Анна сжимала руль так крепко, что костяшки пальцев побелели. На приборной доске мигала лампочка низкого уровня топлива - она заметила её только сейчас, хотя ехала уже двадцать минут. В зеркало заднего вида видна была переноска на заднем сиденье. Рекс сидел внутри неподвижно и тяжело дышал.
– Это не предательство, – тихо сказала Анна, не оборачиваясь. – Это защита. Твоя и наша.
Пёс не ответил. Даже не заскулил. Просто дышал - хрипло, часто, как будто ему не хватало воздуха в этой маленькой клетке. Анна проверила - кондиционер работает. Дело не в водухе. Дело в том, что он понимает.
Она включила радио, чтобы заглушить эту тишину. Какая-то утренняя передача, бодрый голос ведущего рассказывал про погоду. Солнечно, до двадцати пяти градусов, отличный день для прогулки. Анна переключила на другую волну. Там играла песня про любовь и расставание. Она выключила радио совсем.
***
Пять месяцев назад она подобрала его у магазина. Январь, минус восемнадцать, а этот худущий пёс с облезлой шерстью просто сидел у входа. Люди обходили его стороной - кто-то брезгливо, кто-то со страхом. Он не просил еды, не скулил, не пытался привлечь внимание. Просто сидел и смотрел на дверь. Ждал кого-то, кто никогда не выйдет.
Анна тогда зашла за хлебом и молоком. Вышла - он всё ещё там. Зашла в аптеку через дорогу. Вышла через пятнадцать минут - сидит. Дрожит, но сидит. Лапы поджал под себя, уши прижал, но не уходит.
Она до сих пор не могла объяснить, что её тогда толкнуло. Может быть, эти глаза - жёлтые, янтарные почти, с какой-то безнадёжной преданностью в глубине. Может быть, то, как он вздрогнул, когда она присела рядом - не отпрянул, не зарычал, просто вздрогнул, как человек, которого неожиданно окликнули по имени.
После развода прошёл год, но Анна всё ещё не привыкла к мысли, что семья - это теперь двое. Она и Саша. Раньше было трое: мама, папа, ребёнок. Треугольник. Устойчивая фигура. А теперь - линия. Два человека на разных концах пустой квартиры.
«У нас двоих нет шансов, – сказала она тогда себе, стоя перед этим псом на морозе. – У троих, может, и будет».
Она купила в зоомагазине ошейник и поводок. Самые дешёвые. Пёс дался надеть, хотя руки её тряслись - не от холода, от волнения. Он шёл за ней покорно, как будто всю жизнь только этого и ждал. Не тянул, не отставал. Просто шёл.
Саша сначала не поверил своим глазам.
– Мам! Это кто? Это нам? Это наша собака?
Он прыгал вокруг пса, пытался погладить, тянул за поводок.
– Осторожно, Саш. Он нас ещё не знает.
– А как его зовут?
– Пока никак.
– Тогда пусть будет Рекс! Как у Димки из параллельного!
Рекс. Странное имя для этого затравленного создания со впалыми боками и потухшим взглядом. Но Саша так радовался, что Анна согласилась. Пусть будет Рекс.
Первые дни казались почти чудом. Рекс ел жадно, но аккуратно - не ронял еду, не разбрасывал. Спал в коридоре на старом одеяле, которое Анна постелила ему у двери. Не лаял. Не скулил. Просто лежал и смотрел на них своими жёлтыми глазами.
А потом начались проблемы.
Это произошло на третий день. Саша попытался погладить Рекса, когда тот ел. Пёс рванулся в сторону и зарычал - низко, утробно, так что у Анны волосы встали дыбом. Саша отскочил и заплакал.
– Он хотел меня укусить!
– Он просто испугался, Саш. Нельзя трогать собаку, когда она ест.
Но это было только начало. Рекс не давался гладить - шарахался, огрызался. Гавкал на каждый шорох за дверью, рвал поводок при виде других собак на улице. Однажды разгрыз Анину сумку, которую она забыла на полу, и разбросал всё содержимое по прихожей - документы, косметику, старые чеки.
Саша начал его бояться. Сначала незаметно - перестал просить погулять с собакой, старался не оставаться с Рексом в одной комнате. Потом открыто - обходил его по широкой дуге, прижимался к стене, когда проходил мимо.
– Мам, а почему он такой злой? – спросил сын. Шёпотом, хотя Рекс был в другой комнате.
– Он не злой, Саш. Он боится. Его, наверное, обижали раньше.
– А он перестанет бояться?
Анна хотела сказать «да», но слово застряло в горле. Она сама уже не была уверена.
Соседи жаловались. Сначала деликатно - Зинаида Петровна с третьего этажа встречала Анну у лифта и вздыхала:
– Анечка, собачка-то ваша опять ночью выла. Я уж думала, случилось что.
