Если вы думаете, что главная дуэль Второй мировой войны — это Сталин против Гитлера или Жуков против Манштейна, то вы мыслите слишком глобально. Настоящая драма разыгрывалась не в штабных картах, а в перекрестьях оптических прицелов. Это была война нервов, терпения и двух винтовок, которые стали символами своих наций: советской «трехлинейки» Мосина и немецкого Mauser K98k.
В кино это выглядит эпично: Василий Зайцев (Джуд Лоу с очень чистым лицом) лежит в развалинах Сталинграда и выцеливает «майора Кенига» (Эд Харрис с моноклем, которого, скорее всего, не существовало). В реальности все было грязнее, страшнее и технически сложнее.
Давайте разберем этот спор, который не утихает на оружейных форумах уже лет семьдесят. Чья винтовка была круче? Чья оптика светлее? И почему немецкая инженерная мысль, способная построить ракету «Фау-2», сломала зубы о русскую зиму и советский допуск в полмиллиметра?
Бойцы невидимого фронта: Мосин против Маузера
Начнем с матчасти. Оба ствола — детища конца XIX века. Оба — болтовые винтовки (с продольно-скользящим затвором), которые к 1940-м годам уже считались морально устаревшими для пехоты, но идеально подходили для снайперов.
Мосинка (Винтовка Мосина обр. 1891/30 г.):
Это «автомат Калашникова» своего времени. Простая, как лом, и надежная, как кувалда.
Ее главная особенность — патрон 7,62x54R. Буква «R» означает rimmed (с рантом, закраиной). Это такой старомодный патрон с выступающим донцем, который цепляется за все подряд. Для автоматического оружия это кошмар, но для болтовой винтовки — терпимо.
Затвор Мосинки состоял из семи деталей (снайпер мог разобрать его в темноте на ощупь), имел сменную личинку (гениальное решение: сломался зуб выбрасывателя — поменял копеечную деталь, а не весь затвор) и рукоятку, которую для снайперской версии пришлось загнуть вниз, чтобы не мешала прицелу. В народе ее называли «кочергой», и не зря. Эргономика там была на уровне табуретки.
Маузер (Karabiner 98 kurz):
Это «Мерседес» в мире винтовок. Немецкое качество, контролируемая подача патрона (знаменитый маузеровский экстрактор, который держит гильзу мертвой хваткой), предохранитель-флажок, который работает беззвучно (если уметь).
Патрон 7,92x57 мм — безрантовый, современный, мощный. Затвор ходит плавно, как по маслу. Но деталей больше, подгонка плотнее. И в этом крылась засада. То, что идеально работает на стрельбище в Баварии, начинает капризничать в окопе под Ржевом, когда внутрь попадает песок пополам с замерзшей смазкой.
Битва стекол: ПУ против Цейсса
Винтовка без прицела — это просто палка, которая громко стреляет. Снайперская война — это война оптики.
Советский подход:
СССР пошел по пути унификации. Сначала были прицелы ПЕ и ПЕМ (копии немецких Zeiss), но они были сложными и дорогими. В войну вступил прицел ПУ (Прицел Укороченный). Изначально его делали для снайперской винтовки СВТ-40, но «Светка» оказалась слишком капризной для снайпинга, и ПУ переставили на Мосинку.
ПУ — это шедевр минимализма. Кратность 3,5х. Угол обзора небольшой. Но он был легким, прочным и держал отдачу. Сетка — классический «пенек» (Т-образная). Никаких дальномерных шкал, никаких подсветок. Просто три жирные линии. Прицелился — выстрелил. Его можно было уронить, ударить о стену, и он все равно работал.
Немецкий подход:
У немцев был «зоопарк». ZF39, ZF42, ZF4... Они ставили на винтовки коммерческие охотничьи прицелы, военные прицелы, прицелы с переменной кратностью (редкость!). Качество стекла у Carl Zeiss было, конечно, божественным. Светлое, четкое, без искажений.
Но немцев подвела любовь к переусложнению.
Во-первых, крепления. Они были высокими («башенные» кронштейны), что заставляло снайпера тянуть шею, теряя «щеку» (контакт лица с прикладом).
Во-вторых, ZF41. Это маленькое убожество с кратностью 1,5х, которое ставили на обычные пехотные карабины. У него был огромный вынос выходного зрачка (как у скаутских винтовок), узкое поле зрения и почти нулевая польза в сумерках. Немецкие снайперы его ненавидели и при первой возможности меняли на трофейную Мосинку с ПУ.
