Запах лавандовой соли Алиса почувствовала еще из прихожей. Густой, приторный, он пропитал всю квартиру, забился в щели между плинтусом и полом, осел на занавесках. Пятый год подряд этот запах означал одно: дядя Глеба приехал на праздники.
Борис Семенович появлялся в начале мая и исчезал ближе к середине месяца, оставляя после себя пустые пачки из-под соли для ванн. А еще стойкое ощущение, что Алиса - не хозяйка в собственной квартире, а обслуживающий персонал.
В первый год она еще пыталась как-то протестовать.
- Борис Семенович, - мягко говорила женщина, - я на работу в семь тридцать выхожу. Может, мы как-то договоримся насчет ванной комнаты?
Дядя мужа посмотрел на нее с каким-то нечитаемым выражением.
- Я в шесть встаю, - ответил он, - мне врачи прописали водные процедуры, и их нужно выполнять строго по времени.
Алиса попыталась было найти поддержку у Глеба, но тот сказал, что дядя Боря - старый одинокий человек, нужно потерпеть.
Алиса терпела стоически. Она вставала в половине шестого, чтобы успеть умыться до того, как дядя займет ванную на полтора часа. Она готовила завтраки на троих и слушала рассуждения дядюшки о том, как молодежь разучилась уважать старших.
А потом она перестала готовить ему отдельно.
- Глеб, я не успеваю, - пыталась объяснить она. - У меня прием с восьми, мне надо выспаться.
- Алиса, ну это же элементарное гостеприимство! - говорил муж. - Он что, голодным сидеть будет? Ну найди как-нибудь время!
Борис Семенович голодным не сидел. Он открывал холодильник как свой собственный и вовсю хозяйничал там.
Вскоре Алиса решила серьезно поговорить с Глебом. Они сидели на кухне поздно вечером, дядя уже храпел в гостиной на диване. И храп этот разносился по всей квартире, как звук работающего трактора.
- Глеб, это моя квартира, - сказала Алиса, - я не против твоих родственников, но твой дядя… Он ведет себя тут как хозяин!
- Ну… Он человек старой закалки, - отозвался муж, - ну не переделаешь ты его. И не могу же я теперь отказать единственному родному человеку, когда он приезжает сюда? Он вдовец, Алис. Он одинокий…
- А я? Я что, не родной тебе человек?
- Ой, ну хватит уже!
***
И вот, очередной приезд дядюшки... Смена Алисы начиналась с восьми утра, праздник праздником, но поликлиника работала. Алиса завела будильник на полшестого, встала и направилась в ванную комнату.
Дверь была заперта. Из-под нее тянуло паром и лавандой.
Она постучала и позвала:
- Борис Семенович, мне на работу!
Молчание было ей ответом. Она постучала громче.
- Я опаздываю! Мне нужно пятнадцать минут, не больше!
- Да подожди ты! - рявкнул он через дверь. - Дай человеку отдохнуть! Праздник же!
Их крики разбудили Глеба, и Алиса ринулась к нему.
- Глеб, скажи ему!
- Что я ему скажу? Он уже в ванной. Подождешь.
- Я опоздаю на работу.
- Ну, значит, будет тебе урок, - пожал плечами муж, - встанешь пораньше в следующий раз.
- Я встала в половине шестого.
- Ну значит, в пять надо было вставать, - зевнул Глеб.
***
В семь часов дверь ванной комнаты все еще была заперта. Алиса умылась на кухне, оделась и поспешила на работу.
Она опоздала на двадцать минут. Заведующая строго посмотрела на нее и сказала:
- Вам выговор. Первый за три года. Надеюсь, последний.
Алиса кивнула.
Вечером, вернувшись домой, она увидела на кухне мужа и его дядю. На столе стояла бутылка горячительного, две рюмки и тарелка с нарезкой.
- О, пришла! - Борис Семенович весело махнул рукой. - Садись, выпей с нами. Праздник!
Глеб улыбнулся ей, примирительно, ласково, как будто утром ничего не произошло.
- Как день прошел? - спросил он.
