Квартира Анны Григорьевны располагалась на втором этаже хрущевки, в тихом дворе с разросшимися тополями. Две комнаты, семь окон, паркет, который она сама натирала до блеска каждую субботу.
После смерти мужа прошло пять лет. Женщина привыкла к одиночеству, научилась ценить тишину, порядок, возможность пить чай в три часа ночи, если не спится, и читать при свете торшера, не боясь кого-то потревожить.
Единственной компанией ей служила канарейка Соня, чьи трели по утрам заменяли будильник.
Звонок раздался в пятницу вечером, когда за окном уже сгустились сумерки. Анна Григорьевна, закончив ужинать, собиралась устроиться с книгой.
На пороге стоял ее племянник Игорь, сын младшей сестры. Рослый мужчина лет сорока, с усталым лицом и потухшим взглядом.
— Тетя Аня, — выдохнул он. — Можно войти?
Женщина впустила его, удивленная неожиданным визитом. Игорь бывал у нее редко, раз в год, на день рождения, приносил торт и через час уезжал.
— Садись. Чай будешь?
— Спасибо, — кивнул племянник, тяжело опускаясь на стул. — Тетя Аня, у меня к вам просьба. Серьезная.
Он помялся, потер переносицу.
— Мы с Олей разводимся. Окончательно. Дележ имущества, суды, адвокаты. Она меня из квартиры выгнала, сменила замки. Я сейчас снимаю комнату у знакомых, но там… там невозможно находиться. Пьют каждый день, шум до утра. Я не высыпаюсь, на работе уже замечания делают. Тетя Аня, можно мне у вас пожить? Недели две, максимум три, пока не найду нормальное жилье или не решу вопрос с адвокатом?
Анна Григорьевна смотрела на него. Игорь выглядел действительно измученным. Глаза покраснели, плечи ссутулились.
— Две недели, говоришь?
— Максимум три. Клянусь, как только решу вопрос с жильем — сразу съеду. Я буду аккуратным, не побеспокою вас.
Она колебалась. Но племянник был родной кровью, сын ее сестры Веры. Отказать было неловко.
— Хорошо. Но только на время. У меня вторая комната пустует, можешь там остановиться.
Лицо Игоря просветлело.
— Спасибо! Вы меня спасаете, честное слово.
Он привез вещи на следующий день. Большой чемодан, спортивная сумка, пакеты с продуктами.
— Я сам себе готовить буду, не беспокойтесь, — заверил он. — И за электричество, воду доплачу.
Первые дни прошли спокойно. Игорь уходил рано утром на работу, возвращался вечером. Ужинал на кухне, смотрел новости и уходил к себе в комнату.
Анна Григорьевна даже порадовалась, что в квартире появилось присутствие другого человека. Не так одиноко.
На четвертый день племянник пришел не один. С ним была девушка лет тридцати, в коротком пуховике и с большой сумкой.
— Тетя Аня, познакомьтесь, это Марина. Моя… подруга. Она поможет мне разобраться с документами для суда, у нее юридическое образование.
Марина улыбнулась, протянула руку.
— Очень приятно. Игорь так много о вас рассказывал.
— Проходите, — сухо ответила Анна Григорьевна.
Марина осталась на ужин. Потом на ночь. А утром, когда хозяйка вышла на кухню, обнаружила ее в халате, варящей кофе.
— Доброе утро! — бодро поздоровалась девушка. — Хотите кофе? Я привезла хороший, из Италии.
— Я пью чай, — ответила Анна Григорьевна. — Марина, вы здесь останетесь надолго?
— Ой, ну… Игорь не говорил? Мне пока негде жить, съехала от родителей, а комнату еще не нашла. Игорь сказал, что вы не против, если я пару дней поживу. Правда же?
Женщина посмотрела на племянника, который как раз вошел на кухню.
— Игорь?
— Тетя Аня, ну всего на пару дней. Марине правда некуда идти. Мы не будем мешать, честное слово.
Она хотела возразить, но увидела умоляющий взгляд племянника и промолчала. Два дня, подумала она. Потерплю.
Но два дня превратились в неделю. Марина заполнила ванную своими баночками, кремами, флаконами. На кухне появились ее продукты — дорогой сыр, оливки, йогурты.
Девушка не убирала за собой, оставляла грязную посуду в раковине, волосы в ванной. Включала музыку по вечерам, говорила по телефону громко, смеясь.
Соня, напуганная шумом, перестала петь.
На восьмой день, когда Анна Григорьевна попросила Марину убрать вещи из ванной, девушка обиделась.
— Вы придираетесь ко мне. Я же аккуратная, просто у меня много косметики. Игорь, скажи ей!