Эргономика войны: «липкий болт» и замерзшие бойки
Главный миф про Мосинку — «Sticky Bolt Syndrome» (синдром липкого затвора). Когда после выстрела гильзу раздувает, и затвор приходится открывать ударом ладони (или ногой, как шутят на форумах). Да, это случалось. Особенно на винтовках военного выпуска, где патронник обрабатывали грубо. Стальной лак на гильзах плавился и прикипал. Но опытные снайперы следили за оружием, и у них затворы летали.
У Маузера была другая беда — холод. Зимой 1941-го смазка в затворах замерзала насмерть. Боек бил по капсюлю вяло, и выстрела не происходило. Немецкие инструкции предписывали удалять всю смазку керосином, но где его взять в окружении? Советские снайперы смазывали винтовки смесью ружейного масла и бензина или вообще стреляли «на сухую». Мосинка с ее огромными допусками (люфтами) прощала грязь и нагар. Маузер, сделанный с микронной точностью, клинил от песчинки.
Охота на охотника: тактика и обучение
Здесь кроется самое интересное различие.
СССР вступил в войну с готовой школой «Осоавиахима». «Ворошиловский стрелок» — это не просто значок, это миллионы людей, умеющих стрелять. Советская доктрина предполагала массовый снайпинг. Снайпер был в каждом взводе. Это был рабочий войны, который выбивал офицеров, пулеметчиков и связистов на дистанции 300–600 метров.
Немцы в начале войны снайпинг презирали. Они считали это «подлым» и «нерыцарским» делом (наследие Первой мировой). У них были отличные охотники (егеря), но не было системы. Только когда русские начали массово отстреливать немецких офицеров, Вермахт спохватился. Они начали копировать советские тактики, создавать школы, ввели свои «Десять заповедей снайпера».
Знаменитая дуэль Василия Зайцева и майора Кенига (или Торвальда) в Сталинграде — скорее всего, красивая легенда советской пропаганды. Немецкие архивы не знают такого «руководителя школы снайперов». Но эта история верна по духу. Это была борьба советской смекалки и массовости против немецкого индивидуализма и техники.
Зайцев учил своих «зайчат» работать парами и группами, менять позиции, использовать ложные цели (манекены с касками). Немцы работали как «свободные художники». И проиграли.
Женский фактор
Нельзя не упомянуть феномен, которого у немцев не было в принципе. Женщины-снайперы. Людмила Павличенко («Леди Смерть») — 309 подтвержденных уничтоженных солдат и офицеров. Роза Шанина. Алия Молдагулова.
Женский организм, как выяснилось, лучше приспособлен к снайпингу. Женщины терпеливее, лучше переносят холод и статические нагрузки, у них ниже порог сердцебиения в покое.
Павличенко, кстати, начинала с Мосинки, но потом использовала и СВТ-40 (полуавтомат Токарева). СВТ была капризной, но позволяла быстро сделать второй выстрел. Немцы СВТ обожали и, захватив, тут же принимали на вооружение, потому что их собственные самозарядки (G41, G43) были ужасны.
Кто победил?
Если смотреть на сухие цифры, Мосинка выиграла по очкам. СССР выпустил сотни тысяч снайперских винтовок. Германия — в разы меньше.
Прицел ПУ, при всей его примитивности, оказался идеальным военным прибором: дешевым, массовым и неубиваемым. Немецкая оптика была лучше для тира, но хуже для окопа.
Немецкие снайперы (тот же Йозеф Аллербергер или Маттеус Хетценауэр) в своих мемуарах признавали: русские снайперы были вездесущи. Они создавали атмосферу террора. Ты не мог высунуть голову, не мог сходить в туалет, не мог закурить.
Но главное — это не железо. Это люди. Советский снайпер — это вчерашний охотник из Сибири или студентка из Москвы, которые научились сливаться с местностью. Немецкий снайпер — это элитный стрелок, которому не хватило поддержки системы.
В итоге, в мае 1945 года, на стенах Рейхстага расписывались солдаты с винтовками Мосина за плечами. А Маузеры K98k отправились на склады, чтобы потом всплыть в Израиле, Югославии и норвежской береговой охране.
Ирония судьбы: сегодня на Западе Мосинка стоит копейки (ну, стоила до недавнего времени) и считается «веслом для развлечения», а Маузер — коллекционной ценностью. Но в той самой дуэли, где ставкой была жизнь, «кочерга» с тульского завода оказалась весомее крупповской стали. Потому что на войне побеждает не тот, у кого зазоры меньше, а тот, у кого винтовка стреляет, когда на улице -30, а ты лежишь в сугробе уже вторые сутки.