Потом прямее:
– Анна, я понимаю, вы хотели как лучше, но ведь это же невозможно. Он лает в семь утра! У меня давление!
А вчера Зинаида Петровна остановила её у подъезда и сказала уже без всякой деликатности:
– Терпеть это больше не могу. Если не решишь проблему - напишу в управляющую компанию. А то и куда повыше.
Анна хотела ответить, но не нашла слов. Что тут скажешь? Зинаида Петровна была права. Рекс действительно лаял. И рычал. И бросался на дверь, когда кто-то проходил по лестничной клетке.
Последней каплей стал случай с почтальоном.
Это было позавчера. Анна как раз вернулась с работы и открыла дверь, чтобы забрать почту из ящика. Рекс вылетел в подъезд быстрее, чем она успела среагировать.
Почтальон - мужчина лет сорока, усталый, с большой сумкой через плечо - отшатнулся к стене.
– Эй! Эй, уберите собаку!
Рекс не укусил. Только цапнул за штанину. Не прокусил, даже ткань не порвал. Но почтальон уже кричал:
– Уберите эту собаку! Я заявление напишу! В полицию! Вы ответите!
Анна еле оттащила Рекса в квартиру. Руки тряслись. Сердце колотилось.
– Простите, простите, он не хотел...
– Не хотел?! Да он бешеный! Таких усыплять надо!
Дверь захлопнулась. Анна стояла в коридоре и смотрела на Рекса. Пёс тяжело дышал, язык высунут, глаза блестят. Он не понимал, что сделал не так. Он просто защищал. Так он думал.
Вечером Анна сидела на кухне. Саша давно спал. На столе лежал телефон с открытой страницей приюта для животных. Адрес, номер, фотографии вольеров. «Мы принимаем животных, которых хозяева не могут содержать. Бесплатно».
«Так больше нельзя», – подумала она.
Рекс лежал в коридоре у своего одеяла. Не на одеяле - рядом, на голом полу. Как будто не заслужил мягкого места. И смотрел на неё своими жёлтыми глазами. Первый раз за месяцы он не лаял на звуки из подъезда. Просто лежал и смотрел.
***
Утром Анна встала в шесть. За окном только-только начинало светать. Она достала из кладовки переноску - ту самую, в которой везла Рекса от ветеринара после первого осмотра. Пёс не сопротивлялся. Зашёл сам, лёг на дно, прижал уши.
«Понимает, – подумала Анна. – Они всегда понимают».
– Мам, ты куда?
Сонный голос Саши из детской. Она замерла у двери.
– В магазин, Саш. Спи.
– А Рекс?
– Рекс поедет со мной.
– Можно я тоже?
– Нет, сынок. Спи. Я быстро.
Она закрыла дверь быстрее, чем сын успел выйти из комнаты. В лифте было душно. Переноска казалась тяжелее, чем должна была. Рекс внутри не шевелился.
По дороге Анна репетировала разговор с приютом. «Не могу больше держать. Агрессивный. Кусается. Живу с ребёнком, не могу рисковать...»
Это была правда. Так почему же руки на руле дрожали?
– Тебе там будет лучше, – сказала она вслух, глядя в зеркало заднего вида. – Найдут хозяев, которые справятся. Которые знают, как с такими работать. У меня... у меня просто нет сил, понимаешь?
Рекс не ответил. Только вздохнул - глубоко, тяжело, как человек.
Приют находился в тридцати километрах от города. Сначала шоссе, потом просёлочная дорога, потом указатель: «Приют для бездомных животных «Надежда». 2 км».
За двадцать минут до поворота Рекс начал беспокоиться. Он заворочался в переноске, царапнул дно лапой, потом ещё раз. Переноска закачалась.
– Тихо, тихо. Скоро приедем.
Но пёс не успокаивался. Он крутился внутри, бился о стенки. Переноска накренилась. Анна посмотрела в зеркало - Рекс упёрся лапами в дверцу, давил изо всех сил.
Она съехала на обочину и заглушила мотор. Вышла, открыла заднюю дверь, чтобы поправить переноску.
В этот момент защёлка щёлкнула. Дверца распахнулась.
Рекс выскочил одним прыжком, оттолкнулся от сиденья и приземлился на траву. Анна даже не успела вытянуть руку.
– Рекс! Стой!
Но пёс уже мчался через заросли, петляя между кустами. Его светло-коричневая спина мелькнула за деревьями - и исчезла.
Анна стояла у открытой машины и смотрела туда, где он скрылся. Сердце колотилось. В голове было пусто.
«Сбежал», – подумала она. – «Он сбежал».
Она искала два часа. Обошла все окрестности, заглядывала за гаражи и сараи какого-то дачного посёлка, спрашивала редких прохожих. Никто не видел пса. Никто не слышал лая.
