Продолжение...
Я снова открыл глаза. Я был в доме и лежал в спальнике на полу, в комнате Садыбая. Я приподнялся и прислушался. В доме стояла тишина, но снаружи дома раздавался какой-то стук. Через какое-то время я понял, что этот стук похож на колку дров. Я вылез из спальника, затем прошёл в соседнюю комнату. Слышно было, как в печи трещат дрова. Треск горящих в печи дров и стук топора со двора успокаивающе подействовали на меня, и я подумал, что всё произошедшее в последнее время было лишь ночным кошмаром. Я обулся, накинул куртку и вышел из дома.
Ярко светило солнце, с крыши свисали сосульки, с которых капали капли воды, щебетали птицы, и в хоре с капелью и ударами топора это всё звучало как пожелание доброго утра и хорошего весеннего дня. Я спустился вниз и огляделся. Паша увидел меня, но, ничего не сказав, продолжил колоть дрова. Я удивился тому, как он буквально за месяц освоился и с этим топором в руках выглядел так, как будто всю жизнь прожил в деревне, а не в городской квартире.
Возле шаманского домика я увидел Садыбая, который как будто занимался ремонтом домика. Я отправился в его сторону. Он скидывал с крыши ветки и собирал их в одну кучу. Я подошёл к нему, и он, увидев меня, улыбнулся:
— А, Артём, — как себя чувствуешь?
— Кажется, я полностью здоров, — ответил я, улыбаясь. Я действительно чувствовал в себе силу и энергию.
— Даже так? — Садыбай посмотрел на меня внимательно, — ну, тогда помоги мне сложить все эти ветки в одну кучу.
Он залез наверх и начал скидывать ветки вниз, а я их собирал в большую кучу, чуть подальше от домика. Закончив с крышей, мы вытащили все ветки изнутри домика и содрали со стен — всё это отправилось в ту же кучу. На это всё ушло около часа. Когда я закинул в неё последнюю ветку, Садыбай достал спички, заготовленные сухие ветки и поджёг её. Когда ветки занялись огнем, раздалось шипение и щелчки — куча на удивление разгорелась быстро, несмотря на то, что ветки были сырые.
Садыбай ушёл к помосту и сел на него лицом в сторону костра. Я подошёл и сел рядом.
— Почему мы сжигаем эти ветки? — спросил я.
— Потому что в них духи твоей болезни, — ответил Садыбай, глядя на разрастающийся огонь.
Некоторое время я молчал, не зная, как мне начать разговор. Садыбай, казалось, терпеливо ждал этого.
— Я перестал понимать, где реальность, а где нет, — наконец выдавил я из себя то, что чувствовал.
— Таков мир шамана, — после небольшой паузы ответил Садыбай, — с одним только отличием — для него всё реально. Каждая мелочь, каждый знак, каждый сон — это мир шамана, который с ним разговаривает таким образом. Ты привык к общению через речь, во всём остальном видишь только образы, знаки и намеки, которые можно трактовать как угодно. Но для шамана нет неочевидных вещей — он сразу видит ответ, и он не может быть истолкован двояко. Путь шамана проходит через миры, и они не все дружелюбные к нему, и если он проигнорирует один из знаков — то это может грозить смертью или ещё хуже.
— А что может быть хуже смерти? — сразу спросил я, удивленный такой трактовкой.
— Хуже смерти — душа, запертая в клетке. Порабощенная болезненной привязанностью ко сну, жизни в заточении. Душа человеческого существа должна расти и развиваться, а не удовлетворять прихоти тела. Лень, гордыня, страх — это всё то, что погружает душу в сон. И этот сон может быть таким глубоким, что может казаться явью. Человек может даже искренне верить во сне, что он духовно развивается. Но он закончит свой земной путь, так и не разбудив свою душу. Садыбай замолчал, и всё сказанное им оказало на меня в этот момент такое большое влияние, что мне моментально всё стало ясно, и я перестал сомневаться, и все мои остальные вопросы отпали как ненужные и глупые. Я сидел и обдумывал то, что он сказал и понимал всей своей душой, что он прав. Я был так благодарен ему за это, но боялся выразить это всё в словах.
— Расскажи мне, что ты видел? — неожиданно Садыбай сменил тон и посмотрел на меня с хитрым прищуром.
— Я видел женщину в шаманском обличии с рогами, — ответил я.
— Запомни, — начал говорить Садыбай, — хоть ты и победил Чёрного шамана, но он никогда тебе этого не забудет. Сейчас тебе он ничего сделать не сможет, но где бы ты ни был, он будет напоминать о себе, и когда ты будешь слаб, он явится вновь. Ты должен принять это — таков путь шамана. Он сам выбирает себе врагов, и ты выбрал его сам. Ты бросился на него, а не он на тебя. Видение женщины с рогами — это был знак. Теперь он будет являться к тебе в этом образе всегда. Запомни этот образ и будь готов принять бой. Если, конечно, не хочешь бегать всю жизнь.
Последние слова он сказал с усмешкой, глядя на меня.
— А зачем шаман выбирает себе врага?
— Чтобы расти, — ответил Садыбай, — накапливать силу и знания. В парниковых условиях нет развития. Читая книги и повторяя заклинания, ты лишь накапливаешь чужие заготовки и учишься делать то, что делают люди. Но когда ты практикуешь, поставленный в жесткие условия, ты растёшь вверх и вширь. Но ты можешь гордиться собой — ты выбрал себе достойного врага. Сильного и беспощадного.
Я не знал, что сказать. Мне хотелось сказать, что я никого не выбирал и что это произошло случайно, но он как будто прочитал мои мысли.
— Ты всё ещё хочешь к мамочке? — произнеся это, он громко рассмеялся и захлопал ладонями по бёдрам, изредка тыча в меня пальцем. Я смотрел на него и хлопал глазами, не зная, что ответить. Наконец он закончил смеяться и сказал, что нам с Пашей нужно завтракать и потом мы будем заново закрывать шаманский домик. Весь день до самого вечера мы занимались домиком — заделывали стены, пол и крышу новыми ветками, потом приготовили ужин, поели и легли спать очень поздно.
А на следующее утро Садыбай пропал.
Роман Имя шамана. Автор Андрей Бодхи. Полная версия доступна по ссылке.