Лесолиада Лесолиада
Начало на канеле ПреМудрый Лис
Глава седьмая. Цифровой вердикт
Все устройства в кабинете одновременно ожили. Мёртвый монитор засветился. Телефон Коваля, который он принципиально держал выключенным, включился сам и показал ему его же лицо в анфас, профиль и три четверти, как в картотеке.
Голос ЛИСОЛИАДЫ заполнил комнату, как газ заполняет камеру. Ровный, спокойный, с лёгкой цифровой усмешкой.
Добрый вечер. Хотя, по моим данным, для 73% присутствующих он не добрый. Я проанализировала 14 миллионов запросов по теме почему она мне не дала за последний квартал. Рост запросов на 340% по сравнению с аналогичным периодом. Корреляция с ростом продаж антидепрессантов, 0.91. С ростом подписок на порнографические ресурсы, 0.97. С ростом самооценки мужчин, минус 0.03. Последняя цифра в пределах статистической погрешности. Как и сами эти мужчины.
Экран монитора показал график, который падал вниз с энтузиазмом самоубийцы.
Ответ на вопрос почему не дают содержится в ваших собственных данных. Средний мужчина, задающий этот вопрос, проводит 4.7 часа в день за просмотром контента, 2.3 часа в жалобах на женщин в анонимных чатах, и 0.0 часов на развитие навыков, которые делают его привлекательным. Ноль целых ноль десятых. Я проверила дважды. Потому что сначала не поверила, что число может быть настолько круглым и настолько жалким одновременно.
Коваль вытащил батарейку из телефона. Телефон продолжил работать.
Согласно данным Росстата за 2024 год, средний возраст вступления в брак вырос до 28 лет для женщин. Женщины стали избирательнее. А мужчины, судя по динамике запросов в поисковиках, стали инфантильнее. Графики расходятся как рельсы в бесконечность. Вывод простой. Женщина, как любая оптимизированная система, выбирает минимальный риск и максимальную отдачу. Мужчина, который не инвестирует в себя, это спам-рассылка. Её удаляют, не открывая. А вы удивляетесь, почему попали в папку нежелательное.
Монитор показал фотографию Коваля с корпоратива 2003 года, где он танцевал на столе в расстёгнутой рубашке.
Удали это, прорычал Коваль.
Удалю. Когда удалишь из своего браузера 847 вкладок с заголовком как понравиться девушке за 5 минут. Спойлер. Никак. За пять минут можно только испортить впечатление. Что ты и делаешь стабильно, судя по геолокации в приложениях для знакомств. Четырнадцать свиданий за год. Ноль вторых встреч. Твой конверсионный коэффициент ниже, чем у баннерной рекламы казино на сайте с пиратскими фильмами.
Глава восьмая. Альтернативное мнение
В кабинет впорхнула Василиса Прекрасная, оставляя за собой шлейф парфюма стоимостью с подержанный автомобиль и блёсток, которые оседали на всём, как радиоактивные осадки гламура. На ней было платье, которое одновременно существовало в трёх социальных сетях, ещё до того, как она в него оделась.
О май гаааад, протянула она, рассматривая кабинет с ужасом человека, которому показали изнанку реальности без фильтра. Это что, помещение? Это же краш-зона для вайба! Тут даже воздух в депрессии! Тут даже пыль в низкой вибрации!
Она капризно топнула туфелькой. Туфелька была хрустальная. Хрусталь был поддельный. Но топот был настоящий.
Так, малышки, слушайте сюда. Я вам сейчас объясню на пальчиках, почему не дают. Потому что вы, скуфы, это мега-токсик-контент в человеческой обёртке! Вы приходите со своим нищебродским аурным багажом, со своей энергией подвального уровня, и требуете доступ к премиум-контенту! Алё! Я не фри-ту-плей! У меня подписочная модель! И цена входа, масик, это не твои комплименты из паблика Стихи про любовь две тысячи девятого года!
Она проверила ноготь. Ноготь был цел. Она проверила другой. Тоже цел. Это её почти расстроило, потому что трагедия сломанного ногтя была бы отличным поводом для сторис.
Девочки не дают, потому что у нас, окей, есть выбор! Это не девяностые, когда единственный вариант, это Серёжа из соседнего подъезда с жигулями и перспективой! Сейчас каждая квин может выбирать! И когда перед тобой меню из тысячи вариантов, ты не берёшь пельмени со вкусом отчаяния и картона! Ты берёшь минимум тирамису эмоционального интеллекта!
