Четыре года назад жена притащила домой котёнка. Серого, с белой грудкой и наглыми зелёными глазами размером с пуговицу. Я, помню, стоял в коридоре и уверенно заявил: «Он будет спать в коридоре. На лежанке. Точка.»
Ну, вроде как, точка. Прошло четыре года, и ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов. Пушистый наглец спит в центре нашей кровати, а я переселился в гостиную. Лежанка стоит в углу нетронутая, покрывается пылью. Три лежанки, если быть точным, потому что мы покупали их с надеждой, что хоть одна приглянётся. Симба спал на всех горизонтальных поверхностях в квартире, кроме этих трёх лежанок.
Но давайте по порядку.
Симба (дочь назвала, она тогда «Короля Льва» раз двадцать пересмотрела, а я предлагал Кузю, но кто ж меня слушает) появился у нас весом граммов шестьсот и помещался на ладони целиком. Жалобно пищал. Наташа, жена моя, смотрела на него такими глазами, какими нормальные женщины обычно разглядывают ювелирные витрины в торговом центре. Я тогда ещё не понял масштаб надвигающейся катастрофы.
Через месяц этот зверь весил уже два кило и по-хозяйски спал в нашей кровати. Не рядом, нет. Не скромно в ногах. В самом центре, по диагонали, раскинув лапы, как морская звезда после шведского стола.
— Подвинься, Симба замёрз, — буркнула Наташа в три часа ночи, толкая меня локтем в бок.
— Куда подвинуться? Я уже одной ногой на полу.
— Ну тогда ложись ногами в другую сторону. Или в гостиной поспи, там удобно и телевизор есть.
Я, как в «Иван Васильевич меняет профессию», пришёл, увидел и... был свергнут. Хвостатый занял трон, а я отправился осваивать новое спальное место.
Через полгода я предпринял попытку бунта. Утром, за завтраком, решительно заявил, что животное будет спать отдельно и вообще пора навести порядок в этом доме. Наташа посмотрела на меня поверх чашки с кофе. Симба посмотрел на меня с подоконника, где грелся на солнце. Даже дочь Соня, семь лет, подняла голову от каши.
— Пап, а Симба тебя не любит, потому что ты его гонишь? — выпалила Соня.
— Я его не гоню, я просто хочу спать в своей кровати, как нормальный взрослый человек.
— Это и его кровать тоже, — хмыкнула Наташа. — Зато туда он не заходит, считай, у тебя персональная территория.
Вот это логика. Я считаю, что коты — это диверсанты, которых засылают в семьи с конкретной целью: захват власти и перераспределение жилой площади в свою пользу. Симба своё задание выполнил на пять с плюсом.
Кстати, о масштабах. У этого нахалыша есть собственная керамическая миска ручной работы (у меня на обеде на работе пластиковая тарелка). Когтеточка за три тысячи стоит в коридоре, а я вторую неделю прошу Наташу вызвать мастера починить ручку на балконной двери. Специальный корм «для кастрированных котов с чувствительным пищеварением» обходится в восемьсот рублей за пачку. Я ем пельмени за сто двадцать.
Прошлой зимой приехала тёща, Галина Петровна. Я, наивный, думал: вот сейчас взрослый здравомыслящий человек наведёт порядок и скажет, что зверь обнаглел и спать ему положено на полу.
О мой гад, как же я ошибался.
— Кота хоть нормально кормите? А то вон худой какой, одни уши и хвост, — проворчала Галина Петровна, глядя на семикилограммового Симбу, который занимал собой полкресла.
— Симба весит семь кило, Галина Петровна, это не худоба, это, пожалуй, уже начало ожирения, — заметил я осторожно, понимая, что вступаю на минное поле.
— Ну вот, опять ты к животному придираешься, — фыркнула тёща.
Это не совсем по теме, но Галина Петровна потом привезла Симбе шарф. Коту привезла шарф, да. Вязаный, голубенький, с помпонами на концах. Этот наглец его, само собой, проигнорировал и улёгся на мою зимнюю куртку, которая висела на стуле.
Самый смешной момент случился на прошлой неделе. Соня делала в школу рисунок «Моя семья» и нарисовала маму, себя, Симбу и бабушку. Я спрашиваю:
— Сонь, а папа где?
— А ты на другой стороне листа, ты ж там живёшь, где телевизор, далеко от нас.
По моему опыту, спорить с женой о питомце — всё равно что спорить с инспектором ДПС о скорости. Ты уже виноват, ещё до того, как рот открыл, и любые аргументы работают против тебя.
А потом случилось кое-что странное. Я сидел вечером, смотрел футбол. Симба пришёл, посмотрел на меня своими зелёными глазищами, запрыгнул на колени и замурчал, как маленький трактор. Вот так просто, без повода и без предупреждения. Наташа выглянула из кухни, Соня подбежала босиком по коридору. Все стояли и смотрели на нас, как на какое-то чудо из рубрики «очевидное-невероятное».
— Ого, — протянула Наташа. — Он тебя выбрал.
И знаете что? Ну вот честно, мне даже стало приятно. Семь кило тёплого мурчащего нахальства лежат на коленях, телевизор работает, дочь улыбается в дверях. Может, гостиная не такое уж плохое место для жизни.
Симба поднял голову, посмотрел мне в глаза и коротко мяукнул, будто подтверждая какой-то договор, о котором знал только он.
— Пап, пойдёшь рыбу Симбе разогревать? — протянула Соня. — Он, вроде, голодный.
Бац! И вот я уже стою на кухне, разогреваю пушистому его специальный паштет. Симба ест, деликатно чавкая. Я смотрю на него и думаю: ладно, пускай. Не я выбирал этого хвостатого. Он сам выбрал нашу семью и своё место в ней, где-то между женой и ребёнком в семейной иерархии. А моё место, получается, на кухне с подогретым паштетом в руках.
Но зверь мурчит. И, пожалуй, это того стоит.
P.S. Вчера Наташа завела разговор о щенке. «Маленьком, он не будет мешать.» Я посмотрел на своё спальное место, потом на Симбу, потом снова на спальное место. Кажется, мне скоро понадобится спальный мешок и палатка.
Популярное👇👇👇
Если вам понравился этот рассказ, поставьте лайк. 🙏
Подписывайтесь на наш канал тут, мы будем рады всем.😉