Продолжение...
Проснулся я, кажется, только на следующий день и чувствовал себя ещё лучше, чем вчера. В окно пробивался яркий солнечный свет, и мне очень захотелось выйти на улицу. Я расстегнул спальник и начал подниматься. Когда я встал на ноги, закружилась голова, я, опираясь на стены, подошел к двери и открыл её. В нашей комнате никого не было. Я подошел к рукомойнику и умыл лицо, вытерся висевшим рядом полотенцем, затем обулся и открыл входную дверь.
С улицы сразу повеяло свежестью. Я вышел на крыльцо и огляделся. На козырьке крыльца висели сосульки, и с них весело капало, звенели птицы, в воздухе висели новые ароматы, и стояло ощущение приближающейся весны. Солнце грело очень хорошо, и мне казалось, что я сам начинаю таять, как сосулька. В теле ещё чувствовалась слабость. Я спустился вниз, прошёл к тому месту, где мы колем дрова, и огляделся — никого не было видно. Правее виднелось тёмное пятно шаманского домика, и я решил прогуляться туда и посмотреть. Ботинки легко утопали в мягком, тающем снегу. Я прошёл мимо настила, где мы занимались практиками дыхания — на ветках лиственницы лежал снег, который тоже таял.
Я подошёл к шаманскому домику. Одна стена была откинута, и внутри всё было заложено ветками лиственницы и какими-то травами, которые вкусно пахли. Под домиком тоже лежали обугленные охапки трав — как я догадался, ими-то меня и окуривал Садыбай.
Я вернулся к настилу и присел на него — мне хотелось погреться на солнце. Я задумался о том, что я здесь делаю. А ведь прошло уже около месяца, хотя мне казалось, что прошёл как минимум год — так как всё это время было насыщено яркими событиями, которые не укладываются в моём сознании.
Что вообще здесь происходит? И что я тут делаю? Мне кажется, сейчас я меньше об этом знаю, чем когда только собирался сюда. Всё, что происходило здесь, выглядит каким-то нереальным сном, и ему не было конца. Я вспомнил последние события — этого не могло быть в реальности — я спал и видел сон. Но он каким-то образом переплетался с тем, что происходило наяву, а я не видел границы перехода из яви в сон и обратно. Это всё могло быть подстроено, и этот Черный шаман, и Паша — они могли быть в сговоре с Садыбаем. Но зачем им это нужно? Какой в этом смысл? Чтобы просто разыграть меня?
Я вдруг почувствовал себя человеком, над которым смеются. Я вспомнил смех Садыбая в пещере, накануне драки с волком.
Я стряхнул снег с веток и лег на спину, глядя в синее небо. Солнце приятно припекало, и лежать на подстилке из мягких веток было удобно. Я решил сейчас вспомнить все события, произошедшие за последний месяц, и трезво оценить их. И если я смогу найти рациональное объяснение тому, что происходило, то прямо выскажу Садыбаю всё, что думаю, и заставлю его признаться в обмане. Все эти превращения в волка могли происходить под гипнозом. Эта мысль осенила меня — да, это всё объясняет. И все эти миры в тумане, и эти существа. Я вспомнил Клубни и то, что происходило на горе, вспомнил Проводника.
Я закрыл глаза и попытался воспроизвести в памяти это путешествие. Да, я был там же, где я впервые оказался, когда ночевал на том берегу водохранилища. Но как объяснить то, что я вспомнил про этих существ, которых когда-то давно видел, когда был подростком? Я попытался представить тот случай, когда я уснул, и эти существа появились в квартире. Я вспомнил встречу с Проводником, и мне вернулись те ощущения, которые присутствовали при встрече — чувства на границе страха и некой воли. И я произнес про себя: “Отведи меня туда”.
И в это же самое мгновение произошло нечто странное — как будто лопнул пузырь, внутри которого я находился, и с этим хлопком я неожиданно оказался где-то, где не было ничего, кроме белого пространства. Оно было даже не белым, а какого-то цвета кофе с молоком и очень густым, тягучим. Я как будто находился внутри огромной ёмкости, в которой была налита густая жидкость, и я плавал в ней, но всё видел. Передо мной висело в пространстве нечто похожее на спутанный клубок нитей. Они шевелились сами по себе, и казалось, что они шевелятся под действием некого подводного течения. Но самое главное, то что всё это пространство было как-то связано со мной, с теми существами — Клубнями и тоннелями. И я вспомнил, что видел этот клубок ниток и был здесь много раз, но очень давно — в детстве.
Вдруг я вспомнил нечто такое, что поразило меня до глубины души — с самого рождения я видел эти нити и должен был распутывать их. Но невозможность этой задачи и твёрдая уверенность в том, что я Должен это сделать, вызывала во мне сумасшедший страх, и я просыпался со слезами и продолжал видеть эти нити перед собой. Мой отец и моя мачеха смотрели на меня бессмысленными глазами и не могли успокоить. Но это был не сон — я одновременно видел их, видел комнату маленького дома, где мы жили, видел ночь за окном и одновременно видел это пространство и парящий в нём клубок нитей, и знал, что мне нужно распутать их во что бы то ни стало.
Воспоминание об этом вдруг встрепенуло во мне какие-то давно забытые струны, и я вспомнил своё детство. Это было место, когда мы жили далеко на севере возле полярного круга. Я вспомнил белые ночи и северное сияние, вспомнил далекие горы и стремительную реку недалеко от дома с прозрачной водой, где на дне виднелись красивые большие камни, вспомнил тундру — пустое дикое пространство и сочные, пропитанные водой кочки, вспомнил оленей с рогами, как будто на них растёт шерсть, и вспомнил оленеводов с круглыми морщинистыми лицами, в мохнатых шубах из оленьих шкур. Все эти воспоминания были тесно связаны в одно нечто неуловимое и важное, но я никак не мог понять, что это было. И эта попытка вспомнить превратилась в мучительное страдание, и я буквально вытащил себя из этого воспоминания, вспомнив про Проводника и крикнув: “Забери меня отсюда”.
Я открыл глаза и поразился изменениям, которые произошли. Стояла глубокая ночь. Я резко поднялся и сел, не понимая, как я мог проспать весь день на этом помосте. И где Садыбай с Пашей? Почему они меня не разбудили? Я слез с помоста и огляделся. Ночь была странная — тёмная, но всё было видно, как днём. Я сначала подумал, что всё дело в луне, но её не было видно на небе. Я прошёлся по поляне — во все стороны раскинулась тайга, видны были далёкие горы, но мне было непонятно, почему так всё хорошо видно. Я посмотрел на дом. Свет в нём не горел. Где же они? Может, спят? Может, они меня не заметили?
Я отправился в дом. Открыл входную дверь и вошёл внутрь. Тут никого не было. И я опять поразился тому, что всё было прекрасно видно, как днём, хотя это явно была ночь. Я подошёл к двери, которая вела в комнату Садыбая. Открыв её, я увидел то, от чего по мне пробежался мёртвый холод. Напротив двери на полу сидела фигура в шаманском обличии спиной ко мне и лицом к стене. На голове был шаманский головной убор с оленьими рогами. Это существо сидело и не двигалось, глядя в стену.
Я замер на одном месте и не знал, что мне делать. Вдруг неожиданно оно поднялось с места, но не как обычно поднимается человек, а как будто тряпичную куклу в театре марионеток потянули вверх, и она вдруг оказалась на ногах. Я понял, что это не человек и что оно вот-вот обернётся, и я очень не хотел, чтобы оно это делало, но существо медленно начало разворачиваться ко мне, и я вдруг увидел страшное лицо женщины, смотрящей на меня широко раскрытыми глазами, полными ненависти и ярости, всё её лицо было ужасно и мерзко, это было лицо старухи: впалые щёки, беззубый рот, острые скулы и кожа серого цвета, изрытая морщинами.
Но главное было в её взгляде — полном ненависти и жажды убийства — эти глаза хотели моей смерти и готовы были уничтожить меня во что бы то ни стало. Я не знал, что делать, я хотел кричать, но не мог. Я просто подумал про себя: “я хочу домой”. И в этот момент всё исчезло, и я провалился в беспамятство.
Роман Имя шамана. Автор Андрей Бодхи. Полная версия доступна по ссылке.