Продолжение...
Тёмная бездна
Мы собрали рюкзаки и выдвинулись в сторону лагеря. Я сразу решил объясниться с Пашей и объявил ему, что я попытаюсь привести нас и не заблудиться, но если он вдруг почувствует, что мы идём неправильно, то пусть сразу же скажет об этом.
— И я прошу тебя — никуда не пропадай, ладно? — попросил я его перед тем, как выступить, и он как-то неуверенно кивнул головой.
— Да помогут нам духи тайги и этих гор, — произнёс я, и мы тронулись.
До обеда мы шли довольно бодро и, казалось, правильно. Затем устроили привал и, пообедав, тронулись дальше. Как назло, мы вошли в зону тумана, и ориентироваться стало сложнее. Я всё больше начал гадать, какой маршрут выбрать, и в итоге, кажется, совсем заблудились. Когда я спросил у Паши, помнит ли он маршрут, то он отрицательно покачал головой.
— Надо подняться повыше и посмотреть сверху, как делал Садыбай, — предложил я, и мы стали взбираться на ближайшую гору. Но, казалось, весь мир заволокло туманом, и в нём не было видно ничего, кроме смутных силуэтов далёких вершин. Я попытался почувствовать направление, в котором нам нужно идти, но у меня ничего не выходило — я крутился на месте, вглядываясь в разные стороны, но любое направление, которое я бы ни выбрал, ни о чём мне не говорило. Ориентироваться по сторонам света было бесполезно, так как не видно было ни солнца, ни звёзд. Вариантов было два — идти наугад или ставить палатку и ночевать здесь, а утром, если туман рассеется, то пытаться найти ориентиры. От Паши тоже было мало толку — он вёл себя так, как будто ему всё равно, и это меня немного начало раздражать.
Вдобавок к этому начало смеркаться или туман сделался плотнее, но вдруг стало очень темно. Я предложил найти ровную площадку и установить палатку, а утром будет видно. Мы установили палатку и закинули внутрь коврики и спальные мешки. Затем принялись собирать дрова и разожгли костёр. Разогрели ужин, поели и, растопив снег в кружках, заварили чай.
Сидеть в полной тишине мне не хотелось, но из Паши слова клещами не вытянешь, поэтому я решил начать говорить сам. Рассказал про свои впечатления от кругового камлания и про те возвышенные чувства, которые я испытал в ходе практики. Паша слушал молча и смотрел на костёр, и я как будто разговаривал сам с собой, но это мне позволило заново испытать эти чувства.
— Ну а ты что-нибудь почувствовал во время камлания? — решил я всё-таки спросить у него.
Паша начал ёрзать на месте и какое-то время молчал.
— Я видел Тенгри, — наконец выдавил он из себя.
— А ты его видел или чувствовал? — допытывался я.
— Я видел мир, непрерывно меняющий форму, а Тенгри — это время, в котором всё существующее имеет право на продолжение, — неожиданно заговорил Паша, — без времени материя была бы неподвижной, а значит, мёртвой.
Слова Паши заставили меня глубоко задуматься, и некоторое время мы молчали.
— Ты не скучаешь по дому? — спросил я через некоторое время.
— Какой смысл скучать по пустоте? — ответил Паша, — там ничего не происходит. Люди рождаются во сне, живут во сне и умирают во сне — от этого сна нельзя проснуться, можно только сбежать от него.
— Да, в этом ты, наверное, прав, — сказал я и решил продолжить расспрашивать его, пока он разговорился, — ну а как же цивилизация? Наука, технологии, прогресс и прочее? Мы же куда-то идём, эволюционируем.
— Вся история человечества — как искра от костра, которая вспыхнула на миг и погасла, — продолжил рассуждать Паша, — завтра ничего этого не будет, ни цивилизации, ни прогресса. Мы исчезнем в огромном бесконечном космосе, и от нас ничего не останется. Лишь тот, кто увидит Тенгри, может стать свободным. Мне больше ничего не хотелось добавлять к тому, что сказал Паша, и мы сидели молча. Я смотрел на пляшущие языки пламени, слушал таинственную тишину, окружающую нас, и мне казалось, что именно здесь, вдали от цивилизации, в самом центре тайги, остро ощущается, что находишься в космосе и куда-то летишь в пространстве, а оно огромное, бесконечное. Кажется, что здесь можно почувствовать вечность, дотронуться до неё, и это и будет реальный мир.
Я вдруг почувствовал, что реальность, в которой я жил всю жизнь, действительно была каким-то сном. Долгим, кошмарным сном, в котором ты пытаешься выжить, брошенный в ужасные условия. И проблема только в том, что ты сам поверил и принял эти правила игры и хочешь победить в ней, но победа — это только иллюзия, потому что правила игры меняются всякий раз, как только ты думаешь, что почти победил. Ночью мне снился туман — я бродил по нему и искал выход, но видел вокруг себя только плотную стену тумана, и мне казалось, что он не закончится, и я навечно застрял в нём и никогда уже не выберусь оттуда.
Проснувшись утром, мы обнаружили, что туман только усилился. Вглядываясь в силуэты гор, я пытался увидеть хоть какой-то намёк на похожие ориентиры, чтобы понять направление, куда нам идти. Наконец я сел с прямой спиной, слегка прикрыл глаза и начал глубоко дышать, надеясь увидеть или почувствовать какой-нибудь знак. Через какое-то время я вдруг увидел, как луч солнца, пробивающийся сквозь пелену тумана, на миг осветил верхушки деревьев на горе вдалеке. Я решил действовать по наитию и принять это за знак.
Я запомнил направление и, показав Паше рукой в сторону далёкой горы, сказал:
— Идём в ту сторону, а там посмотрим.
Мы накинули рюкзаки и отправились в путь. Провианта у нас хватило бы только на один приём пищи, поэтому сегодня нужно было прийти в лагерь.
Через пару часов мы дошли до той вершины, и, поднявшись наверх, я снова стал вглядываться в даль, надеясь на знак. Паша молча сидел на рюкзаке, прижавшись спиной к дереву и глядел перед собой. Сегодня он выглядел более отрешённым. Я сидел и старался расслабиться, затем прикрыл глаза полностью и погрузился в ощущения. Я стал вспоминать, что делал Садыбай, когда мы куда-нибудь шли далеко. Он время от времени останавливался и смотрел в одну точку, держа голову прямо, как будто прислушивался к чему-то или ждал знака. Так он мог стоять несколько минут, а потом резко начинал идти в нужном направлении.
Я начал глубоко дышать животом и через какое-то время почувствовал запах воды, я приоткрыл глаза и, кажется, примерно знал направление, в котором нужно идти. Я вспомнил, что река, в которой мы набираем воду, вытекает из озера. Мы на нём не были, но Садыбай нам его показывал издалека и говорил, что оно может служить ориентиром, если мы заблудимся. Запах воды говорил о присутствии реки или озера, и я решил, что мы должны идти в ту сторону.
Продолжение следует...
Роман Имя шамана. Автор Андрей Бодхи. Полная версия доступна по ссылке.