Племянник вздохнул.
— Тетя Аня, ну не страшно же. Потерпите еще немного, Марина скоро уедет.
— Игорь, прошло больше недели. Ты обещал две-три недели для себя, а теперь здесь живет еще и Марина.
— Я понимаю, но обстоятельства изменились. Дайте еще немного времени.
Анна Григорьевна чувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Квартира перестала быть ее убежищем. Она стала чужой на собственной территории.
На десятый день пришла мама Игоря, сестра Анны Григорьевны, Вера Григорьевна. Полная женщина с недовольным выражением лица.
— Аня, что я слышу? Ты Игоря с девушкой выгоняешь?
— Что? Я никого не выгоняю! Я просила соблюдать договоренности.
— Он в сложной ситуации! Развод, суды! А ты о каких-то баночках в ванной! Стыдно, Аня. У тебя двухкомнатная квартира пустует, а ты родному племяннику приюта дать не можешь!
— Вера, они обманули меня! Игорь говорил про две недели!
— Ну и что, что обманул! Жизнь сложная штука, планы меняются. Будь человеком, а не бухгалтером!
Вера ушла, хлопнув дверью. А вечером позвонила троюродная племянница, Катя, с которой Анна Григорьевна виделась последний раз лет десять назад.
— Тетя Аня, как вам не стыдно! Игорь такой несчастный, а вы из-за какой-то косметики скандалите!
— Откуда ты знаешь?
— Марина написала пост в соцсетях. Вы там совсем не в лучшем свете.
Анна Григорьевна нашла этот пост вечером. Марина подробно описала, как «пожилая родственница» устраивает истерики из-за пустяков и отравляет жизнь молодым людям, у которых и так трудности.
Под постом были десятки комментариев, осуждающих «жадную старуху».
На одиннадцатый день Анна Григорьевна решилась на разговор. Она дождалась, когда Игорь и Марина вернутся с работы, и попросила их сесть за стол.
— Я хочу, чтобы вы съехали. На этой неделе.
Игорь побледнел, а Марина вскинула брови.
— Тетя Аня, вы серьезно? — медленно произнес племянник.
— Абсолютно. Вы нарушили все договоренности. Я пускала тебя одного на две недели, а здесь теперь живете вы вдвоем уже почти две недели, и конца не видно.
— Но у меня до сих пор не решен вопрос с жильем! Адвокат говорит, судебное заседание только через месяц! Вы хотите, чтобы я снова ночевал у пьяниц?
— Это твои проблемы, Игорь. Я выполнила свою часть.
Марина встала, скрестив руки на груди.
— Знаете что, Анна Григорьевна? Вы жестокая женщина. Живете одна в двух комнатах, а родному племяннику помочь не хотите. Вам бы только в своей стерильной тишине сидеть.
— Марина, это моя квартира и мое решение.
— Ваша квартира, — передразнила девушка. — А вы знаете, что Игорь вам продукты покупает? Что он счета за свет оплатил? Фактически он здесь не гость, а арендатор!
Анна Григорьевна растерялась.
— Какой арендатор? Мы ни о какой аренде не договаривались!
— Но он платил! Значит, между вами возникли обязательства. А раз так, вы не можете просто взять и выгнать его.
— Это абсурд!
Игорь молчал, глядя в пол. Марина продолжала наступать.
— Вы подумайте о последствиях. Игорь расскажет всем родственникам, как вы с ним поступили. Вас же все осудят. Вы останетесь одна, вообще без семьи.
В горле у Анны Григорьевны встал комок. Она поднялась из-за стола и ушла к себе в комнату, заперев дверь.
За стеной слышался приглушенный смех Марины.
На следующее утро, когда женщина вышла на кухню, она увидела, что ее любимая чашка разбита. Осколки лежали в мусорном ведре.
— Марина случайно уронила, — пояснил Игорь, даже не поднимая глаз от телефона. — Извините.
Не «мы купим новую», не «простите, пожалуйста». Просто констатация факта.
В тот день позвонила еще одна родственница, дальняя кузина Анны Григорьевны, Зоя.
— Аня, я слышала, у тебя конфликт с Игорем? Вера вся на взводе, говорит, ты совсем потеряла совесть.
— Зоя, они меня обманули. Игорь обещал две недели, привел девушку, которая...
— Ой, Аня, перестань. Игорь же хороший мальчик, он не виноват, что жизнь сложилась так. Потерпи немного, ради семьи. Не создавай скандал.
— Я не создаю скандал! Я просто хочу жить в своей квартире!
— Ну вот видишь, уже кричишь. Успокойся. Подумай о том, что будет, если все от тебя отвернутся. Старость — не радость, а одинокая старость — тем более.
