Я стояла у плиты и смотрела, как закипает вода в кастрюле. Игорь сидел за столом, разваливался на стуле, будто хозяин. Три года мы были вместе. Три года я ждала, что он наконец переедет к нам насовсем.
— Слушай, Маришка, — начал он, постукивая пальцами по столешнице. — Давай Петьку отправим к твоей матери в деревню.
Я обернулась. Не поняла сразу.
— К маме? Зачем?
— Ну как зачем, — он усмехнулся, этим своим глухим смешком, который всегда резал слух. — Пусть поживёт там. А мы с тобой наконец поженимся, родим своего. Нормальную семью создадим.
Слова застряли где-то в горле. Я сжала край полотенца в руках.
Своего? А Петя что — чужой?
— Игорёк, ну почему… — голос вышел тихим, просящим. — Разве у нас всё так плохо?
— У нас с тобой — отлично, — он откинулся на спинку стула. — А вот твой пацан меня раздражает. Честно говоря.
Я молчала. Просто стояла и смотрела на него. На этого мужчину, которого, как мне казалось, я любила. Который должен был стать опорой. Семьёй.
Но ведь Петенька — это тоже моя семья. Разве можно выбирать?
Старый холодильник в углу тихо заскрипел. Бледный свет лампы заливал кухню жёлтым. Я посмотрела на свои руки — костяшки побелели от того, как сильно я сжала полотенце.
— Ну что молчишь? — Игорь приподнял бровь. — Подумай. Это же шанс для нас.
Я кивнула. Просто кивнула и отвернулась к плите.
Жизнь моя была простой. Вышла замуж рано, родила Петю, муж сбежал через месяц после родов. Осталась одна с младенцем на руках. Мама жила далеко, в посёлке, работала ещё. Денег не хватало даже на подгузники.
Спасла меня баба Люба, соседка-пенсионерка. Добрая старушка, крепкая, светлая. Сидела с Петенькой за символическую плату, пела ему про кисоньку, которую обидел злой повар. Петя засыпал под эти песни, улыбался ей. Первое слово сказал — баба. Не мама. Мне было больно, но я понимала: так вышло. Я работала. Выживала.
Потом бывший муж вдруг начал платить алименты. Совесть проснулась, что ли. Стало полегче.
Я билась, как та лягушка в банке со сливками. Взбивала жизнь изо всех сил. И выкарабкалась.
Когда Пете исполнилось десять, я встретила Игоря. Познакомились в супермаркете, в очереди. Он помог донести сумки. Я пригласила на кофе. Просто на кофе, без задней мысли. Петя был дома.
Игорь понравился мне сразу. Военный в отставке, свободный, без детей. Мне было тридцать пять, ему — за пятьдесят. Он говорил, что устал от одиночества, что хочет прибиться к берегу. Я поверила.
Мы начали встречаться. Он приходил в гости, иногда оставался ночевать. У нас двухкомнатная квартира, места хватало. Но съезжаться он не торопился.
— Не хочется пока, — говорил он. — Да и твой пацан меня раздражает.
Это больно резало, но я молчала. Заискивающе смеялась над его шутками. А шутки у Игоря были странные. Он называл известную ведущую Дубиной Реговицкой, а Дзержинского — товарищем Жердинским. И сам первый реготал, довольный собой.
Я готовила ему вкусную еду, слушала его байки, терпела гадости про Петю. Лишь бы он остался. Лишь бы не ушёл.
Так прошло три года.
Игорь часто приходил, но никогда не оставался надолго. Как будто делал одолжение.
— Видишь, на что я ради тебя иду? — говорил он. — А ведь ты знаешь, что твой Петька мне не нравится.
Да, я это видела. Так ясно, что глазам больно было.
А потом случился аттракцион щедрости: Игорь подарил Пете компьютер. Не новый, модель устаревшая, но рабочий. Я была так благодарна, что не находила слов.
Петя стал проводить вечера за компьютером. Раздобыл где-то книги — «Соло на клавиатуре» и «Комп для чайников». Записался в школьный кружок. Потихоньку начал вести блог. Назвал его «Мюсли и мысли». Писал простенькие тексты: «Мы после зимы», «Сны на исходе весны». У него появились подписчики. Он гордился этим, светился.
Я случайно увидела блог и удивилась. Интересно писал мой мальчик. А ведь ему только тринадцать исполнилось.
В тот вечер Игорь остался ночевать. Мы лежали в темноте, и он вдруг сказал:
— Слушай, давай отправим Петьку к бабке. В деревню. Пусть поживёт там.
Я замерла.
— В смысле?
— Ну что тут непонятного? — он повернулся ко мне. — Отправишь его, мы с тобой поженимся, родим своего. Наконец-то заживём нормально.
А этот разве не мой?
Мысль мелькнула и исчезла. Радужная перспектива замутила мозги. Мы поженимся. Наконец-то. Моя мечта сбудется.
Но… Петя. Как же Петя?
У мамы даже газа нет, она на электроплитке готовит. Что будет делать городской подросток в деревне? Как его там примут? Не запинают ли?
И тут я поняла. Компьютер. Подарок был не просто так. Это был подкуп. Чтобы легче уговорить.