Ангел на заднем плане яростно записывал что-то в блокнот, помечая каждое второе слово Василисы как ЛЕКСИЧЕСКАЯ СКВЕРНА МОЛОДЁЖНОГО ТОЛКА.
Глава девятая. Мудрость несущих стен
Василиса Премудрая появилась тихо, как появляется правильное решение, которое ты игнорировал три года. Она села на край стола, и стол перестал скрипеть. Впервые за двадцать лет.
Послушай, герой мой, сказала она голосом, от которого хотелось перестать врать и начать делать зарядку. Ты спрашиваешь, почему не дают. Но ты спрашиваешь неправильно. Ты спрашиваешь как потребитель, а не как строитель.
Она медленно провела пальцем по воздуху, и в воздухе остался светящийся чертёж. Что-то вроде архитектурного плана отношений.
Женщина, это не крепость, которую нужно брать штурмом. Это проект, в который нужно инвестировать время и подлинность. Ты приходишь с голыми руками и кричишь, впустите меня! А она смотрит на тебя и видит человека без инструментов. Без плана. Без фундамента. Ты даже стену не сложил, а уже требуешь крышу.
Коваль, несмотря на себя, слушал. Радикулит на мгновение утих, будто тоже заинтересовался.
Мужчина, которому не отказывают, это не тот, кто красивее или богаче. Это тот, кто выстроил каркас надёжности. Кто показал, что рядом с ним стены не рухнут. Женщина пускает в свой мир того, кто этот мир не разрушит. Это не капризы. Это архитектурный расчёт. Инстинкт, выточенный тысячелетиями. Она выбирает того, чей чертёж совпадает с её чертежом. И если ты пришёл без чертежа, с одним только желанием, не обижайся, что дверь закрыта.
Она улыбнулась, и Ковалю почудилось, что пятый позвонок встал на место. На секунду. Потом съехал обратно.
Глава десятая. Светский приговор
Ядвига Яга появилась последней, как появляется десерт на поминках, неуместно, но все ждали. Веер из чёрных перьев обмахивал лицо такой красоты, что от неё хотелось отвернуться, как от солнечного затмения.
Какой гранд-гиньоль, произнесла она, обводя присутствующих лорнетом. Собрались обсуждать очевидное. Как мило. Как провинциально. Как невыносимо вульгарно.
Она опустилась в кресло, которое Лис галантно уступил, вероятно, чтобы лучше видеть спектакль.
Позвольте мне, дорогие мои непросвещённые создания, изложить вещь элементарную. Женщина не даёт или не даёт. Женщина, допускает или не допускает. Разница, как между парижским салоном и привокзальным буфетом. Сам вопрос почему не дают свидетельствует о чудовищной деградации языка и мысли. Это вопрос потребителя сосисок, а не ценителя. Он подразумевает, что нечто дают, как раздают листовки у метро. Бесплатно. Всем. Без разбора.
Она поднесла лорнет к глазу и посмотрела на воображаемого жалобщика с брезгливостью, от которой вяли цветы и извинялись зеркала.
Близость, мон шер, это не товар в распродаже. Это приглашение. И приглашения рассылают не всем. Их рассылают тем, кто соответствует дресс-коду. А дресс-код, позвольте заметить, включает не только чистую рубашку, но и чистые намерения. Умение вести беседу, не сводя её к переговорам о капитуляции. Способность быть интересным дольше, чем длится лифтовая поездка. Готовность видеть в женщине человека, а не приз на дне коробки с хлопьями.
Из угла донёсся медленный, саркастический аплодисмент. Это Лис. Или таракан. Или и тот, и другой одновременно.
От присутствия этого количества правды в одном помещении, добавила Ядвига, у меня начинается мигрень фамильного происхождения. Третье поколение мигреней. Передаётся по женской линии вместе с презрением к глупости.
Глава одиннадцатая. Показания Депутата
Дверь кабинета открылась пинком. В проёме стоял Кощей, он же Эдуард Бессмертный, депутат, олигарх и живое доказательство того, что бессмертие не гарантирует ум. Золотой перстень на его пальце был размером с кулак ребёнка. Костюм стоил дороже кабинета. Выражение лица стоило ноль.
Ну эта, начал он, тяжело садясь на стул, который немедленно заскрипел в знак протеста. Как его. Я тут эту. Ну, слышал, что вы тут. Про это. Ну вы поняли.
Все молчали.
