпалил он.
Я молчала. Смотрела. Ждала, что ещё придумает.
Он попытался оправдаться. Сказал про стресс. Про соблазны. Про то, что я мало внимания уделяла. Что ему было одиноко. Что работа давила. Что ему нужна была разрядка.
— Уходи, — повторила я. — Собирай вещи.
— Это моя квартира тоже! Мы вместе снимаем!
— Договор на мне. Уходи.
Он собирал вещи. Кидал в сумку. Что-то бормотал. Обвинял меня во всём. Говорил, что пожалею. Что никто меня не возьмёт.
Через час он ушёл. Хлопнул дверью. Я осталась одна.
Звонила мама. Спрашивала, как дела. Я сказала, что развожусь. Она ахнула. Спросила почему.
— Изменял. Полгода. С одной.
— Ужас какой, — выдохнула мама. — Приезжай ко мне. Поживёшь.
— Останусь тут. Я справлюсь. Он уже ушёл.
— Точно справишься?
— Точно.
Семён писал сообщения каждый день. Звонил по десять раз в день минимум. Я не отвечала. Удаляла сразу, не читая. Заблокировала.
Через неделю Семён пришёл сам. Вечером. Часов в восемь. Позвонил в дверь. Я посмотрела в глазок. Он стоял с букетом роз. Красные. Огромный букет.
Я не открыла. Стояла за дверью. Молчала.
Он названивал. Раз десять. Стучал в дверь. Просил открыть. Кричал через дверь.
— Я хочу поговорить! Давай обсудим всё! Я всё объясню! Это недоразумение!
Я сидела на кухне. Слушала. Молчала. Не подходила к двери. Включила музыку. Чтобы не слышать.
Он стоял час. Может, больше. Потом соседка вышла. Бабушка Вера с третьего этажа. Строгая.
— Молодой человек, вы чего тут орёте? Люди отдыхать хотят! Я полицию вызову, если не уберётесь!
Он что-то ей ответил. Грубо. Она пригрозила участковым. Он ушёл.
Через два дня ко мне приехала Анастасия Олеговна. Позвонила в дверь в восемь утра. Суббота. Я только проснулась.
Открыла. Свекровь стояла злая. Губы поджаты. Глаза горят. Румянец на щеках.
— Нам нужно поговорить, — процедила она.
Я пропустила её. Прошла на кухню. Поставила чайник. Анастасия Олеговна прошла следом. Бросила сумку на стул.
Села за стол. Смотрела на меня. Ждала, что я заговорю первой. Я молчала. Доставала чашки. Раскладывала чайные пакетики.
— Семён мне всё рассказал, — начала Анастасия Олеговна. — Ты подала на развод.
— Да.
— Из-за каких-то переписок?
Я налила воду в чашку. Положила пакетик чая. Медленно. Не торопясь.
— Из-за измен вашего сына. Множественных.
— Это всего лишь переписки! — голос её стал громче. — Мужчины так расслабляются! Это ничего не значит! Просто развлечение!
Я поставила чашку на стол. Села напротив. Налила себе чай.
— Для меня значит.
— Ты разрушаешь семью из-за пустяков! — свекровь вскочила. — Всего год прошёл, а ты уже разводиться собралась! Даже не пыталась сохранить брак!
— Полтора года прошло.
— Какая разница! — она ударила ладонью по столу. — Год, полтора! Ты даже побороться не захотела!
Я пила чай. Молчала. Ждала, что дальше.
— Я на вашу свадьбу восемьсот тысяч потратила! — голос её сорвался на крик. — Восемьсот! Ресторан, банкет, музыканты, платье твоё! Фотограф! Торт на пять ярусов! Всё оплатила! Всё сама!
Я молчала. Пила чай. Смотрела на неё.
— И вот так ты мне отплатила? — продолжала она тише. — Ты думаешь, это подарок был просто так? От чистого сердца?
— Не подарок?
— Вклад! — она наклонилась ко мне через стол. — В вашу семью! В будущее! В детей, которых ты должна была родить! А ты что делаешь? Рушишь всё! Из-за какого-то флирта!
Анастасия Олеговна наклонилась ко мне. Уперлась руками в стол. Пальцы побелели от напряжения.
— Раз уходишь — верни деньги. Восемьсот тысяч. За свадьбу. Я не для того тратилась, чтобы ты через год сбежала!
Я отпила чай. Поставила чашку. Посмотрела ей в глаза.
— За какую свадьбу?
— За вашу! — она стукнула кулаком. — Я платила! Значит, ты должна компенсировать! Если уходишь из семьи — плати!
— Вы дарили, Анастасия Олеговна. Молодым. На радость. Помните? На тосте так и сказали.
— Это был вклад в ваш брак! — она повысила голос ещё сильнее. — А ты его разрушаешь! Значит, обязана вернуть! По закону!
— По какому закону?
— По человеческому! Я мать! Я для сына старалась! Всё лучшее!
Я встала. Взяла телефон со стола. Открыла галерею. Нашла папку со скриншотами. Подошла к ней.
— Хотите посмотреть, кто разрушил брак?
— Что? — она не поняла. — О чём ты?