Зоя повесила трубку. Анна Григорьевна стояла посреди комнаты, держа телефон в дрожащей руке.
Вечером пришла Вера Григорьевна, на этот раз с мужем, Петром Васильевичем, тихим сутулым мужчиной.
— Аня, мы пришли решить это по-хорошему, — начала Вера, усаживаясь на диван без приглашения. — Игорь согласен платить тебе аренду. Пять тысяч в месяц. Нормально же?
— Я не хочу денег! Я хочу, чтобы они ушли!
— Не хочешь денег? — Вера усмехнулась. — Ну тогда просто дай ему пожить. Безвозмездно, по-родственному. Месяц, ну два. Пока не закончится суд.
— Вера, ты не понимаешь. Они нарушают мои границы. Марина раскидала вещи по всей квартире, шумят, не убирают за собой...
— Марина? — переспросила Вера. — А при чем тут она? Игорь мой сын, я о нем говорю.
— Они живут вдвоем!
— Ну и что? Он взрослый мужчина, имеет право на личную жизнь. Аня, не будь ханжой.
Петр Васильевич кашлянул.
— Анна Григорьевна, давайте без эмоций. Игорь действительно в трудной ситуации. Жена его выгнала, имущество делят. Вы ему очень поможете, если дадите время. Потом он вас отблагодарит, может, ремонт сделает...
— Мне не нужен ремонт!
— Тогда что ты хочешь? — резко спросила Вера. — Чтобы сын на улице оказался? Или опять к этим алкоголикам пошел? Он уже там чуть не заболел!
— Это не моя ответственность!
— Как не твоя? — Вера повысила голос. — Мы семья! А семья помогает друг другу! Или ты уже не считаешь нас семьей?
Анна Григорьевна почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Она вдруг поняла, что проиграла. Что бы она ни сказала, родственники перевернут ее слова, выставят виноватой.
— Хорошо, — тихо произнесла она. — Месяц. Но с условиями. Они убирают за собой. Соблюдают тишину после десяти вечера. И Марина ищет себе жилье отдельно.
Вера расплылась в улыбке.
— Вот и умница. Знала я, что ты поймешь.
Они ушли, а Анна Григорьевна осталась сидеть на кухне в темноте. Соня молчала в клетке. За стеной слышались голоса Игоря и Марины, смех, музыка.
Месяц прошел. Потом еще один. Игорь каждый раз находил новые отговорки: суд перенесли, адвокат заболел, квартиру еще не нашел.
Марина так и не съехала. Она уже вела себя как полноправная хозяйка, переставляла мебель, приглашала подруг.
Однажды Анна Григорьевна вернулась из поликлиники и обнаружила, что клетка с Соней стоит в коридоре.
— Марина перенесла, — пояснил Игорь. — Говорит, птица мешает ей работать. Она же удаленно работает, нужна тишина.
— Но это моя канарейка! Она всегда стояла в гостиной!
— Тетя Аня, ну не устраивайте истерику из-за птицы.
Женщина молча взяла клетку и отнесла к себе в комнату. Это была последняя капля.
На следующий день она пошла к юристу. Молодая женщина выслушала ее историю и покачала головой.
— Без договора аренды, без регистрации — это самовольное вселение. Вы имеете полное право потребовать их выселения. Пишите заявление в полицию, собирайте доказательства.
Анна Григорьевна написала заявление. Когда участковый пришел, Игорь и Марина изображали удивление.
— Мы же платим! Мы не нарушаем ничего! — кричала Марина.
— У вас есть договор? — спросил участковый.
— Нет, но...
— Тогда собирайте вещи. У вас три дня.
Через три дня они съехали. Без прощания, со злыми лицами. Вера Григорьевна прислала СМС: «Ты для меня больше не сестра».
Анна Григорьевна стояла посреди пустой квартиры. Соня робко запела. За окном шел дождь.
Она выиграла свое пространство обратно. Но цена этой победы — разорванные семейные связи и горькое понимание того, что доброта может быть использована как оружие против тебя.
Женщина заварила чай, села у окна и долго смотрела на дождь, стекающий по стеклу.
Вопросы для размышления:
- Где проходит граница между семейным долгом и сохранением собственного психологического благополучия? Должна ли Анна Григорьевна была изначально отказать Игорю, или она поступила правильно, дав ему шанс, несмотря на последствия?
- Можно ли было избежать этого конфликта, если бы Анна Григорьевна действовала иначе на каком-то из этапов? Или ситуация была обречена на эскалацию с самого начала из-за намерений Игоря и Марины?
Советую к прочтению: