Снег топил вместо воды под Новым Уренгоем, температура минус пятьдесят — работа не останавливается. Три месяца практики в 2007-м принесли 180 тысяч рублей, когда мама на заводе зарабатывала 35. Ребята после таких вахт покупали почти новые машины. Инженер из Башкирии вспоминает времена, когда север казался золотым билетом для парня из небогатой семьи.
Сейчас он говорит иначе. Своим детям эту работу не посоветует, хотя сам в отрасли почти двадцать лет и успел поработать в крупных компаниях по всей России и даже за границей. Причина простая: достойные деньги теперь можно получать в городе, никуда не уезжая.
Когда разница была в семь раз
Раньше картина выглядела иначе. Пока мама героя получала 130 рублей месячными на заводе, вахтовики приносили домой по тысяче. Вкалывали вдали от семьи, но множитель был настолько мощным, что выбора не существовало. Для парня без связей и богатых родителей путь наверх шёл через два варианта: нефтянка или армия.
Первая вахта случилась между четвёртым и пятым курсом техникума — производственная практика в Мегионе. Через три с небольшим месяца в кармане оказалось 180 тысяч. Разница между севером и землёй ощущалась физически: многие ребята после практики покупали себе практически новые четырки, которые стоили тысяч 250. Для сравнения — сейчас Гранта обходится в 1,2 миллиона, а практиканту за три месяца столько даже близко не заплатят.
Приходил он в отрасль помощником бурильщика КРС, без высшего образования, по четвёртому, самому низкому разряду. Планировал попасть в Schlumberger — мировую нефтесервисную компанию, основанную французами ещё в начале XX века. Собеседование прошёл хорошо, но в 2008-м грянул кризис, и набор кадров резко сократился.
Тогда инженер устроился в Башнефтьгеофизику, а через два года Schlumberger всё-таки вспомнила о нём и пригласила уже как телеметриста. Работа не понравилась — приходилось постоянно сидеть с измерительной аппаратурой, мониторить датчики, делать расчёты в реальном времени. Параллельно получал высшее по специальности бурение, и оно казалось интереснее. Финансовый фактор тоже играл роль.
В 2013-м прошёл внутреннюю школу компании, и с 2014 года работает инженером по бурению. Самый большой плюс — зарплата. Самое тяжёлое — невозможность расслабиться. Пока на вахте, думаешь только о работе. Работаешь, ешь, спишь. Никакого переключения.
Что изменилось за десять лет
Зарплаты в нефтянке начали потихоньку деградировать с 2014 года. Вместе с ними мельчал и контингент. Раньше в компаниях работало много людей из городов-миллионников, с дипломами хороших вузов. Сейчас в основном приходят после слабеньких учебных заведений из населённых пунктов, где работы вообще нет.
Молодые ребята и девушки приезжают, отрабатывают одну-две вахты и уходят. Видят, как друзья дома за то же время получают сопоставимые деньги. Вахта не кажется выгодной, когда в городе те же суммы, но там живёшь полной жизнью и не рискуешь самочувствием.
Текучка постоянная. Изначально новички обучены хуже, приходят на работу слабее подготовленными. Надолго мало кто задерживается.
Условия везде разные. Где-то в морозы работа останавливается, где-то даже в минус пятьдесят потихоньку продолжаешь. На некоторых месторождениях, чтобы попить воды, приходилось снег топить — под Новым Уренгоем году в 2010–2011-м. Туалет не лучший, отопление так себе. Много курьёзов было в Красноярске в начале карьеры, но о них обычными словами не рассказать.
Самые худшие условия — в Западной Сибири. Там месторождения истощённые, все на всём экономят. Самые лучшие были на Сахалине и Каспии, но и то после ухода иностранных заказчиков под русским менеджментом организовано всё не очень.
До прихода нового руководства инженерам платили за 12-часовые смены. Потом вышел приказ, что рабочий день длится 11 часов, хотя по факту ничего не менялось. В конце года из зарплаты вычли переработку. Спустя восемь лет эту сумму вернули по ошибке из-за сбоя в системе оплаты. Потом перевод хотели отменить, но инженер написал кучу заявлений, напомнив о событиях восьмилетней давности.
Как выглядит работа за границей
Пару лет назад выдался шанс поработать на месторождении за рубежом. Сначала было страшновато — на английском не разговаривал с 2014 года, когда экспаты уехали из России. Но втянулся, теперь чувствует себя свободно.
Проработав там, инженер убедился: специалисты с постсоветского пространства — реально специалисты. С нашими могут сравниться разве что североамериканцы и те, кто работал в Северных морях. Остальные по уровню профессионализма на порядок ниже.
Он продолжает работать, потому что достиг приличного уровня зарплаты — большой опыт, серьёзные проекты. Сейчас вахты длинные, до 2023-го график был примерно равным, а теперь выезды занимают до 70% времени. Старшему сыну пятнадцать, переходный возраст, младшему двенадцать. Естественно, на них сказывается, когда отца подолгу не бывает дома.
Но каждому он способен оплатить высшее образование, предоставить шанс хорошо обучиться и жить. Пока деньги платятся хорошие, можно откладывать, копить. Пенсионный фонд, полагает инженер, его в старости не обеспечит. Долгожителей в роду не имелось, так что он рассчитывает закончить с работой в 49 лет — хороший возраст, когда ещё не совсем "устал" и можно пожить в своё удовольствие.
Почему молодёжь разочаровывается
Один из читателей поделился похожим опытом:
«Тоже попробовал нефтянку из интереса, плюс жил устаревшими представлениями о том, что там деньги лопатой гребут. Но условия и зарплата, сопоставимая с городской, за год отбили всякое желание продолжать».
Другой добавил:
«Сейчас всё через прокладки идёт. Нет вахт напрямую на крупные компании. Везде друзья половину в карман кладут, на другую субподрядчика нанимают. И там тоже делят. В итоге если до реального подрядчика дойдёт, дай Бог треть от бюджета останется, и то ещё форс-мажоры, задержки».
С точки зрения работодателей картина тоже не очень. Вахта — не самый лучший способ организации рабочего процесса. Вахтовики по большей части не самые заинтересованные в результате сотрудники. Для персонала всё сводится к простой формуле: первая половина вахты — быстро устраняешь недочёты, доставшиеся от предыдущей смены, вторая половина — надеешься, чтобы ничего не сломалось до окончания срока.
Инженер консервативен, и если всё более-менее по плану идёт, дёргаться не станет. Работа хорошая, он умеет её делать, пережил столько кризисов и сокращений, всё ещё котируется. Но из-за возраста предполагает, что всё ближе к увольнению. Если бы столько не платили, в отрасли не оставался бы и даже не оказался.
А вы считаете, что вахтовая работа всё ещё стоит "отдыха" от семьи?
Пожалуйста, поставьте ваш великолепный лайк ❤
А если нажмёте "Подписаться" - будет супер 🙌