Дочке было четыре года, температура 37,2, а в кабинет педиатра мы зашли вшестером. Считая кота. Ну, кота не считая, но только потому что жена моя Лена уже у двери вырвала переноску из рук бабушки. «Зинаида Петровна, мы к врачу, не на выставку!» Бабушка обиделась. Но поехала.
Ладно, обо всём по порядку.
Утро субботы. Маша кашлянула. Один раз. Лена приложила ладонь ко лбу, побледнела и достала градусник. 37,2. Для меня это вроде как ничего особенного, бывает. Но попробуй скажи это жене кашлянувшего ребёнка. Я попробовал.
— Может, подождём до понедельника? — попытался возразить я.
Лена посмотрела на меня. Знаете, есть такой взгляд. Когда тебе не говорят «нет», но ты физически чувствуешь, как твоё мнение аннулируется.
— Собирайтесь. Едем. Все, — отрезала она.
«Все» означало: я, Лена, Маша, бабушка Зинаида Петровна (мать жены, народный целитель с дипломом пищевого техникума) и дед Валерий Иваныч, который ехал молча и с выражением лица человека, которого ведут не в поликлинику, а на допрос.
К слову, бабушка Зина когда-то хотела стать врачом. Но поступила в пищевой техникум. С тех пор лечит всех тем, что готовит. Ангина? Бульон. Ушиб? Бульон. Депрессия? Бульон с пирожками.
Мы приехали... нет, вернее, нас привезли. Лена за рулём, когда дело касается здоровья Маши, водит как пилот Формулы-1 на последнем круге. Я сидел сзади, зажатый между автокреслом дочки и бабушкой, которая всю дорогу перечисляла симптомы, которых у Маши не было.
— Горлышко красное?
— Не знаю, мам, я не смотрела.
— Как не смотрела?! А ноги горячие?
— Ноги в носках.
— Сними!
Маша, надо отдать ей должное, держалась героически. Сидела в автокресле, жевала печеньку и бормотала:
— Я не болею. Я просто горячая.
Детская поликлиника номер семь. Суббота. Народу — как на распродаже в «Ашане» перед Новым годом. Мы заняли очередь. Бабушка села на банкетку, огляделась, и через пять минут уже консультировала соседнюю маму с авторитетом Малышевой.
— Зелёные сопли? Лук нарезать, в комнату поставить. И молоко тёплое. С мёдом. На ночь.
Мама с зелёными соплями кивала и записывала. Я тихо завидовал её мужу, который, видимо, был где-то далеко. Может, на работе. Может, в бегах.
Дед Валерий Иваныч сел в угол и раскрыл газету. Кстати, кто ещё читает бумажные газеты? Дед. Дед читает. И не обычную, а «Советский спорт». Где он её берёт — загадка уровня Бермудского треугольника.
Сорок минут ожидания. За это время бабушка поставила диагнозы трём детям, поспорила с медсестрой о пользе горчичников и нашла единомышленницу в лице бабушки из Рязани, которая тоже не доверяла антибиотикам.
Бац! Дверь кабинета открылась.
— Семья Кузнецовых?
Лена встала. Я взял Машу на руки. Вроде всё — идём втроём, как нормальные люди.
— Я тоже зайду, — поднялась бабушка.
— Мам, там тесно, подожди тут.
— Как это подожди?! А если она ерунду какую выпишет? Кто проконтролирует?
Лена вздохнула и не стала спорить. Бабушку проще взять с собой, чем объяснить, почему не надо. Это как с дождём — бесполезно спорить, проще взять зонт.
Дед сложил газету и тоже встал. Молча. Без объяснений. Просто пошёл за бабушкой, как ходил за ней, видимо, последние сорок лет.
Так мы и завалились. Все пятеро. В кабинет размером с кладовку. Педиатр Ольга Сергеевна, женщина лет сорока пяти с глазами человека, который видел всё, посмотрела на нашу делегацию и моргнула. Два раза.
— Так. Кто пациент?
— Вот, — Лена подтолкнула Машу.
Маша вцепилась мне в штанину.
— Не хочу! Тут уколы!
— Уколов не будет, — вздохнула Ольга Сергеевна.