Я развернула экран к ней. Показала первую фотографию. Семён с девушкой. В обнимку. На пляже. Она в купальнике. Он целует её в губы.
Анастасия Олеговна смотрела на экран. Не отрывалась. Губы дрожали.
— Вот ещё, — я пролистала. — И ещё.
Свекровь побледнела. Села обратно на стул. Тяжело. Руками уперлась в стол.
Я показала переписки. Она читала. Молчала. Побледнела ещё сильнее. Прочитала сообщение «Скоро разведусь». Потом «Она ничего не знает». Потом «Моя жена толстая и скучная».
— Это... — начала она тихо. — Откуда это?
— Из его телефона. За полгода.
— Измены вашего сына, — закончила я. — Множественные. Систематические. Полгода лжи.
— Ну это пустяк... — голос дрогнул. — Это же мужчина. Все так делают. Надо прощать. Семью сохранять.
Я убрала телефон. Посмотрела ей в глаза. Села обратно.
— Анастасия Олеговна. Значит, это «пустяк»? За который вы хотите восемьсот тысяч?
— Он же не бросил тебя, — тихо сказала она. — Просто погулял. Мужчины такие. Им нужно разнообразие.
— А мне нужна честность.
— Это максимализм! — она встрепенулась. — Ты молодая, глупая! Идеальных мужей не бывает! Нужно терпеть!
— Я не собираюсь терпеть измены.
— А я терпела! — выкрикнула она. — Тридцать лет терпела! Его отец тоже гулял! И ничего! Семья целая! Сын вырос!
Я смотрела на неё. Поняла. Поэтому она так защищает сына. Сама прожила в таком браке. Считает, что это норма.
— Хорошо, — я села напротив. — Вот телефон вашего сына. Требуйте компенсацию с того, кто разрушил брак изменой. А не с меня.
— Он... он мой ребёнок! — вскрикнула она. — Я не могу с него требовать!
— А я — его жена. Которую он предал. Неоднократно. И врал в глаза полгода.
— Но свадьба... деньги...
— Это был ваш подарок молодым, — я жёстко оборвала. — А не оплата моего терпения. Я ничего вам не должна.
— Ты не можешь так просто уйти, — прошептала она. — Я столько вложила... Столько планов... Внуки...
— В кого вложили? — я наклонилась к ней. — В сына, который изменяет? Или в меня, которая должна это терпеть и рожать ему детей?
— Семён хороший мальчик! — она подняла голову. — Он просто ошибся! Молодой ещё! Глупый! Я с ним поговорю! Он исправится!
— Полгода подряд ошибался?
— Мужчины слабые! — она схватила меня за руку. — Их нужно прощать! Воспитывать! Ты же жена! Твоя обязанность!
Я встала. Подошла к двери. Открыла настежь.
— Уходите, Анастасия Олеговна.
— Куда? — она не двигалась.
— Домой. К сыну. Защищайте дальше предателя. Воспитывайте его. В тридцать два года.
— Я не уйду! — она тоже встала. — Ты должна вернуть деньги!
Я достала телефон. Открыла камеру. Навела на неё.
— Уходите. Или я начну снимать. И эта запись вместе со скриншотами измен вашего сына отправится его начальству. Интересно, как они посмотрят на семейные ценности проектного менеджера? На человека, который врёт жене полгода?
Свекровь вскочила. Схватила сумку. Кинула последний взгляд на меня.
— Ты... ты чудовище! Бессердечная! Жестокая! Ты разрушила моего сына!
— Я женщина, которая не позволяет вытирать о себя ноги, — я стояла у открытой двери. — Даже за восемьсот тысяч.
Она замолчала. Ушла. Дверь не закрыла. Я закрыла сама.
Села на кухне. Налила воды. Выпила залпом. Позвонила Олесе.
— Свекровь была. Требовала восемьсот тысяч за свадьбу вернуть.
— Серьёзно? — Олеся засмеялась.
Развод оформили через месяц. Семён согласился. Не стал возражать. Наверное, мать велела не позориться.
А Анастасия Олеговна не сдавалась. Писала моей маме в соцсетях. Звонила ей. Приезжала к ней домой несколько раз. Жаловалась на неблагодарность. На жестокость.
На то, что я её обидела. Рассказывала, сколько денег потратила. Что я должна вернуть. Что так не поступают. Требовала, чтобы мама на меня повлияла.
Мама выслушала её час. Потом сказала спокойно:
— Ваш сын первый обидел мою дочь. Так что мы квиты. И если вы ещё раз придёте ко мне с претензиями, я сама отнесу эти скриншоты его начальству.
Свекровь больше не звонила. Мама мне рассказала потом. Посмеялись вместе.
Через три месяца после развода Семён завёл очередную девушку. Лену бросил. Я увидела в соцсетях. Молодая. Наивная. Лет двадцать два. Фотографии вместе. Подписи про любовь.
Ну и ладно. Не моя проблема. Пусть разбирается сама.
Деньги за свадьбу я не вернула. Ни копейки. Заблокировала Анастасию Олеговну везде. В телефоне. В соцсетях. Не хотела её видеть и слышать.
У меня появился второй канал с историями👇, которые сюда не выкладываю.