А если откажется — отберут. Игорь намекнул на это между делом, как бы шутя.
— Мам, — Петя спросил за ужином на следующий день, когда Игоря не было. — Ты хочешь отправить меня к бабушке Лизе?
Я отвела глаза. Он всё понял.
Петя молчал. Он видел, как я счастлива с Игорем. Видел мои сияющие глаза. Значит, придётся ехать. Хоть компьютер можно взять с собой. Лишь бы там был интернет.
— Ну что? — спросил Игорь на следующем визите. — Когда отправляем внучка к бабуле? Она наверняка заждалась! — он заржал. — Даю два дня на размышление. В среду приду за ответом. Или за компьютером!
И снова это реготание.
Я решилась. Села вечером за компьютер, когда Пети не было рядом. Изучила, как правильно залить клавиатуру, чтобы наверняка. Кто хочет — добьётся. А я очень хотела.
Отсоединила компьютер от сети. Приготовила воду. Залила клавиатуру аккуратно, тщательно. Пластик хрустнул под пальцами. Руки дрожали.
Всё. Клавиатура перестала работать.
Какая неожиданность. Кто бы мог подумать.
В среду Игорь пришёл с уверенным видом.
— Ну что? — спросил он, садясь за стол. — Решила?
Я поставила перед ним чашку чая. Выпрямилась.
— Петенька останется со мной.
Он замер. Уставился на меня.
— Как это — останется? — голос стал громче. — Ты понимаешь, что творишь?
— Понимаю.
— А ты думаешь, я тебе всё это оставлю? — он кивнул в сторону комнаты Пети. — Компьютер заберу!
Я посмотрела ему в глаза. Спокойно. Без сжатых кулаков.
— Вали отсюда со своим барахлом.
Тихо сказала. Чётко.
Он остолбенел. Не ожидал. Думал, я сдамся. Думал, буду умолять.
Игорь вызвал такси, собрал вещи. Бросал на меня взгляды — неужели допущу? Я молчала. Стояла и смотрела.
Когда он ушёл, я обнаружила пропажу. Из шкатулки исчезло кольцо — его новогодний подарок. Жемчужное кольцо, которое я пока не носила. Жемчуг приносит слёзы, если носить без пары. Так говорят. Я ждала, что на следующий Новый год он подарит серьги или подвеску.
— Вот же… — я заплакала. Кольца было жалко.
Но странное дело. Кроме кольца, мне больше ничего не было жалко. После его ухода стало легче. Как будто гора с плеч.
Нет, не так. Как будто тяжесть ушла.
Я начала лепить пельмени. Напевала. Петя отказался помогать — впервые. Расстроился из-за компьютера. Но потом всё же съел тарелку.
Назавтра я заказала новый компьютер. На свои деньги. Доставили быстро.
— Мам, — Петя осторожно спросил, разглядывая новую технику. — Это ты купила?
— Да, сынок.
— Значит, никто не отберёт?
— Никто.
— А дядя Игорь ушёл навсегда?
— Думаю, да.
Он помолчал. Потом подошёл, обнял меня.
— Не переживай, мам. Я стану блогером. Заработаю тебе на такое же кольцо. Даже лучше.
Я посмотрела на своего мальчика. Он вырос. Когда это случилось?
Как же я не заметила?
Душу залила радость. Тёплая, спокойная.
А ведь я чуть не лишилась этой радости. Чуть не отправила его к чужим людям. Ради чего? Ради иллюзии счастья?
Вечером я сидела на кухне. Пекла пироги. Руки работали сами, привычно. За окном шелестели листья. Тихо. Спокойно.
Баба Люба зашла на минутку, принесла молоко.
— Умница ты, Маришка, — сказала она. — Правильно сделала.
Я кивнула. Улыбнулась.
Петя печатал в своей комнате. Слышался тихий стук клавиш. Он писал новый текст для блога. «Что же произошло летом?» — так он его озаглавил.
Я позвала его:
— Петенька, пойдём чайку попьём.
— Сейчас! — отозвался он.
Я налила чай в чашки. Поставила на стол пироги. Тёплый свет лампы заливал кухню. Пахло сдобой и корицей.
Петя вышел, сел напротив. Взял пирог, откусил.
— Вкусно, мам.
— Спасибочки, — я улыбнулась.
Мы сидели вдвоём. Пили чай. Молчали. Но это было хорошее молчание. Спокойное.
Жемчужное кольцо, если честно, мне и не нравилось особо. Игорь выбрал его сам, не спросив. Слишком массивное. Не моё.
Не было бы счастья, да несчастье помогло.
Несчастье — это не горе. Это просто временное отсутствие счастья.
А счастье у нас будет. Обязательно. Мы с Петенькой справимся. Вдвоём.
Я посмотрела на сына. Он улыбался, листая что-то в телефоне. Показал мне экран:
— Смотри, мам. Ещё десять подписчиков появилось.
— Молодец, — я погладила его по голове.
Он не отстранился. Прижался щекой к моей руке.
И в этот момент я поняла: всё правильно. Всё, как надо.
Мы начинаем заново. Без прошлого. Без иллюзий. Просто мы с сыном. И этого достаточно.
А как бы вы поступили на месте Марины — отправили бы ребёнка ради новых отношений?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.