— Обещаете?
— Обещаю.
Маша отпустила штанину. Но не до конца. По моему опыту, поход к педиатру с бабушкой — это вроде ЕГЭ, только потеть приходится всей семьёй. Ольга Сергеевна начала осмотр. Горло. Нос. Лёгкие. Лена стояла за её плечом и записывала в телефон. Я стоял рядом и чувствовал себя лишним, как кактус на свадьбе.
— Горлышко немного красное, — произнесла врач. — Ничего серьёзного. Обильное питьё, малина...
И тут включилась бабушка.
— Вы, доктор, конечно, учились, — выпалила Зинаида Петровна, подвинув стул поближе. — Но я вот пятерых вырастила без ваших антибиотиков. Молоко с мёдом. Горчичники на ночь. И шерстяные носки. Шерстяные! Не эту вашу синтетику.
Ольга Сергеевна посмотрела на меня. Я дёрнул плечом. Что я мог? Это же бабушка. Против бабушки бессилен даже Минздрав.
— Горчичники в четыре года не рекомендуются, — терпеливо пояснила врач.
— Ерунда! — отмахнулась бабушка. — Нам ставили с двух лет. И ничего!
— В армии от всего зелёнкой мазали, — буркнул дед из угла, не отрываясь от газеты. — И ничего, живые.
За два часа он не проронил ни слова. И тут — выдал. Ольга Сергеевна прищурилась.
Лена тем временем нашла в интернете статью «10 скрытых причин субфебрильной температуры» и начала зачитывать вслух. Бабушка перебивала. Дед хмыкал. Маша тянулась к банке с ватными палочками на столе врача. Я стоял и думал о тёплом пиве.
— Тут написано, что 37,2 может быть признаком аллергии, — сообщила Лена.
— Или стресса, — вставил я.
— У четырёхлетнего ребёнка? — фыркнула жена.
— Я про себя.
Ольга Сергеевна подняла руку. Как регулировщик на перекрёстке.
— Стоп. Давайте по одному. У ребёнка лёгкое ОРВИ. Обычная история. Тёплое питьё, витамин C, если температура поднимется выше 38,5 — жаропонижающее. Всё.
Тишина. Секунды три.
— А горчичники? — уточнила бабушка.
— Нет.
— А молоко с мёдом?
— Можно, если нет аллергии.
Бабушка торжествующе посмотрела на Лену. Лена закатила глаза.
Маша, которая всё это время тихо рисовала ручкой на моей ладони, подняла голову.
— Они все пациенты, — хихикнула она, показав на нас пальцем. — А я здоровая.
Ольга Сергеевна улыбнулась. Первый раз за весь приём.
— Ребёнку чай с малиной и покой, — произнесла она, выписывая рецепт. — А вам всем... пожалуй, валерьянку. И побольше.
Мы вышли. Бабушка объясняла Лене, почему молоко надо кипятить, а не подогревать. Дед складывал газету. Маша требовала мороженое. Лена отвечала одновременно бабушке и мне и при этом искала в телефоне ближайшую аптеку.
Честно? Меня в тот момент больше всего раздражало то, что я так и не узнал, есть ли в рецепте что-то для меня. Потому что если в нашей семье кто-то и нуждается в лечении при температуре 37,2 у ребёнка — это отец.
Маша, к слову, к вечеру уже скакала по дивану и температура упала сама. Без горчичников, без антибиотиков и без бульона. Бабушка, правда, бульон всё равно сварила. На всякий случай.
А Лена вечером показала мне скриншот из семейного чата. Бабушка написала: «Были у врачихи. Ничего не знает. Хорошо, что я поехала». Двенадцать сообщений подряд. С рецептами.
P.S. Через неделю заболел дед. Температура 38,5. Лечился сам. Зелёнкой. И молоком с мёдом. Выздоровел за три дня. Бабушка торжествовала.
P.P.S. Ольга Сергеевна, если вы это читаете — спасибо. И простите за нашу семью. Мы, наверное, не последний раз.
Популярное👇👇👇
Если вам понравился этот рассказ, поставьте лайк. 🙏
Подписывайтесь на наш канал тут, мы будем рады всем.😉