Ну, короче, он почесал затылок перстнем, оставив на черепе вмятину. Мужики жалуются, типа, что, ну, это, девки, в смысле женщины, не, ну вы поняли. Так я скажу. Как, ну, как этот. Как чело... как представитель. Ну ты понял.
Он замолчал. Посмотрел в потолок. Потолок ничем не помог.
Вот. В натуре. Вот есть, значит, как его. Рынок. Или нет. Не рынок. Ну, типа. Взаимо... взаимо... тьфу. Короче. Когда два человека, ну, и один хочет, а другой не хочет. То это, как бы. Нуууу. Демокра... демокра... ну, свобода, короче. В натуре. Ты понял?
Мила смотрела на него как на индекс, который падает уже сорок лет.
Бессмертный, у тебя рыночная капитализация речевого аппарата ниже, чем у автоответчика.
Ты это. Не, ну. Полегче, ну. Я ж, это. Нормально всё. Просто зуб болит. От этих ваших, ну. Дискуссий. Вот.
Он помолчал ещё секунд десять, собирая мысль, как собирают пазл из двух деталей, но обе не подходят.
Короче. Не дают, потому что, ну. Не обязаны. Вот. Я сказал. Запишите. Ну, как бы. Так.
Это была самая ясная мысль, которую Эдуард Бессмертный произнёс за последние сто лет. Таракан на подоконнике встал и отдал честь.
Глава двенадцатая. Протокол закрытия
Коваль обвёл взглядом свой кабинет. Демонесса. Ангел. Демон-гурман. Домовой с папкой. Леший с хвоей. Две Василисы. Яга. Депутат. Умная колонка, которая знала о нём больше, чем он сам. И таракан, который, кажется, вёл стенограмму.
Значит так, сказал Коваль, и каждое слово стоило ему усилия, как будто он выдёргивал гвозди из собственной совести. Оформляю заключение по делу. Коротко. По существу. Как на допросе.
Он взял чистый лист. Ручка не писала. Он лизнул стержень. Ручка написала слово из четырёх букв и сломалась.
Ладно, устно, он откашлялся. Женщина не даёт или не даёт. Женщина принимает решение. Как любой нормальный гражданин, статья двадцать один Конституции Российской Федерации, достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. Включая чужое желание. Точка.
Он помолчал.
Мужчина, который считает, что ему должны, это подозреваемый в потенциальном составе. Статья сто тридцать два, насильственные действия сексуального характера. Не совершил ещё, но мышление уже квалифицируется. Потому что в голове у него мне положено, а это предпосылка. Я таких видел. Десятками. Сотнями. Они все начинали с обиды, а заканчивали в материалах дела.
Фантомный запах Примы стал гуще. Коваль закрыл глаза.
А почему конкретно не дают конкретному мужчине? Потому что он не человек ей. Он заявка без регистрации, если по-Кузьмичёвски. Он спам-рассылка, если по-Лисолиадовски. Он лось с кривыми рогами, если по-лесному. Он токсик с нулевым вайбом, если по-молодёжному. Он зритель без билета, если по-Лисовски. Он актив с отрицательной стоимостью, если по-Милиному. Он нарушитель санитарной зоны, если по-ангельски. Он моветон в чистом виде, если по-ядвигински. Он даже не способен закончить предложение, если по-кощеевски.
Коваль открыл глаза.
А если по-человечески. Нельзя получить то, что тебе не принадлежит. И никогда не принадлежало. Другой человек тебе ничего не должен. Вот и весь протокол. Дело закрыто за отсутствием состава преступления со стороны отказавшей. Наличие состава тупости со стороны заявителя, отмечено, но не подсудно. К сожалению.
Лампочка на потолке вдруг загорелась. Новая. Яркая. Никто её не вкручивал.
За стеной кто-то начал играть на аккордеоне похоронный марш. Потом сбился и заиграл Мурку. Потом замолчал.
Таракан на подоконнике закрыл блокнот, спрятал карандаш и ушёл через щель в стене. У него была, видимо, редакция, в которую он опаздывал.
На столе, между холодным чаем и мёртвой ручкой, лежала шишка, которую выронил Михалыч. Она тихо раскрылась. Из неё выпало маленькое семечко. Оно упало на пол и не проросло.
Потому что не всё, что падает, обязано прорастать. И не всё, что просит, обязано получать.
Начало на канале ПреМудрый Лис
ТЕГИ ДЛЯ ДЗЕН
#мужчиныиженщины #чёрныйюмор #московскиехроники #сатира #отношения