«Чисто по-русски» — как мы воспитываем детей, и при чём тут Япония, Индия и Бразилия
Мой друг Серёга за три недели объехал четыре страны по работе. Вернулся с глазами размером с блюдце и заявил, что теперь знает всё о мировом воспитании детей. Ну, точнее, вроде бы знает. Но обо всём по порядку.
В субботу вечером он завалился ко мне на кухню. Я заварил чай, Серёга открыл пиво, и понеслось. К слову, Серёга вообще не любитель командировок. Ему и до «Пятёрочки» доехать подвиг. Но начальство решило иначе, и Серёга побывал в Японии, Индии, Бразилии. А потом вернулся в Россию. И вот тут, как говорится, его накрыло.
— В Японии, представь, дети до пяти лет вообще короли. Им ничего нельзя запрещать, — выдал Серёга, отхлебнув пиво.
— В каком смысле?
— Ну, точнее не запрещать, а типа создавать атмосферу свободы. Или как-то так, — поправился он. — Ребёнок захотел рисовать на стене? Пусть рисует. Орёт в магазине? Ну и ладно. До пяти лет он вроде как неприкосновенный.
Я хмыкнул:
— У нас до пяти лет тоже короли. Просто у нас королями рулит бабушка. «Надень шапку», «не бегай по лужам», «съешь кашу». Свобода, конечно, но в определённых рамках. Рамках бабушкиного мнения.
Серёга кивнул и продолжил:
— А вот дальше в Японии начинается другое. С шести лет ребёнок должен быть послушным. Школа, дисциплина, уважение к старшим. Прям щёлк — и переключатель. Был маленький император, стал солдат.
— Ну, у нас та же история. Только без японской вежливости. У нас первоклассник приходит домой, бросает рюкзак в угол, и мама кричит: «Серёжа, подними рюкзак!» А Серёжа делает вид, что не слышит. Вот тебе и вся дисциплина.
Серёга поморщился. Видимо, вспомнил своё детство.
Я, если честно, вообще не понимаю, как японцы так переключаются. У нас попробуй ребёнку в пять лет всё разрешить, а в шесть всё запретить. Истерика до восьмого класса обеспечена.
Потом он перешёл к Индии. Тут у него глаза вообще загорелись. Руками замахал так, что чуть пиво не опрокинул.
— В Индии старших слушают вообще без вопросов. Вот прям свекровь сказала, значит, так и будет. Невестка готовит то, что свекровь велела. Живут все вместе, три поколения под одной крышей, — протянул он с каким-то даже уважением.
— Так у нас тёщи ту же систему практикуют, — вставил я. — Только индусы хотя бы не спорят. А у нас зять с тёщей как два медведя в одной берлоге. И берлога эта называется «двушка в Бирюлёво».
— Нет, ты не понимаешь, — Серёга даже привстал. — Там это с любовью! Там старший в семье — это вроде президент домашней республики. Его слово — закон. А у нас... ну, ты сам знаешь.
Знаю. У нас тёща тоже считает, что её слово — закон. И муж с женой пытаются создать конституцию, а тёща тут же вносит поправки. Причём задним числом.
Под конец вечера Серёга добрался до Бразилии. Тут он вообще расцвёл. Охрип уже слегка, но остановиться не мог.
— В Бразилии семья — это человек пятьдесят. И все приходят на обед. Каждое воскресенье, — протянул он мечтательно.
— Пятьдесят человек? Каждое воскресенье?
— Ага. Троюродные тётки, двоюродные дядья, соседи, которых считают роднёй. Стол метров пять. Шум, музыка, дети бегают. И никто никуда не торопится.
Кстати, про бразильские обеды. Там, говорят, три часа за столом это вообще норма. Мы тоже так можем, но обычно только на свадьбах. Или на поминках. Или когда к бабушке на дачу приехал, и она тебя не отпускает, пока не доешь третью тарелку борща. Это не совсем по теме, но меня вот что зацепило: бразильцы реально рады друг друга видеть. А у нас половина родни на порог заходит со словами «ну, надолго не задержусь».
— У нас на Новый год столько же народу собирается, — буркнул я. — Только бразильцы этим наслаждаются. А мы полвечера выясняем, кто сядет рядом с дядей Колей, потому что дядя Коля опять «выпил лишнего» и начинает рассказывать про армию.
Серёга засмеялся и поставил бутылку на стол.
— Знаешь что? Вроде бы разные страны, а ощущение — один и тот же сериал. Только субтитры меняются. Японская мама: «Ешь рис, Такеши-сан». Индийская: «Ешь дал, бета». Бразильская: «Ешь фейжоаду, мой золотой». Русская: «Ешь кашу, кому сказала!»
Я рассмеялся. И тут — бац! — у Серёги зазвонил телефон. Тамара Ивановна. Тёща.
Серёга побледнел, взял трубку. Я слушал одну сторону разговора.
— Да, Тамара Ивановна... Да... Конечно... Завтра... Нет, я не забыл...
— Серёжа, ты завтра едешь на дачу чистить снег. Крыша провалится. И без разговоров, — отчеканила Тамара Ивановна так громко, что слышно было без громкой связи.
Серёга положил трубку. Посмотрел на меня. Я дёрнул плечом:
— А ты чего ждал?
По-моему, мы просто не признаёмся себе, что наша система воспитания, если честно, чистый хаос, возведённый в традицию. В Японии свобода до пяти, потом дисциплина. В Индии старшие решают всё. В Бразилии все вместе, шумно, весело. А у нас? У нас всё сразу. Свобода (пока бабушка не видит), дисциплина (когда мама рядом), послушание старшим (когда тёща звонит), и большие семейные сборы (когда деваться некуда).
Пожалуй, тёща — это международный институт управления семьёй. Японская вежливость, индийская власть, бразильский размах. Всё в одном флаконе. И флакон зовут Тамара Ивановна.
Как в «Иронии судьбы»: не тот адрес, не та страна, а картинка одна и та же. Семья. Каша. И кто-то, кто всегда прав.
P.S. Серёга на дачу поехал. Снег почистил. Позвонил вечером и сообщил: «В Бразилии хотя бы снег не чистят. Они танцуют.» На что жена его ответила из-за спины: «Зато у них нет нашей дачи. С баней и борщом. Танцы — это, конечно, хорошо. Но баня лучше.»
Не поспоришь.
Популярное👇👇👇
Если вам понравился этот рассказ, поставьте лайк. 🙏
Подписывайтесь на наш канал тут, мы будем рады всем.😉