Она открыла было рот, чтобы сказать про свое опоздание, про выговор и про то, что ей стыдно было смотреть в глаза заведующей. Но тут Борис Семенович принялся рассказывать что-то про свою молодость, про армию, про то, как раньше люди умели работать, не то что сейчас. Глеб слушал его и подливал им обоим коньяк.
И тут Алиса поняла, что терпение ее лопнуло.
Она прошла в кладовку. Там, за швабрами и ведрами, за старым пылесосом, за коробками с елочными игрушками, находился вентиль горячей воды. Квартира была старая, с особенностями.
Когда-то сантехник из ЖЭКа, ее пациент, между прочим, объяснил ей устройство этого вентиля. На всякий случай.
Этот случай наступил…
***
Утром следующего дня она не стала заводить будильник на половину шестого, а встала на час позже. Дверь ванной комнаты, разумеется, была заперта.
Алиса прошла в кладовку и повернула вентиль. Из ванной комнаты тут же раздался вопль.
- Что такое?! Глеб! Глеб, тут вода! Холодная!
Глеб выскочил из спальни.
- Что? Что случилось?
- Вода холодная! Авария какая-то!
Алиса вышла из кладовки и прошла мимо них.
- Авария, наверное, - мимоходом заметила она.
- А ты куда? - Глеб смотрел на нее растерянно.
- На работу.
Она снова умылась на кухне и отправилась на работу.
***
Вечером Глеб встретил ее настороженно.
- Дядя весь день без горячей воды просидел, - сказал он. - Я звонил в управляющую компанию, они сказали, что не было никаких аварий.
- Надо же, - усмехнулась Алиса.
- Алиса, он пожилой человек! - воскликнул муж. - Ему нельзя нервничать.
- А мне можно получать выговоры?
- Какие выговоры?
- Вчера из-за опоздания я получила выговор! А опоздала я из-за того, что твой дядя на полтора часа занял ванную комнату!
Глеб ничего на это не сказал.
- В общем, так, Глеб, - спокойно сказала Алиса, - с этой минуты я устанавливаю новые правила. Ванная до семи утра находится в моем распоряжении. Если это правило нарушается, горячей воды не будет. Вентиль находится в моей кладовке, в моей квартире.
- Ты не можешь так! - горячо воскликнул Глеб.
- Могу. И буду.
Тут на сцене появился Борис Семенович.
- Это что еще за такое?! - возмутился он. - Глеб, ты слышал, что она говорит?!
- Слышал, дядь Борь.
- И что, ты действительно позволишь жене вот эти выкрутасы?!
- Дядь Борь, успокойся…
- Не буду я успокаиваться! - запальчиво воскликнул дядюшка и вдруг схватился за грудь. - Ох! Ох, сердце! Глеб, сердце!
Алиса смотрела на него с тем профессиональным спокойствием, которому научилась за годы работы в поликлинике. Цвет лица нормальный. Дыхание ровное. Рука на груди - театральный жест, ладонь прижата к ребрам, а не к области сердца.
- Глеб, вызывай скорую, - прохрипел дядя.
Глеб рванулся к телефону.
- Не надо скорую, - сказала Алиса, - он симулирует.
- Что? - Глеб так и замер.
- Он симулирует. Я врач, Глеб. И я это вижу.
Борис Семенович уронил руку.
- Змеюка… - тихо сказал он. - Глеб, ты видишь, кого ты в дом привел?
- Это, вообще-то, мой дом, - сказала Алиса, - эта квартира мне досталась от бабушки! И здесь действуют мои правила!
- Чего-чего?!
- Я вас не приглашала, - сказала Алиса, - поэтому вы либо соблюдаете правила, либо…
- Алиса! - воскликнул Глеб. - Да ты что?! Нельзя же так!
- Тебя это тоже касается, - отозвалась она, - если что-то не нравится, скатертью дорога вслед за дядюшкой.
Борис Семенович собрал свои вещи, вызвал такси и уехал, громко ругаясь на весь подъезд. Он говорил что-то про неблагодарную молодежь и змею. Глеб ушел жить к другу и не звонит Алисе уже больше недели.
Женщина подумывает подать на развод… ЧИТАТЬ ЕЩЕ👇