***
К полудню она добралась до приюта. Девушка за стойкой - молодая, в зелёной футболке с логотипом - выслушала её историю.
– Это часто бывает, – сказала она спокойно. – Они чувствуют. Понимают, куда их везут. Иногда сбегают за километры до нас.
– И что теперь?
– Если найдёте - привозите. Или оставьте заявку, мы будем присматривать. Позвоним, если кто-то похожий попадётся.
Анна оставила номер телефона и поехала домой. Всю дорогу смотрела по сторонам - вдруг мелькнёт знакомый силуэт. Не мелькнул.
Домой вернулась к обеду. Саша сидел на кухне и ел бутерброд с сыром.
– Мама! Где Рекс?
Она села около сына и потёрла виски.
– Убежал, Саш.
– Как убежал? Куда?
– Не знаю. Просто... убежал.
– А он вернётся?
– Не знаю, – ответила Анна.
Саша замолчал. Жевал бутерброд, смотрел в окно. Потом тихо спросил:
– Ты его в приют везла, да?
Анна вздрогнула.
– С чего ты взял?
– Я слышал, как ты вчера по телефону говорила.
Она хотела что-то сказать, объяснить, оправдаться - но слова не шли.
– Мам, – Саша посмотрел на неё серьёзно, по-взрослому. – Я понимаю. Он страшный был иногда. Я его боялся.
– Саш...
– Но мне всё равно жалко. Он же не виноват, что такой. Его же обижали, ты сама говорила.
Анна почувствовала, как горло сжимается. Она встала, отвернулась к окну, чтобы сын не видел её лица.
***
День тянулся медленно. Анна пыталась работать, но не могла сосредоточиться. К вечеру она спустилась в магазин за продуктами - молоко закончилось, хлеба тоже не было. На улице было тепло и тихо, начинали петь вечерние птицы.
Она поднималась по лестнице с пакетом в руках, когда услышала знакомый звук. Тихое поскуливание. И ещё тише - дыхание. Хриплое, частое.
На площадке перед их дверью лежал Рекс.
Анна остановилась на середине лестницы. Пёс поднял голову и посмотрел на неё. Усталый, грязный, шерсть вся в репьях и каких-то колючках. На морде - свежая царапина, скорее всего от веток.
– Рекс? – не веря своим глазам, спросила она.
Пёс заскулил и положил морду на лапы. Хвост дрогнул - один раз. Он не бросился к ней, не залаял. Просто лежал и ждал. Ждал её решения.
Анна медленно поднялась на площадку и опустилась рядом с ним на корточки. Пёс напрягся, но не отстранился. Впервые за месяцы он позволил ей коснуться его головы. Шерсть была мокрой от росы и спутанной.
– Как ты нашёл дорогу домой? – тихо спросила она. – Тридцать километров... Как?
Рекс только вздохнул и закрыл глаза.
– Мама? – голос Саши из-за двери. – Это ты?
Анна выпрямилась и открыла дверь.
– Да, Саш. И Рекс тоже вернулся.
Сын выглянул в коридор. Увидел пса. Замер.
– Он сам пришёл?
– Сам.
Рекс медленно поднялся и прошёл в квартиру. Не к своему месту у двери - дальше, в комнату. Лёг под окном, на полоске вечернего солнца. Закрыл глаза.
Саша подошёл ближе. Остановился в метре от пса.
– Он вернулся, – тихо сказал мальчик. – Сам вернулся.
Анна стояла в дверях и смотрела на них обоих. В груди боролись противоречивые чувства - облегчение и тревога, нежность и страх. Да, он вернулся. Сам нашёл дорогу домой, прошёл тридцать километров через незнакомые места.
Но то, что он вернулся, не решало главной проблемы. Завтра утром всё повторится - лай, рычание, жалобы соседей. Почтальон со своим заявлением. Страх Саши. Снова везти в приют? После того, как он так отчаянно рвался домой?
Рекс открыл глаза и посмотрел на неё. Жёлтые, янтарные глаза. В них читалась не агрессия, не страх - только немая мольба. «Дай мне ещё один шанс».
– Мам, а теперь он останется? – тихо спросил Саша.
Анна перевела взгляд на сына. Потом снова на Рекса. Пёс не отводил глаз. Ждал.
– Не знаю, Саш, – ответила она. – Не знаю, что теперь делать.
За окном садилось солнце. В комнате становилось темнее. Рекс лежал под окном, и его жёлтые глаза светились в сумерках, как два маленьких фонарика. Он смотрел на Анну и ждал. Ждал её решения.
А она стояла в дверях и понимала: это решение изменит всё.
***
Что же будет с Рексом? Подписывайтесь и читайте в следующей части: